Бронзовый титул

Взгляд был вязким и пристальным. Кончики его пальцев скользнули около бледной шеи и опустились к талии, он сжато улыбнулся, словно последний циник, чьё мнение только что подтвердилось. — Так, стоп, — Юля стояла в дверном проходе, уже некоторое время наблюдая за тем, как Саша «навещает» свою давнюю подругу. Будь шаловливые ручонки на миллиметр ниже, Санина с удовольствием занесла бы фамилию «Попов» в список извращенцев.: — сеанс окончен, сэр. А теперь прошу покинуть помещение. Брюнетка указывает на выход и мельком смотрит на обессиленную истощённую Тину. — В этой квартире небезопасно, — мужчина замешкался, а потом добавил: — и я предлагаю переехать ко мне. — Ты слишком наивный, если и вправду считаешь, что я вот так просто соглашусь. Придержи коня… или кто у тебя там, пони? — Юля попыталась сдержать хохот, но получилось довольно плохо. Заразный отрывистый смех рассеялся по комнате. Преодолев приступ веселья, девушка удивлённо уставилась на Сашу. Любой другой человек на его месте уже давно бы покрутил пальцем у виска или закатил глаза, но Попов, видимо, не так прост. Губ коснулась лишь короткая снисходительная ухмылка. — Пожалуй, мне пора.

***

《Где твой дом и за чем ты пришёл в этот мир? Каков твой посыл? Таких как ты — миллионы, но сегодня, сейчас, в этот миг я смотрю именно сквозь твою оголённую душу. Мне предоставили тебя лишь по стечению обстоятельств, не больше. Я не нуждаюсь в твоих бесцветных, потухших глазах и слепом сердце.》 Ночь создана для того, чтобы скрыть все изъяны и недостатки, грехи и скупые души, падаль и отбросы. Чтобы не видеть… Здесь затаились жестокость и чёрные злыдни. Тёмными проулками скитаются людские страхи, сверкая пустыми, жёлтыми глазницами из-за угла или прячась в узких щелях жилых домов. Они покидают своё заточение — тело в поздний час, когда хозяин проваливается в сон. Порой можно услышать многоголосые крики, что зовут тебя по имени. Отражение их теней пляшет на стенах и деревьях в ярких отблесках фар поодиноких автомобилей. Тёмноволосая девушка всматриваеться в далёкие огоньки у самого горизонта, опираясь о бортик балкона. Это чувство, словно весь Киев у её ног, позволило опустить веки и закинуть назад голову. Город, где не согреться. Никогда. Глубокий вдох. Сырой воздух наполняет грудь и разливается липкими мурашками по коже. На секунду она уловила тёрпкий, приятно волнующий аромат. Руки сжались, пытаясь удержать мимолётную вспышку. Санина точно знает кто это. — Юля? — прозвучало за спиной. Очертания Тины вспыхнули в голове ещё до того, как тишина поглотила её нежный голос. Кароль направилась к девушке, еле-еле покачиваясь. Мягкими, но уверенными шагами она, казалось, плыла за несколько сантиметров над полом. Тонкие изгибы фигуры растворяются в сумрачном свете, словно тающий воск. Ближе, ближе, — уже рядом дышишь. Ветер целует её шею, касается ключиц и прижимается как можно крепче, сбив ритм сердца. Светловолосая налегает локтями на перила, а затем наклоняется и опасливо смотрит вниз. Маленький балкончик — единственная связь с огромным внешним миром для Тани Либерман, счастливой, живой, мечтательной девочки. Только сейчас Юля замечает, что её пальцы держат стакан, наполненный тёмно-красной жидкостью. Вино? Тина делает глоток, а после этого молча протягивает напиток брюнетке. Как только Санина подносит его к губам, обычные аккорды приевшегося запаха сырости и городской пыли обретают совсем иное звучание. Резкий, дымный, и в тоже время деликатный, медовый. Оттенок, присущий чайной розе. — Это овшала, — предугадав вопрос, отвечает Кароль. (здесь: овшала — ароматный напиток из лепестков чайно-гибридной розы). Золотистые локоны закрывают лицо. Болит, ноет, режет, колит, давит. Рана невыносимо жжёт, всё тело покрывают морозные судороги при малейшем прикосновении или резком движении. Она, стиснув зубы, издала низкий, протяжный стон. Ещё мгновение. Тина начала петь. Почти шёпотом. Так тихо, что Юля едва может расслышать первые строчки.

Просто так неожиданно пришёл закат

Её голос, будто спица, проткнул плоть. 《Идти наощупь — мой принцип. Я пытаюсь найти тебя, догнать. Но каждый раз, когда, думалось, вот-вот, последний толчок, последний миллиметр, и ноги коснуться дна твоих надежд и мечтаний, ты ускользала, рассыпаясь на тысячи зеркальных осколков. Мы заблудились в лабиринте мыслей и догадок. Кто ты? О ком поёшь? Пустой взгляд пугал меня, я вспоминала его, вновь представляя как причудливые узоры вьются серпантином и распускаются каменными цветами на белоснежном потолке. Я не знаю её больше, чем она позволяет себя узнать. Поэтому мне страшно.》

...Я хочу улететь, Чтобы высоко и вниз не смотреть...

Тина прокрутила обручальное кольцо на пальце. Она разделяет эту песню с небом. Однажды я отпущу твою руку. Ты потеряешь мой след, а заодно и верный путь. У тебя не получится выбраться, мы ходим по вечному временному кругу. Дело не в слабости, нет, просто таких как ты — миллионы.