White Wolf

***

      — Ты уже не маленький, Юнги…       — Папа?       — Тебе пора выходить замуж, — голос папы доносился как будто из-под воды.       — Папа… — судорожно шептал омега.       — Ты не можешь подвести наших предков, Юнги! — мужчина поднимает руку, готовясь ударить непокорного сына.       — Папа! — кричит омега.       Юнги просыпается в холодном поту. Всего лишь сон.       Этот сон снится ему уже на протяжении десяти лет. Они ругаются с папой из-за замужества младшего Мина, старший омега кричит, а потом удар. Так заканчивается каждый сон, в котором присутствует уже пожилой омега. Но сейчас все было более реалистично. Грядет что-то плохое. И Юнги не сможет помешать этому в одиночку.

***

      Первая рабочая неделя кажется длиною с вечность. Но это не мешает молодому преподавателю ходить на новую работу в приподнятом настроении. Особенно настрой поднимает вид одного выпускника, что пускает на него слюнки и злится каждый раз, когда Мин кокетничает с другими студентами и преподавателями. А ведь омега это делает специально, чтобы еще больше раззадорить альфу. Вот и сейчас, когда Юнги мило беседует с одним из своих студентов, Чон нагло прерывает их разговор.       — Преподаватель Мин, — альфа улыбается наигранно дружелюбно, — можем ли мы поговорить наедине? — в вопросе прослеживается легкая раздраженность, а из глаз почти сыпятся искры в сторону непонимающего второкурсника.       — У вас что-то срочное, Хосок? — омега вопросительно изгибает бровь, поворачиваясь в сторону подошедшего Чона.       — Да.       — Ох, тогда я не могу отказать вам, — Мин картинно вздыхает и оборачивается на своего бывшего собеседника, мило улыбаясь ему, — Дохен, напишешь мне тогда в Kakao Talk? Позже закончим разговор, — преподаватель получает утвердительный кивок.       Дождавшись, пока альфа уйдет, Хосок последовал за мужчиной в его аудиторию. Когда за обоими захлопнулась дверь, а звук эхом прошелся по всему помещению, Чон подошел ближе к Юнги.       — Так что ты хотел? — сняв очки, преподаватель складывает руки на груди, опираясь о край стола.       — Не хочешь поговорить? — альфа почти нависает над старшим. Ему нужно высказаться. Сейчас внутри бушует ураган из эмоций, которые вызывает в нем истинный.       — О чем поговорить? — Мин вскидывает голову, смотря на парня снизу-вверх.       — О нас, — широкая ладонь легка на талию омеги, — тебя ведь тоже тянет ко мне. Не пытайся скрывать этого.       — Я и не скрываю, — он по привычке облизывает сухие губы и смотрит прямо в глаза, — но и тебе не стоит показывать это при всех. Не хочу, чтобы среди преподавателей и студентов ходили слухи обо мне.       Несколько минут они стояли в тишине. Глаза альфы налились красным, а Юнги продолжал смотреть в них, но уже чистым взглядом голубых глаз. Клыки невольно удлинились, показывая свои кончики из-под губ обоих. Преподаватель открыл рот, чтобы что-то сказать, но был прерван трепетным касанием мягких губ. Они аккуратно сминали губы омеги, пытаясь передать все, что нельзя описать словами. Каким бы нежным не был бы поцелуй, он ранил обоих, оставляя мелкие царапины на губах, из которых каплями выступала алая кровь, стекая по подбородку вниз.       Они не подозревали, что у развернувшейся сцены есть один единственный зритель, который стоял у второй приоткрытой двери, что находилась в другом конце аудитории. Разъяренный наблюдатель в спешке ушел, хлопнув дверью, чем привлек внимание оборотней. Омега перевел взволнованный взгляд с двери на парня перед собой:       — Кто там был?       — Не знаю, — Чон отрицательно помотал головой, — я тоже не видел.       — Думаю, в университете стоит держать себя в руках, — в голосе мужчины была слышна легкая раздраженность. Он сбросил с себя руки альфы, отходя к двери, — если еще захочешь поговорить, то делай это в другом месте, — с этими словами он покинул аудиторию, оставляя парня наедине со своими мыслями.

