Крылья Ворона

      Дракон медленно приземлился на заснеженную равнину совсем рядом с огромным, наполовину обгоревшим деревом. Изломанные уродливые ветви тянулись в небо, ствол накренился будто собирался вот-вот упасть. Жутковатый хруст сопровождал каждое дуновение ветра. Дракон жалобно взревел, дерево не нравилось ему, пугало своей чуждостью, но его всадники не разделяли его страхов.       — Зачем ты привела нас сюда? — Мужчина первым спрыгнул со спины дракона, даже и не подумав воспользоваться подставленным крылом. — Это место давно мертво.       — Да, но здесь могут быть ответы, нужные мне. — Девушка последовала примеру своего спутника, чтобы оказаться на снегу. — Нужные нам. — Поправилась она после секундной паузы, покосилась на своего спутника, приподняла уголок губ в усмешке. — Только без тебя мне их не добыть. Я не умею того, что нужно.       — Он послал тебя сюда за ответами? — Мужчина поправил плащ, почти сливающийся с окружающимся снегом. — Что это за место? Оно пугает твоего дракона.       — То, что тысячелетия было убежищем Ворона. Она едва не настигла его здесь впервые, но он сбежал и начал играть. — Девушка повернулась к дракону, погладила по шее, улыбнулась чуть печально. А потом долго смотрела, как он улетает прочь. Словно прощалась. — Она не рассказывала тебе?       — Не говорила, что в этом месте стоит искать ответы. — Мужчина тоже проводил дракона взглядом. — Ты отпустила его?       — Он слишком заметен. Ворону не отследить меня, но его он увидит легко, а увидев, не сможет не заинтересоваться мной и тем, что он не видит меня. — Она покачала головой и в жесте проскользнули боль и горечь. Чувства, что не показывались до этого. — Кроме того, ему лучше быть подальше от меня. Если они чудовища, то и я тоже. Думаю, теперь ему далеко до меня.       — Ты не одна такая. — Мужчина покачал головой, протянул ей руку. — Пойдём, покажешь, где искать твои ответы. Они нам пригодятся.       — Думаешь, то что нам надо работать вместе что-то меняет? — Она лишь холодно прищурила глаза в ответ и не приняла руки — Ни Ворон, ни что другое не отменят всего, что произошло.       — Как пожелаешь. — Он лишь повёл плечами, опустил руку. Ни в лице, ни в серых глазах ничего не дрогнуло. — Я лишь хотел помочь.       На несколько мгновений над снежным холмом повисла тишина. Девушка взобралась наверх первой, остановилась у почти заваленного кусками льда входа в пещеру. — Это здесь. Придется расчистить проход, чтобы войти. — Лёд тихо зашипел от касания её пальцев, по глыбам побежали струйки воды, которые замерзали, даже не достигнув земли.       — Ты слишком долго будешь бороться с ним. Здесь царство льда, не огня. — Мужчина не пытался ничего сделать, лишь спокойно смотрел на прикладываемые спутницей усилия. Ветер слабо шевелил его чёрные волосы.       — Хочешь, чтобы я просила тебя о помощи? — Девушка вскинула голову, глаза сверкнули алым.       — Хочу, чтобы ты не забывала, что мы теперь вместе. Не ты это выбрала, но и не я, ты имеешь право винить меня, но не забывай о том, к чему идёшь. Ты сама сказала, что по одиночке мы ничто против Ворона.       — Хорошо. — Она моргнула, глаза вернулись к обычному цвету. — Я…Я так не должна. Не буду больше. Я и сама всё понимаю. Просто… Не знаю.       — Понимаю. — Он прошёл мимо неё, коснулся глыб льда, и те рухнули к его ногам мелкой крошкой. — Огонь зовёт выпустить ярость. Уничтожить всё, что мешает.       — Это не огонь. — Почти шёпотом произнесла она. — Что она тебе пообещала? Ради чего ты согласился объединиться с той, что была нашим врагом?       — Сказала, что убьёт, если не буду делать что она скажет. — Он обернулся лишь на мгновения, глаза вновь не отразили ничего.       — Ты врёшь мне?       — Не совсем. — Он остановился возле кучи костей у входа в пещеру. — Она может это. Просто забрать ту искру, что подарила. И он может. — Мужчина ещё несколько мгновений вглядывался в кости. — Это её армия. Я мог бы набрать себе здесь новую, но не думаю, что стоит это делать. Новый Король Ночи быстро сплотит Вестеросс, а это последнее, что нам нужно.       — Лучше, чтобы о нас вообще не знали. О том, чем мы стали. Он сказал мне, что Ворон будет уверен, что мы люди. Что тебя спасли от смерти, а меня вернули жрецы. Поделиться искрой, это не для него. Потому и не подумает до последнего мгновения.       — Оно может наступить раньше, чем хотелось бы. Ты ведь не невидимка, как я. Королеву драконов должно быть хорошо видно. Ворон быстро заподозрит неладное. — У выхода из тоннеля мужчина присел возле истерзанного тела зверя, провёл рукой над скомканной, смёрзшейся шерстю. — Лето. Лютоволк Брана. Я помню его ещё совсем щенком.       — Он, должно быть, защищал хозяина, даже не зная кем тот стал. — Девушка молча остановилась рядом, осмотрела усыпанную телами пещеру. — Где твой белый волк? Вы бы теперь хорошо смотрелись рядом.       — Вы тоже. Глаза у него алые, словно твои. — Мужчина поднялся. Вновь осмотрел пещеру. — Я надеюсь, что он жив. У неё счёты к лютоволкам, но его не было рядом со мной, когда я умер. Он должен был вернуться к Тормунду. Тот отрядил людей на поиски и, когда они ничего не нашли, объявил меня мёртвым. Он бы не обрадовался, увидев меня таким.       — Вот как. Значит для всех ты мёртв. И пойди тебя найди и догадайся, что ты задумал. — Девушка двинулась к переплетению корней прямо в центре зала. — А я вернусь к своим людям. К Даарио в Миэрин. Буду собирать рассеянные войска, копить силы и готовиться. Пусть Ворон смотрит на Восток. Взгляд не в силах проникнуть через его силу, а присутствие Дрогона лишь убедит, что это я. Безвольная пешка в руках бога. — Её губы исказила злая усмешка. — Пусть смотрит.       — Да уж. На тебя стоит полюбоваться. — Мужчина усмехнулся, остановился рядом с ней, глядя на тело, сидящее в переплетении корней словно на троне. — Безвольная пешка. Я даже завидую способностям Ворона. Хотелось бы посмотреть.       — Я нравлюсь тебе слабой и подчинённой чужой воле? — Она чуть вскинула брови, повернулась к нему, вновь глядя алыми глазами. — Хочешь видеть меня чужой безвольной куклой?       — Нет. Хочу видеть тебя такой, как сейчас и одновременно смотреть на другую, зная, что это лишь подделка. Что кто-то любуется слабым отблеском, а у меня в руках пламя. — Он наклонился к ней, в льдисто-голубых глазах замерла тёмная улыбка.       — А если не удержишь? — Она тоже подалась вперёд, огонь в глазах вспыхнул ярче, опаснее. — Если весь твой лёд растает?       — Тогда это будет самая красивая и желанная смерть. — Он улыбнулся ей, воздух в пещере слабо зазвенел, промелькнули огненные искры, шевельнулся снег. Мгновение и они отшатнулись друг от друга, вновь глядя серыми и фиалковыми глазами. — Так чем я могу помочь тебе, ты так и не сказала.       — Вот в этом теле когда-то жил Ворон. — Она быстро отвела глаза, полностью сосредоточившись на троне из корней. — Мне сказали, что, воскрешая кого-то, ты можешь получить его память. Это правда?       — Правда. — Он тоже смотрел только на тело, строго вперёд, даже глаз не скосил на спутницу. — Хорошая мысль. Странно, что она её не предложила.       — Может она и предложила. Только хотела, чтобы я сказала тебе. — Девушка поправила светлые волосы рукой в алой перчатке. — Мне не понять их. Они уже совсем не люди и мыслят иначе.       — Может и им не понять, как мыслим мы и в этом наше преимущество? — Он повёл плечом, легко взбежал по корням, остановился над мёртвым стариком, коснулся его груди. Тело зашевелилось, медленно оторвало старческие руки от переплетения корней, подалось вперёд, словно силясь вырваться из их плена, но лишь увлекая за собой, и опало скомканной тряпкой. Мужчина выпрямился, повернулся к своей спутнице.       — Узнал что-то?       — Да, кажется я даже знаю, что нам делать дальше.       — И что же.       — То, что привело бы в ужас того, кого знала ты и ту, которую знал я.       — А нас? — Она скрестила руки на груди, взгляд стал недобрым.       — А нам может понравится. — Он спустился к ней, качнул головой в сторону выхода. — Идём. Похороним это место, а потом нас ждёт один древний замок.

