Непотухающий огонёк

      Как только я залезла в машину, защищенная стенами со всех четырех сторон, то наконец-то почувствовала себя комфортно. Инстинктивно я забилась в самый угол, как бы защищая свой тыл. Сбросив школьные башмачки, я подтянула колени, уткнувшись в них лицом. Холодные пальцы же спрятала под коленной чашечкой, согревая.       Никогда не думала, что мне придется убеждать себя в том, что на меня действительно напали. Так хочется взять и забыть сегодняшний день. Представить, что никакой мудак до меня не домогался. Если бы у меня только было мое старое тело, тогда я могла бы сделать хоть что-то. Как я могу защитить себя, если любой взрослый, не прилагая и половины сил, может с легкостью скрутить меня.       Прижав ладони к ушам, я пыталась заглушить посторонние звуки, не позволяющие сосредоточиться на своих мыслях. Мне нужно придумать план, какое-то решение проблемы. Решить, как относиться к сложившейся ситуации. Стоит ли плакать и истерить или держать эмоции в узде? Меня действительно затронуло домогательство или нет? Как я, черт возьми, отношусь ко всему случившемуся?       Постепенно я начала чувствовать, как на лбу и подмышках начинает собираться пот, а по спине текла прохладная капля. В салоне стало очень жарко.       Приподняв голову, я осторожно приоткрыла глаза, пытаясь избавиться от разноцветных кругов. Когда картина стала четче, я поняла, что смотрю на замершую фигуру Старателя. Да, он все еще был в своем геройском костюме. Искренне надеюсь, что сделан он не из спандекса.       Фыркнув, я расслабилась. Действительно, нет смысла думать о правильной реакции. Я либо заплачу, когда почувствую, что дошла до края, либо нет, что тоже неплохо. Если убедить себя, что изнасилование ничем не отличается от обычного избиения, что это не худшее, что могло с тобой случиться, то, возможно, мне будет легче.       — У него были черные волосы и голубые глаза. Под глазами были огромные синяки. Мне кажется, что он был подростком. Я не помню его лица, на нем была черная маска, похожая на те, что носят в больнице. Не думаю, что это поможет в его поисках.       С каждым произнесенным мною словом, Энджи становился все безэмоциональнее. Смотреть на его каменное лицо было странно, поскольку, когда бы я на него не взглянула, он всегда был очень эмоциональным. Даже если самая частая эмоция была гневом или яростью.       — Мы можем не идти домой? — осторожный вопрос, проверяющий почву.       Энджи нахмурился, явно не понимая причины такой просьбы. Поэтому я поспешила уточнить, чтобы не возникло недопонимания:       — Не хочу с ними разговаривать.       Мужчина сверлил меня своим пронзительным взглядом, словно хотел забраться мне под кожу. По привычке мне хотелось рявкнуть на него, чтобы не пялился, но я так устала, что нет сил спорить. Даже этот разговор я веду с трудом. Все, чего я хочу, это лечь в кровать и остаться там в одиночестве на пару дней.       — Тогда поедем ко мне в офис, — сказал Энджи, колеблясь. — В моем кабинете никого нет, это нормально?       Робко улыбнувшись, я мысленно умилилась с того, что такой большой и суровый мужчина может быть очень понимающим, когда хочет. Мне правда интересно, почему его отношение к другим детям радикально отличается. Для Шото у него завышенные ожидания, на Фуюми он смотрит так, будто уже потерял ее, а Нацуо словно не существует вовсе. Что же случилось, чтобы все стало настолько плохо?       — Мгм, звучит неплохо.       Энджи повернулся, чтобы проинформировать водителя о смене планов. Я же меланхолично наблюдала за красными потоками не то огня, не то лавы, являющимися частью костюма. Пламя было живым и чем-то напоминало кровообращение. В очередной раз убеждаюсь, что этот мир очень странное место.

