Ты что творишь?

Это кажется простым, как лузгать семечки — загвоздка в том, что семечки Торфинн и так терпеть не может, а /эта/ ещё и с гнильцой. Ему говорит Кнуд «Господи, да оставь». Ему говорят родители «у тебя проблемы в школе?» Ему говорит Гудрид «давай я тебе помогу». Ты главное это. Расслабься. Не грусти, покури, отпустит. Но Торфинн в эту ебаную семечку всеми зубами вцепился, как в гранит науки «заебалстики» — у него чуть ли не гиперфиксация, мысли хлеще майских комаров роятся-кусаются — да всё одни и те же. — Прекрати, — говорит Кнуд. — ты уже бесишь. Говорит Кнуд. Думает всё окружение. Но Торфинн мысли читать не умеет, а на Кнуда не реагирует, только плюёт ему на лоферы пассивно-агрессивным «химе-сан» и идёт дальше своей дорогой, скособоченный, с руками в карманах худяшки. Идёт. Идёт. Идёт. Идёт непозволительно медленно, как для пятиминутной переменки, потому что знает — стоит ему войти в этот мухами обосраный пятьсот первый, как… Пиздец. Это кажется простым, как три копейки — признать, что да. Что гормоны. Что лавхейт на ватпаде читал, вместо параграфов по истории — вот оно и аукнулось. Что, ну, блядь, ну пиздец. Признать да жить себе дальше, садиться на заднюю парту и задротить в вор оф клэнс, пока фончиком чё-то бубнят о настоящих войнах, и пока внутри разворачивается война собственная — блядь, мем про двух волков внутри, не иначе. Жить себе дальше, одним утром проснуться и понять — всё, я перерос. Это действительно была «просто фаза». Жить себе дальше. Не лузгать семечки. Не разбрасываться копейками. Не заёбывать окружение своей нарочитой ненавистью, не изводить себя мечтами-мыслями о чужом кровавом месиве вместо лица. Но Торфинн не может. Он просто подросток перед лицом вселенского апокалипсиса — а так, как его жизнь не сериал от нетфликс — он обречён. Жизнь накрывается пиздой и медным тазом, экзаменами по профилю гуманитарки, гормональным всплеском и томами «вагабунда», потому что аниме лечит, реальность калечит. Перестань. Перестань. Перестань. Ты бесишь. Тут либо «прочь из моей головы» заучить и читать, как мантру, либо в дурку отправляться, но никак не- Признаться? Самому себе? Хотя бы? Просто, как два пальца об асфальт. Просто, как репа пареная. Проще, чем кусать подушку по ночам и рыдать под дакуку, пересохшими-перекусанными губами шелестя «в остальном ты, конечно, слабее», с ненавистью видя в лирическом герое песен себя самого. Просто же. Всего лишь смириться, признаться, успокоиться, отпустить-

***

Торфинн держит в себе до последнего. Садится за заднюю парту и царапает джинсы ногтями. «Я его ненавижу». Как же всё, сука, /сложно/.