Крылья Ворона

      В комнате было совсем тихо, а ещё холодно или, скорее, сыро. Его такие вещи не волновали. Никогда раньше. Но теперь, когда уже несколько лун при его приближении гас любой источник огня, начало раздражать. Особенно с учётом того, что он легко мог представить ухмылочку Р’Глора, надменный блеск его алых глаз. «Ну что, Ворон, как тебе? Весь мир в твоих руках, а согреться не под силу. Ну и кто из нас более беспомощен? Кто более человек?» Он медленно повёл плечами, распрямил спину, откинулся на кресло. И ведь во всём же прав. И в том, чего не выскажет никогда и в том, что сказал в лицо. Тело искалеченного мальчишки — плохое вместилище для бога, а сил Р’Глора и его сестры он желал куда больше, чем власти над миром. Иначе не согласился бы на новую игру. Но Инайя знала, как убедить. Проницательная девочка. Умная, талантливая и недоверчивая. А ещё очень добрая и верная когда-то. Очень давно.       Хотя предать своё слово для неё до сих пор невозможно. Даже более невозможно, чем тогда. Так она отделяла себя от людей, от тех, кого считала способными лишь на подлость и предательство. Тот, кому она подарила свой лёд, не предаст никогда. Даже смысла идти к Джону Сноу не было. Да даже если бы не лёд, он бы всё равно не пошёл на это второй раз. Не после того, что пережил. Когда душа ранена так сильно, что сердце можно остановить одним касанием, когда боль буквально убивает, серьёзно задумаешься о том, чтобы повторить данный опыт. Он был уверен, что подобрать достаточно веские аргументы было бы чрезвычайно сложно. Для Дейенерис их было найти проще. Зацепить её чувство болезненной справедливости, потянуть за ниточку милосердия, пробудить гнев и боль, таящиеся на дне неправильных фиалковых глаз, и зародить неуверенность. Страх того, что главное желание, то, ради чего она прошла всё это, не будет исполнено. Тёмное пламя в глазах девочки подтвердило, что он справился. Хотя, он сильно сомневался, что Р’Глор действительно нарушил бы обещание. Опыт осмысления собственного предательства у него уже был. Да и драконы давно должны были перейти из категории раздражающих воспоминаний о бросившей его Деве в категорию последней памяти о той, что ушла слишком рано. Нет, Р’Глор бы своего слова не предал. Но убедить пережившую столь много предательств Дейенерис в обратном было не сложно.       Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. Новая привычка, как интересно. Если он просидит в этом теле ещё год-другой какие могут ещё появиться? Хотя, этого он выяснять не собирался. Однажды в мире вновь родится ребёнок с даром, и он не будет калекой. И вот тогда он изучит все возможности, что дают человеческие тела. Или вспомнит. Всё было так давно. Уже и не с ним. Не важно. Он получит что захочет, осталось только доиграть эту игру. Дождаться Дейенерис Таргариен и убить её руками Джона Сноу. Он бы предпочёл иначе. Чтобы обе фигуры его соперников сыграли против них, заодно и устранили бы друг друга. Но лёд. И печальный опыт. А ему совсем нечего противопоставить. Он так и не понял, что же столь сокровенное было в третьем обещании. Такого, чтобы побудить играть в игру всерьёз.       Два первых понять было не сложно. Защитить людей — он, как и Дейенерис, всегда слишком много о них думал, и спасти брата, тело которого он занял. Ну или хоть попытаться. Освободить, пусть даже и убив. Вполне выход. Вот только чего-то действительно важного не было. Того, ради чего можно пойти на всё, сыграть в игру. Для Дейенерис таким стали её драконы, те единственные, кто никогда её не предавал и даже намёка на это не давал. Но что же для Джона Сноу? Что могло быть столь важно для него, чтобы пойти против бога? Что же?       Он подпёр голову кулаком, глядя в пустой камин, сквозь него. Чего же ты хочешь больше всего, Джон Сноу? Что могла предложить тебе Инайя? Инайя. Почему задумываясь он не разу не пытался пойти от её личности? А ведь всё так легко. Как она могла согласиться подарить лёд предателю? Да никак, только если он не готов был искупить вину. Не желал этого всем сердцем. Вот это она и пообещала. Убей Ворона, Джон, верни ей и её семье трон, который ты не дал получить, заверши то, что делала она и тогда, возможно, ты сможешь искупить причинённую ей боль. Вот так вот всё просто.       Он усмехнулся, выпрямился, погладил дерево кресла. Что же, этого он дать никак не мог. Жаль, очень жаль. Но он знал, что можно сделать, ничуть не менее интересное. — Исполнить данное тебе обещание я не могу, Джон Сноу. — Задумчиво в пустоту. Даже жаль, что адресат не слышит. Он мог бы сделать так, чтобы услышал, но поставить под угрозу тщательно проработанный план ради мгновения удовольствия… — Что же, значит ты умрёшь.