***

      Стоя перед высоким зданием, я не могла перестать восхищаться местом, где работает Старатель. Если это все его офис, я просто в шоке. В голове уже успела прикинуть примерные расходы и прибыль с такого предприятия. Все хорошо, если не считать высокого риска для жизни. Никакие деньги не оплатят стоимость моих потраченных нервов.       — Удивительно, — вздохнула я, пожалев, что нет телефона с камерой, чтобы сделать селфи и выложить в инстаграм.       Энджи ничего не ответил, заходя внутрь.       Поправив растрепанные волосы, я нервно последовала за мужчиной, постоянно оглядываясь по сторонам. По пути нам повстречалось много героев, как молодых, так и постарше. Все они уважительно кивали Старателю, иногда даже желали доброго дня или еще чего-то. Нельзя не отметить, что все они выглядели гордыми тем, что работают с Энджи.       Невероятно. Дома Старателя еле терпят, а тут едва не кидаются на шею от радости. Если бы не его убийственная аура и страх за свое здоровье, кто-то особенно рисковый обязательно попытался бы побрататься с ним. Боже, это похоже на встречу кумира и его фанатов.       Прикусив язык, я пыталась удержать уголки губ опущенными, но, несмотря на приложенные усилия, я не сдержала ухмылки. Наблюдать за мучениями Энджи так забавно.       Мне на плечо опустилась рука. По сути, ничего особенного, но это не означало, что я не рванула к Энджи, изо всех сил сжав его широкую ладонь. Я даже почувствовала, как кто-то подул мне на ухо своим жарким дыханием, а свет в помещении на секунду окрасился в голубой.       — Прошу прощения, — прозвучал голос словно из-под воды.       — Занимайся своей работой.       — Да.       Пальцы, которые я обхватила своими руками, медленно пошевелились, а меня потянули вперед. Сделав три глубоких вздоха, я снова оказалась в офисе Старателя. Только на этот раз вокруг не было ни души, а сам Энджи остановился перед дверью. Он смотрел на меня с высоты своего роста, лицо не выдавало ни единой эмоции. Он был спокоен и уверен. Такое редкое его состояние.       — Нормально?       — Ага, да, — я перевела дыхание, стараясь не сосредотачиваться на плохих воспоминаниях и игре разума. — Просто… Все нормально.       — Ясно, — Энджи отвернулся, достав ключ и отперев дверь. — Постарайся ничего не трогать. Можешь посидеть на диване, он там.       Покивав на его слова, я не видела проблем в установленных правилах, все равно не собиралась никуда двигаться. Был бы у меня интернет, посмотрела бы что-то, чтобы отвлечься. Но сомневаюсь, что кто-то отдаст мне телефон. Я бы точно этого не сделала.       Присев на край дивана, который стоял рядом с высоким окном, я тут же упала на него спиной, раскинув руки в стороны. Потолок тоже был высоким, на самом деле, все в этом здании было большим. И пафосным. Очень-очень пафосным. Прямо как в тех фильмах про супергероев.       Нет, подождите, Старатель как раз и есть типичный супергерой. Может летать, стреляет пламенем, имеет собственную базу. Проблемы в семье, социальная неловкость. По-моему, он просто идеальный пример определения для супергероев.       Если посмотреть с такой стороны, то теперь мне понятно, почему учителя так хотели, чтобы я тоже была героем. Если бы я вошла в их мир, то у меня были бы связи и люди, готовые помочь с возможными проблемами. Это как если бы твои родители были бизнесменами, а вы были их наследником. Идти по проторенной дорожке проще, чем в одиночку лезть в дикие джунгли.       Все прекрасно, кроме риска умереть. И надобности много тренироваться, учиться, работать. Я еле заставляю себя встать с кровати, не говоря уже про посещение спортзала. Герои сейчас какая-то разновидность знаменитостей, и последняя вещь, которой не хватало в моей жизни, чтобы кто-то совал свой длинный нос в мои дела.       Думаю, стоит попробовать жизнь офисного планктона. Чем не выбор.       Зевнув, я перевернулась набок, прячась от лучей солнца. Интересно, может ли сегодняшний день стать еще хуже?

***

      Я плыла в странном потоке неизвестно чего. Тело было невесомым, но руки и ноги не слушались, а повернуть шею не удавалось. Иногда через серый туман мелькали золотые искры.       Навострив уши, я прислушалась, потому что секунду назад мне показалось, что я услышала чей-то шепот. Но все, что было в этот раз, это тишина.       Создавалось такое ощущение, что меня куда-то ведут. Манят.       Я плыла в тумане, со скукой наблюдала за сверкающими звездочками, пока вдали не увидела ослепляющий свет.       — Сецуна?..