***

Спустя две недели

      Юные оборотни резвятся на небольшой поляне, пока волки постарше наблюдают за ними из-за деревьев, а неподалеку бродят львы. Дети налетают друг на друга, сбивая с лап, и валятся на зеленую траву. Один из них чихает, пока его кусают за ушко, а после он встает в позу, готовясь к атаке, и прыгает на своих собратьев.       Молодой вожак в человеческом обличии сидит на большом камне, улыбаясь игре детей. Вокруг альфы лежат еще пара волков, сложив лапы перед собой. Эти выходные стая решила провести на острове Чеджу, чтобы отвлечься от городской суеты. Здесь можно вздохнуть полной грудью и выпустить наружу своего дикого зверя. Со стороны можно подумать, что несколько человек просто приехали в заповедник. Но звери здесь были намного больше привычного. Они разбрелись по всей территории острова, занимаясь своими делами. Неосознанно они разбились на небольшие группки, по принципу принадлежности тому или иному виду. В лесу скрывались лисы, увлеченные охотой на мелкую дичь. В горах устроились львы, гордые и смелые, пытающиеся своим видом превзойти всех. Но были те, кто всегда был выше всех; те, кто всегда стоял во главе стаи. Волки, величественные и устрашающие, главные защитники всей стаи.       К сожалению, были и те, кому было труднее всего. Полукровки хоть и были полноценными членами стаи, но все равно притеснялись чистокровными оборотнями и теми, кто попросту был выше рангом.       Многие века среди оборотней считалось позором иметь связь с людьми, а заводить с ними детей — величайшим грехом. Таким детям не позволяли жить, их убивали при рождении. Но времена шли и даже самые старые традиции менялись. Сейчас хоть и нет такого отношения к потомкам людей и оборотней, но видовое неравенство никуда не делось, лишь смазались границы видимых ограничений.       От размышлений альфу отвлек жалобный скулеж неподалеку. Рефлекторно повернувшись на источник звука, он увидел мальчика, схватившегося за руку, что истекала алой кровью. Вожак спрыгнул с большого камня, направляясь в сторону раненого ребенка. Когда он приблизился к нему, то все остальные, отступились.       — Все хорошо, — улыбнулся Хосок, положив руку на плечо мальчишке, — я отнесу тебя внутрь, — дождавшись слабого кивка, он подхватил полукровку на руки, унося того в один из домов.       Добравшись до своего номера, Чон усадил ребенка на диван и попросил подождать его немного, пока он сходит за аптечкой. Поиски заняли минут десять. Вернувшись, альфа разложил все нужное на столе возле себя и принялся обрабатывать свежий укус.       — Расскажешь, что случилось? — не отрываясь от ранки, спросил он.       — Я, — тихо всхлипывает мальчик, — я просто хотел поиграть с ними, — большие глаза наполняются слезами, что большими каплями скатываются по пухленьким щечкам. — А они, — продолжает он, — они сначала не хотели принимать меня в игру, а потом один из них меня укусил, — свободной рукой полукровка утирает непрекращающиеся слезы.       — Ох, это ведь очень плохо, — альфа кивает головой в подтверждение своих слов, — ты напоминаешь моего младшего брата, — откладывая бинт в сторону, он садится рядом, — у нас один отец, но его мама была человеком. В детстве его недолюбливали из-за этого, даже среди прислуги про него пускали всякие слухи, но он ведь сильный, не давал себя в обиду. Вот и ты не позволяй себя обижать, — Хосок перевел взгляд на мальчика. Тот, шмыгнув красным носом, улыбнулся ему и кивнул, — хорошо, тогда беги в соседний домик, там, в главном холле играют ребята. Думаю, они точно возьмут тебя к себе в игру.       — Спасибо вам, — спрыгнув с дивана, мальчик поклонился и уже хотел уйти, но вожак окликнул его.       — Кстати, как тебя зовут?       — Минхек, — улыбается он, — Ли Минхек.       Когда за Минхеком закрывается дверь, Чон все еще улыбается своим мыслям. Ему бы тоже хотелось когда-нибудь вот так сидеть и разговаривать со своим сыном.