***

      Дверь открылась с едва слышным скрипом. Будь в комнате не так тихо, его бы даже не услышали, но в абсолютной тишине он прозвучал явно. Юноша, сидевший перед пустым камином в кресле с колёсами, едва заметно улыбнулся, но голову на звук не повернул. — Здравствуйте, мои долгожданные гости. Проходите, не стойте в дверях.       — Долгожданные? — Двое вошли в комнату, держась совсем рядом, настороженно глядя на одинокую фигуру перед камином. — Неожиданно.       — Считаешь, что я мог не заметить гибели моего прекрасного древа вчера, Джон Сноу? — Юноша так и не повернул голову, улыбка стала чуть шире и куда более злой. — Или думаешь, что я не вытряс из Сэмвела Тарли всех подробностей произошедшего? Хотя, надо отдать ему должное, он пытался от меня спрятаться и даже сбежать, но на этой земле спрятаться от меня, скажем так, проблематично.       — И Сэм остался жив после попытки спрятаться?       — Он был мне больше не нужен. Теперь, когда вы здесь, мне никто из них больше не нужен. — Юноша распрямился, погладил подлокотники своего кресла. — Вам нравится разговаривать с моим затылком? Не хотите подойти сюда?       — И ты так легко позволишь нам приблизиться, Ворон? — Несмотря на свои слова девушка осторожно двинулась к камину и потянула спутника за собой.       — Если вы встанете вот тут, около камина, то да. Мне без разницы, где вы стоите, но почему бы не пользоваться глазами этого тела раз уж они есть, правда?       — Возможно потому, что это не твои глаза, Ворон. — Они остановились совсем рядом с камином, прямо перед юношей. Джон нахмурился, крепче сжал ладонь Дейенерис.       — Теперь уже мои, Джон Сноу. Или считаешь, что от твоего кузена ещё что-то осталось? — Он тихо засмеялся, Джон вздрогнул, стиснул зубы. — А может и осталось, если тщательно поискать. — Юноша всё с той же улыбкой наклонил голову, вгляделся в своих гостей. — А знаете, в тот день, когда началась эта игра, ваши создатели стояли на этом же самом месте. Только что за ручки трогательно не держались. Восемь тысячелетий вражды в мгновение не преодолеть. Хотя, отдаю им должное, они пытались. И почти преуспели.       — Что ты хочешь от нас, Ворон? — Девушка требовательно прищурила фиалковые глаза, прямо встретила взгляд собеседника. — Почему не убил, если знал, что мы придём?       — Скучно, Дейенерис Таргариен. Скучно. Слишком уж просто. Какая же это игра? Убить вас, даже не увидев — это как перевернуть доску, едва поняв, что побеждаешь. Никакого удовольствия. Ты не увидишь, как противник до последнего ищет выход, его отчаяния, не сможешь довести дело до конца. Всё закончится в тот момент, когда что-то интересное только начиналось.       — Вот только соперник может и найти выход. И выиграть.       — Бывает. — Юноша легко повёл плечами. — Можешь его найти, Джон Сноу?       — Есть мысли. — Джон ответил усмешкой перевёл взгляд на столик возле кресла юноши, на котором стаял графин с вином и два изящных кубка на длинных ножках. — А ты не иначе как приготовился к поражению.       — Ну что ты, Джон Сноу. Я сегодня собираюсь победить. — Юноша задумчиво провёл пальцем по бокалу. — Да и разве в случае вашей победы должны остаться двое? Я был уверен, что ты собираешься пожертвовать собой, дав Дейенерис Таргариен приблизиться. Смерть оно, конечно, неприятно, но в третий раз уже даже как-то обыденно, так ведь? Зато все три цели, ради которых пришёл — исполнены. Особенно главная, та, которой тебя и сподвигли на всё это. Та, которая не давала дышать ещё до встречи с Инайей. Я ведь прав?       