***

      Когда Энджи разбудил меня, за окном был уже ранний вечер. Отлежав на диване все, что можно и нельзя, я лениво плелась за мужчиной. Офис Старателя опустел, но внутри все же остались работающие люди. Как я подозреваю, либо они доделывают работу, либо у них ночная смена.       До дома доехали без разговоров. Сам Энджи тоже выглядел измотанным, а под глазом виднелся едва заметный тонкий порез. Он даже не кровоточил, только был немного розоватым.       Энджи первым вышел из автомобиля, но затем повернулся, посмотрев на меня.       Я, если честно, так соскучилась по ощущениям, когда кто-то носит тебя на руках, что не могла не воспользоваться ситуацией. Выгоду надо извлекать из всего. Тем более, что мое настроение снова ухудшилось, стоило только вспомнить, что в доме мне не будет покоя. Придется сначала вытерпеть назойливых младших Тодороки, прежде чем смогу «запереться» в своей комнате.       Когда Энджи наклонился и поднял меня, я не нашла в себе сил даже обнять его за шею. Я верю, что он не уронит меня. Я вроде не тяжелая, а сил у него должно быть много. Герой же. А на видеороликах он вообще машины поднимал, когда спасал людей.       Прислонившись к плечу, я прикрыла болящие глаза. Голова тоже гудит. Слишком много сна за одни сутки. Теперь это ощущение не пройдет до следующего дня. Как минимум.       Когда мужчина повернул ключ в замке и приоткрыл дверь, в доме раздались торопливые шаги. Навстречу нам выбежал взволнованный Шото.       Я не могла не отметить, что забота мальчика была милой, но мне честно не хотелось ни с кем говорить. Тем более с ребенком. Хотя подростки не лучше. Все, о чем я прошу, это несколько часов уединения.       Но Шото промолчал. Он, конечно, что-то пробормотал себе под нос, но я не прислушивалась. Облизав сухие губы, попутно отметив, что они в неприятных ранках, я вздохнула.       Энджи опустил меня на ступеньку, прямо рядом с комодом для обуви. Носком зацепив пятку туфель, я стянула их. Было два хлопка от упавшей на бетон обуви.       Уставившись на перевернутую обувь, я призадумалась, стоит ли попытка их убрать в ящик всех мучений? Это всего лишь один наклон и три шага: один до комода, два внутрь дома. Более того мне не нужно, чтобы Энджи волновался еще сильнее. Он и так все время был очень внимательным, не стоит усложнять ему жизнь.       Шото за все время не проронил ни слова. Мне, наверное, стоило поволноваться, но нет. Мне все равно. Если надо — скажет.       — Сможешь сама настроить душ? — догнал меня вопрос Тодороки, когда я свернула по направлению в ванную.       — Да, я сама настрою температуру.       — Хм.