***

      Санса стояла на стенах Винтерфелла, молча вглядываясь в присыпанную лёгким снегом бесконечную равнину. Весенний снег. Как же не вовремя. Ей казалось, что зима отступила ещё тогда, когда она уезжала из полуразрушенной столицы и отправлялась к короне, о которой так мечтала. Как же хотелось теперь сорвать эту корону с головы, зашвырнуть её туда, в снега, крикнуть во всё горло, чтобы забрали, чтобы забыли о том, что она есть, о том, кто она. А потом пойти в купальни, растянуться там в горячей воде, закрыть глаза и забыть обо всём. Только разве ей позволят? Она ведь теперь последний Старк. Арья уплыла, сбежала. Как знала. Джона тоже нет. Приезжал его друг одичалый, сказал, что он пропал в снегах, даже тела не нашли. Она тогда всю ночь просидела у окна рыдая, почти воя под утро. Она же не хотела, не хотела так. Она хотела только… Чего? Знать бы самой ответ.       А Брану до неё и дела нет. Она ведь писала, рассказала всё как есть. А в ответ получила «ты нужна мне там, где есть, найди управу на своих лордов или останешься без них». Она глубоко втянула воздух, запрокинула голову, стараясь не допустить непрошенных слёз. Королева не может плакать. Не должна.       Когда она опустила голову, у ворот стояли двое. Мужчина в белом и женщина в алом, словно огонь. Странно, она не видела их на дороге. Не могла же она настолько уйти в свои мысли. Мужчина что-то втолковывал стражнику у ворот, женщина стояла рядом, придерживая рукой в красной перчатке капюшон плаща. Что им нужно? На бедных людей, ищущих пристанища в замке они не похожи, слишком уж дороги их одежды, но они и не лорды, не торговцы. Ни свиты, ни повозок с добром. Даже лошадей нет.       Стражник кивнул мужчине. Вошёл в ворота. Ищет её для доклада, поняла Санса. Пустить ли незваных гостей или прогнать прочь от ворот королевы Севера. А может и вовсе схватить, и насадить их головы на пики. Это было бы в духе Рамси. Лорды его боялись. Может и ей стоит? Всего раз показать на что способна и уже никто никогда не тронет, не посмеет угрожать.       Мужчина у ворот поднял голову, взглянул на неё, и сердце замерло. До самых кончиков пальцев пронизал тело холод. Острый, хищный, не знающий пощады, желающий добраться до всех уголков души, заморозить, порвать на части, оставить лишь пустую оболочку.       — Ваша милость. — Окликнули её, и наваждение пропало. Мужчина опустил голову, что-то сказал своей спутнице. Что же ей привиделось такое? Ей нужно больше спать. — Ваша милость, там двое. Мужчина и женщина. Просят разговора с вами. Не вооружены, кажется.       — Кажется? — Дейенерис Таргариен, наверное, тоже казалось, что любимый не сможет навредить ей. И теперь она мертва. Нет Санса не положится на чужие ощущения. — Обыщите их и пусть придут… — Стоило бы принять их в кабинете, но она не хотела возвращаться туда. Так не хотела. Здесь лучше. — Сюда. Я выслушаю их, если дело важное, если же нет их будет проще выкинуть из замка.       — Слушаюсь, ваша милость. — Стражник склонился перед ней, развернулся, поспешил прочь. Санса вновь перевела взгляд на незваных гостей у ворот. Кто они и что им нужно? Что потребовалось от королевы севера? Если они очередные посланцы кого-то из лордов, то Санса прикажет сбросить их со стены вместе с их предложениями. Она переплела пальцы, набрала в грудь воздуха. Как же хочется стать птицей, сорваться с этих стен. Прочь, как можно дальше, на корабль сестры или ещё дальше. Туда где никто не достанет, ни лорды, ни Бран, ни собственное прошлое.       — Ты полюбила стены Винтерфелла, Санса? — Она вздрогнула. Чужой голос словно нож в сердце загнал. Нет. Не может быть. Ей же говорили, рассказали, откуда… — Раньше тебя сюда было не вытащить. Холодно, ветер постоянный.       — Мне сказали, ты умер. — Она медленно повернулась, руки сжались. Как он посмел. Она рыдала, она оплакивала его. — Пропал в снегах за Стеной.       — И ведь не соврали. — Он откинул капюшон плаща, улыбнулся уголком губ. С каких пор он носит белое? Она не могла припомнить ни единого раза, когда бы он надевал этот цвет. Его цветом всегда был чёрный. — Действительно пропал. Но, как видишь, теперь нашёлся. Так что ты делаешь на стенах?       — Мой опыт подсказывает, что подниматься на стены любят те, кто неспособен из них вырваться. — Голос его спутницы вновь заставил вздрогнуть. Она ведь слышала его уже. Но… Но как. Она умерла. Санса точно знала. Бран, Тирион, даже Джон, все так говорили. — Как вам корона Севера, леди Санса? — С недоброй улыбкой Дейенерис Таргариен откинула капюшон плаща, посмотрела прямо в глаза. — Не тяготит вашу прелестную головку?       — Нет. — Санса не смогла выдержать взгляда, отвела глаза, посмотрела на Джона. Что ты делаешь рядом с ней? Ты же убил её. Как она позволила вновь подойти так близко? Или не было никакого убийства? Сговорились, всё разыграли, подставили их, а теперь вот опять стоят рядышком. — Моя жизнь прекрасна.       — Врёт? –Джон не повернул головы к спутнице, но вопрос был адресован именно ей.       — Врёт. — Дейенерис осталась бесстрастна, словно ничего и не чувствовала. Санса ни разу не видела такого спокойствия на этом лице. Королева драконов была эмоциональнее, живее. — Всё ещё хочешь её убить?       — Не слишком. — По телу от их слов прошла дрожь. Вспомнилось ощущение холода от его взгляда. Такое она чувствовала лишь однажды, когда мёртвые пришли к стенам Винтерфелла. — Её смерть привлечёт слишком много внимания. К тому же она моя сестра, всё же.       — Да, внимание нам привлекать не стоит. — Надо закричать, позвать на помощь. Здесь весь замок полон её людьми. Они защитят её, но горло будто сжало стальным обручем, едва вдохнуть получается, не закричишь, а ноги словно примёрзли к стене, не сдвинешься. — Не будем помогать нас обнаружить. Что ты предлагаешь с ней сделать?       — Оставлю это решение тебе. — Он едва заметно усмехнулся, взглянул в глаза, а Санса вновь почувствовала, как душу вновь сжимает холодом. — Один раз я уже решал. Вышло неверно.       — Узнаем в какую клетку попала птичка. — Сердце будто замедлилось, закружилась голова. Ещё немного и упадёт, чтобы уже никогда не подняться. — Что у вас приключилось, леди Санса?       И всё пропало в одно мгновение. Она вновь могла дышать, говорить, даже ноги слушались её. Беги, если хочешь, вот только куда? Некуда. Кем бы они ни были, достанут везде. Только если в богорощу, звать Брана на помощь. Только вот кто из них лучше? Кто бы ей сказал? — Ничего. Ничего, что касалось бы вас. — Санса приложила всё усилия, чтобы выровнять голос, но он всё равно дрожал будто у маленькой девочки. — Со своими проблемами я справлюсь сама.       — Упрямая. — Дейенерис покачала головой, грустно улыбнулась. — Боюсь, она ещё долго ничего не скажет.       — А мы не можем задерживаться слишком надолго. — Джон прищурил глаза, а затем вдруг шагнул к ней, схватил за предплечье. Руку обожгло холодом, но крик застрял в горле, когда она увидела его глаза, цвета зимнего льда. — Мы ведь здесь не просто так, сестрёнка. Или думаешь нам так приятно твоё общество, после всего, что ты сделала? У нас есть враг и он будет искать нас. Думаешь пощадит тебя, если узнает, что мы были здесь?       — Нет. — Вырвалось из горла едва слышно. Она знала о ком он говорит. О Бране. И знала, что не пощадит. Разотрёт сознание королевы севера в пыль, превратит её в свою куклу. Или ещё хуже. Оставит вечной пленницей её же тела. — Что вы хотите от меня?       — Чтобы ты сыграла на нашей стороне, сестрёнка. Будешь всё делать как раньше. Всё рассказывать ему, на коленях стоять, если нужно. И отравишь древо в богороще. Тем ядом, что действует не сразу, чтобы он понял лишь когда станет поздно.       — Он всё равно узнает. Он всё видит и знает обо всём. — Голос не слушался, холод разливался по руке и медленно полз к сердцу. Она не знала, что будет, когда он достигнет его, но чувствовала и это страшило её почти столь же сильно, как необходимость пойти против Брана. — Он убьёт меня, если я сделаю это.       — А я, если не сделаешь. — Джон наклонился к ней, шепнул на ухо едва слышно. — У тебя красивые глаза, как думаешь, если добавить немного льда они станут ещё прекраснее?       На глаза навернулись слёзы. За что они так с ней? Зачем мучают? Она хотела лишь чтобы её оставили в покое. Не нужна была ей корона, нужно было чувство, что она больше никому не подчиняется, что никто не сможет решать за неё. А они бросили ей корону как кость, не оставив ни единой возможности выбирать самой.       — Не плачь. Ты сама привела нас сюда, Санса. Не стоило предавать клятву под чардревом. Ничего этого бы не было, если бы не твои слова. — Свободной рукой он смахнул её слезы. Ударить бы его, отшатнуться, но из хватки не вырваться. Джон так тоже делал, но стоящий перед ней уже не был Джоном. — Ты придумала, как получить то, что хотела. Придётся и в этот раз придумать.       — Отпусти. — Сил молчать уже не было. Холод охватил всю руку и грудь, почти добрался до сердца. — Я всё сделаю, только отпусти, умоляю.       — Отпусти её. — Тихо повторила откуда-то Дейенерис. — Она сделает.       Рука того, кто когда-то был её братом разжалась, глаза вновь стали привычно серыми, словно и не было ничего. Если бы не холод, что не желал уходить из её тела, от которого, что-то подсказывало ей, было не избавиться никакими средствами.       — Так что у вас случилось, леди Санса? — Дейенерис Таргариен шагнула к ней, фиалковые глаза смотрели почти с участием. — Если вы теперь на нашей стороне, то я должна помочь вам. Неправильно это, бросать своих людей.       — Ничего такого. — Она уже не врала, просто теперь проблемы, волновавшие совсем недавно, уже не казались важными. Ну вышла бы она за сына Мандерли, пережила бы как-нибудь одну ночь, а дальше пусть бегает вокруг замка, если нужна. — Мои лорды требуют, чтобы я вышла за одного из их сыновей, иначе обещают поднять мятеж.       — О, с этой бедой я смогу вам помочь. — Она улыбнулась ласково, взяла безвольно повисшую руку в свои ладони. — В этом нет ничего хитрого. — По руке пробежала струйка огня, приятно согревая, убирая жуткий холод, скользнула к горлу и свернулась вокруг него золотой цепочкой с алым рубином. — Только не предавайте меня, Санса. — Дейенерис Таргариен улыбалась ей, глядя алыми, словно два уголька, глазами.