***

      Свесив голову с дивана, я сначала пронаблюдала за возвращением Фуюми, а затем и Нацуо. Оба сразу заметили меня и не переставали бросать обеспокоенные взгляды. Мгм, если надо, их отец им все объяснит, если нет, значит, не их дело.       Ужин прошел в неловкой атмосфере. Нацуо, как обычно, попытался вызвать ссору, но того сразу осек Энджи. Еда была вкусной, но чувство голода отсутствовало, из-за чего создалось ощущение, что я пытаюсь съесть больше, чем мой живот может принять.       Во время чистки зубов, я не сводила глаз с зеркала. В нем я разглядывала свои синяки под глазами, обкусанные губы и неприятные бледно-фиолетовые пятна на коже. Красавица, слов нет. Про гнездо на голове я даже не говорю. Даже не буду пытаться расчесать их, подождут до утра. Волосы все равно до плеч, сомневаюсь, что придется что-то отрезать.       — Свобода, — я упала на кровать в форме морской звезды.       Пятнадцать минут я крутилась туда-сюда, пытаясь найти удобное положение, но то рука затекала, то подушка в ухо больно упиралась, то перья кололись. Отшвырнув подушку, я села на пол, откинувшись на стену. Просто великолепно, теперь я не могу уснуть. Ни телефона, ни музыки, ни-че-го. Буквально сиди и варись в собственном соку.       Все, плевать на правила Фуюми, я хочу себе телефон, планшет или ноутбук. Мне без разницы что именно, но я достаточно терпела ее выходки и тупые правила. Что за идиотизм запрещать в двадцать первом, нет, двадцать третьем веке технику, которой ежедневно пользуются все. Буквально все. Одна я дура, не спорила.       Скрипнула дверь, а на пороге стоял Шото. Он был взволнованным, его явно потревожило мое состояние. Но честно, ребят, его никто не научил такому понятию, как личное время?       — Уходи.       Шото закрыл за собой дверь.       — Я серьезно, уходи, Шото.       Он покачал головой и спросил:       — Что случилось?       — Ничего.       Мальчик потянулся ко мне. Но последнее, что мне надо, чтобы какой-то ребенок, даже если это мальчик, которого я знаю несколько лет, начал цепляться за меня. С его по-детски неуклюжими руками.       — Пошел. Вон.       Я смутно помню, что было дальше. Скорее всего он завел старую песню о плохом Старателе, кое-как умудрившись сделать его злодеем моей истории. От его псевдо-аргументов у меня поднялось давление. Я изо всех сил старалась дышать глубоко, успокоиться.       Он ни в чем не виноват, он ребенок, он маленький.       Эти слова я повторяла из раза в раз, когда Шото начинал меня бесить. Но в этот раз что-то сломалось. Чаша терпения переполнилась и пролилась.       Я знаю, что кричала на него. Материла. Толкала. Делала все возможное, чтобы донести свою точку зрения, чтобы даже до тупого дошло, что Старатель не всемирное зло, не источник всех бед.       Я смотрела на лежащего Шото сквозь обидные слезы, искренне желая, чтобы он стал более понимающим. Я хотела, чтобы он перестал быть столь неразумным. Чтобы он посмотрел дальше своего короткого носа.       Но чаяния были напрасными. Ни он, ни я не желали уступать. Мы оба твердо верили в свои убеждения, искренне считая, что другой был неправ.       А что случается, когда не удается пойти на компромисс? Правильно, начинаются взаимные оскорбления.       — Чудовище.       — Урод.       Следующий шаг — драматический уход, и Шото прекрасно с этим справился.       У меня руки чесались, чтобы швырнуть что-то в закрывшуюся дверь, бросить в стену или на пол. Сделать больно кому-то еще, потому что я болела. Но я всегда считала, что физическое проявление агрессии крайне низкий поступок, варварский. Ломать вещи только из-за переполняющих тебя эмоций? Глупость несусветная.       Дернув себя за волосы, я также отказалась от самоповреждения.       Как же я ненавижу людей. Их комплексы, эгоизм, жалость к самим себе. Да, эти проблемы надо решать, они не неважны, но это не должно становиться центром твоей вселенной. Есть вещи, большие чем это.       Да, я застряла в гребанном фэнтезийном мире. Да, я снова ребенок, такой же беспомощный, как новорожденный котенок. Да, у меня появилась криофобия после собственной медленной смерти. Не пора ли уже смириться с дерьмом и идти дальше? Что толку от моего отрицания целого, мать твою, мира? Около пяти лет я только и делаю, что ною и жалуюсь. Самой от себя тошно.       Я не увижу мать, не обниму сестру, не поделюсь наболевшим с друзьями. Моя жизнь рухнула пять лет тому назад. И я не верну ее назад. С течением времени я начну забывать детали, которые сейчас разрывают мне душу. Но толку от их бережного хранения, если я застряну на месте?       Передо мной новый мир. Столько вещей, о которых я никогда не слышала. Историй, которых не прочитала. Фильмов, которых не посмотрела. Передо мной годы возможностей, шанс исправить прошлые ошибки и совершить новые.       Посмотрев в окно, я залюбовалась горевшими огнями ночного Токио.       Да, я в Японии.       И это чудесно.