Джон вновь вздрогнул, глубоко вдохнул. — Прав. Абсолютно. Но меня это не остановит. — Шаг вперёд, заискрившийся ледяными искрами воздух.       — О, я на это и не рассчитывал. — Тихо, словно для себя.       — Джон. — Дейенерис дёрнулась вперёд, крепче сжала руку Джона, перехватила вторую. — Не надо, пожалуйста. Он же нами манипулирует. Даже не залезая в головы видит всё, о чём мы думаем. Неужели не видишь?       — Вижу. — Джон выдохнул, позволил Дейенерис свести свои ладони, прижать к груди. — Но что нам делать?       — Я не знаю, Джон. Не знаю, что нам делать. — Тонкие пальцы правой руки разжались, из рукава выскользнул кончик чёрной ленты, перевитой золотыми нитями, лёгкий почти небрежный взмах руки, короткое движение, усмешка на губах. — Зато я знаю, что мне делать.       — Дени? — Он словно не веря попытался развести руки, которые связала чёрная лента, но не смог ими даже пошевелить. — Что ты наделала? Мой лёд, что с ним?       — А ты считал, что можно просто предать любовь девушки, сказать извини и заслужить прощение, Джон Сноу? — Юноша, до того молчаливо наблюдавший, вмешался. — Блистательно сработано, Дейенерис. Ты очень умна, мне повезло с союзницей. — Юноша протянул руку к графину, неторопливо наполнил кубки. — Выпьем за нашу победу?       — С удовольствием. Но пока ещё не за что. — Дейенерис коротко усмехнулась. — Ты обещал мне оружие.       — Всё будет, моя дорогая Дейенерис. Всё будет. Но не торопись. — Юноша поднял кубок, отпил небольшой глоток. — Как я уже говорил, основная прелесть победы не в ней самой, а в пути, которым к ней приходишь. Я столь давно враждую с Инайей и Р’Глором, что желаю насладиться каждым моментом. Вот, например, твоему спутнику очень хочется задать тебе несколько вопросов. Задавай, Джон Сноу, не стесняйся. — Юноша приглашающе повёл рукой, но Джон только стиснул челюсти и перевёл взгляд куда-то в угол. — Или мне придётся задать их за тебя. Мне начинать?       Лицо Джона исказила болезненная гримаса, он вновь дёрнул руками, словно силясь разорвать ленту. — Де… Дейенерис, зачем? Неужели из-за меня? Я поклялся тебе, что после победы ты сможешь сделать со мной всё, что захочешь. Я бы сдержал обещание. Зачем ты предала их? Отказалась от всего, ради чего пришла сюда?       — Я ни от чего не отказывалась, Джон. — Дейенерис улыбнулась, провела пальцами в алой перчатке по его щеке. — Ни от чего. Ворон даст мне всё, что было обещано. Так что да, из-за тебя. Именно из-за тебя. Да, ты обещал, и я даже тебе верю. Верю, Джон. — Она улыбнулась улыбкой немного наивной девочки, чуть вскинула брови, округлила глаза. — Только это не то, понимаешь? Ты был бы готов. Принял бы мою месть с достоинством и смирением. А может и с осознанием важности того, что ты делаешь. Но я не хотела этого. Я не была готова тогда. Не собиралась умирать. Я хотела разделить мир с тобой. Я хотела так же. Чтобы тот, кому ты доверяешь, кого любишь вонзил тебе нож в сердце, когда ты этого не ждёшь. Я приняла твою клятву, ведь у меня не было другого выхода, но теперь есть. Ворон подсказал мне его.       — Блестяще. — Хлопки разорвали на мгновение было повисшую тишину. Юноша с улыбкой аплодировал. — Ты невероятна, моя дорогая Дейенерис. Мне стоило ещё в первый раз не сбрасывать тебя с доски, а заключить союз. Игра бы расцвела новыми красками. А уж её финал поразил бы всех. — Он вновь отпил глоток вина, поставил кубок. — Но и так неплохо. Ты получила огонь, а в моих руках скоро будет сила, которой нет равных. Да, всё к лучшему. А сейчас, думаю, наконец, наступило время для финала этой истории. Король противника загнан в ловушку. Будь моим драконом, Дейенерис, заверши эту партию. — Юноша лёгким движением извлёк из складок одежды кинжал, чьё чёрное лезвие пронизали золотые блики, махнул рукой подзывая. — Идите ко мне. — Дейенерис замерла на мгновение, потом повела плечами, потянула Джона за руку, тот не сопротивляясь последовал за ней, не поднимая головы. Подошла к креслу юноши. — Прекрасно. Красивый финал. А чтобы было ещё красивее… — Юноша усмехнулся. — Не хочешь повторить финал той игры, Дейенерис? Только в этот раз мы поменяем роли.       — Поцелуй? - Она распахнула глаза, вздрогнула как от удара.       — Красивая месть. Впрочем, — Он развёл руками. — Если хочешь иначе, я тебя не ограничиваю. Наслаждайся.       — Я не думала о поцелуе, но сейчас… — Она улыбнулась, протянула левую руку за кинжалом. — Теперь, я думаю, это лучший вариант.       — Тогда возьми. — Юноша собирался вложить кинжал в её ладонь, но его рука вдруг дрогнула, пальцы разжались, кинжал упал бы, не успей Дейенерис подхватить его. — Не обращай внимания. Этой проблемы скоро не будет.       — Значит Бран всё же жив. — Джон произнёс это тихо, едва слышно, так и не подняв головы.       — Да. — Юноша нахмурился в ответ. — Но это ненадолго. Он неплохо прятался, но решив вмешаться, выдал себя. Теперь уничтожить его не составит труда. Давай, Дейенерис. Или… Впрочем, погоди мгновение. — Юноша наклонился вперёд, ухитрившись заглянуть Джону в глаза. — Ты даже ради сохранения собственной гордости не попытаешься сопротивляться, Джон Сноу?       Джон не ответил, поднял голову и не обращая внимания на юношу прямо посмотрел в глаза Дейенерис. — Ты правда этого хочешь?       — Да.       — Тогда я не буду сопротивляться.       — Спасибо. — Она развернулась, правой рукой ухватила Джона за плечо потянула к себе, поднялась на мысочки, прижалась своими губами к его, скользнула пальцами в черные волосы. Плечи их соприкоснулись, двое замерли в поцелуе. Но лишь на мгновение. Плечи Джона дрогнули, ладонь Дейенерис, скользнула вниз, обнимая его где-то возле лопаток. Юноша подался вперёд, вглядываясь с наслаждением, читавшимся в золотых глазах.       Они повернулись одновременно. И быстро, слишком быстро для людей. Разрезанная лента и кинжал упали на пол. Ладонь в белой перчатке коснулась лба юноши, в алой — груди напротив сердца. Вспыхнул огонь, холодом зимы блеснул лёд, тело юноши беспомощно обмякло.       — Ты обманула меня. — Фигура возникла за спинкой кресла юноши в то же мгновение. Высокий мужчина в плаще из чёрных перьев и с хищными золотыми глазами.       — Обманула. Не одному же тебе жульничать, Ворон.       — Ты поплатишься за это, Дейенерис Таргариен. И тот, ради кого ты отказалась от моего предложения тоже. — Он скользнул вперёд, словно призрак пройдя через кресло, протянул ладонь к вздрогнувшей Дейенерис, но коснуться не успел.       — Ворон, оставь детей в покое. — С недоброй насмешкой и столь же недоброй радостью. — Померяйся силами с теми, кто равен тебе.       — Ну или почти равен. — Девушка в белом и мужчина в алом стояли в разных углах комнаты, скрестив руки на груди совершенно одинаковым жестом. — Время завершить игру.       Ворон не ответил, отдёрнул протянутую к Дейенерис руку и тут же исчез, словно и не было его, оставив лишь ворох перьев на полу. Инайя тут же последовала за ним, лёгкой белой вспышкой и дуновением пронизывающего зимнего ветра. Р’Глор задержался на мгновение, с улыбкой посмотрел на ту, которой подарил огонь. — Молодец, Дени. Я в тебе не ошибся. — И исчез в огненной вспышке. А на тёмных отсыревших дровах в камине заплясало яркое живое пламя.       — В каком смысле он не ошибся в тебе? — Джон наклонился, подобрал с пола кинжал Ворона, оброненный Дени. Чёрное и золотое в нём уже исчезли. Теперь это была лишь надёжная сталь.       — Может в том, что он смог научить меня контролировать свои эмоции настолько, что я не поддалась Ворону? — Дени поёжилась, обхватила себя за плечи. — Только это не так. Он крутил мной как игрушкой. Знал всё, о чём я думаю.       — Вот как. — Джон поднёс кинжал к губам юноши, и улыбнулся, когда тот затуманился. — Жив. Но я тебе не верю. Крутил бы как игрушкой, ты бы убила меня, а не рассказала мне о предложении, не придумала бы весь этот план.       — Он знал почти всё, о чём я думала. Одного не учёл.       Джон кивнул, повертел кинжал в руках, затем безразличным жестом отшвырнул в сторону, шагнул к Дейенерис, взял её ладони в свои. — Скажи мне, Дени, те слова, что ты говорила… Почему, как он думал, предала. Это была игра для Ворона или они все правда?       — Все правда, Джон. — Она грустно улыбнулась, посмотрела ему в глаза. — Иначе с Вороном никак. Он бы почувствовал фальшь.       — Тогда почему?       — Почему? — Она поджала губы, покачала головой. — Знаешь, Р’Глор пообещал мне трон Семи Королевств, после победы над Вороном. Я не спорила с ним, но принимать этот дар не собиралась. Я хотела победить Ворона, получить то, самое важное, что мне обещали и вернуться в храм, вернуться к нему. После всего, что произошло, было так больно, так больно. Я не могла плакать, но и радоваться не могла, Джон. И только с ним могла быть счастлива. Может это из-за нашей связи, из-за того, что во мне частица его силы, не знаю. Но когда он смеялся, я видела, почти чувствовала те мгновения, когда была счастлива. Ради этих мгновений я готова была бросить весь мир к его ногам и сделать всё, что он прикажет.       — И в какой момент всё изменилось? — Она вздрогнула от этого такого простого вопроса, подняла опущенную было голову, алыми глазами вгляделась в его лицо. — Я тоже пережил это, поверь. Инайя, она… Скажем так, она меня лишь терпела. Потому что это было нужно. И она почти не смеётся. Не от радости. Но всё же. Только тогда я забывал о тебе и обо всём, что произошло, что я сделал. Глупо, но даже встреча с тобой мало что изменила. Ты меня ненавидела, а огонь и лёд внутри нас, тянущие к друг другу, лишь всё ухудшали. Так что я тоже хотел закончить как можно скорей и вернуться к ней. Пусть ненавидит, лишь бы терпела, позволила быть рядом. А потом всё изменилось.       Они замерли, глядя друг на друга алыми и голубыми глазами, одновременно улыбнулись и ответили в один голос, — в Летнем замке.       — Там я поняла, что мне не нужен Р’Глор, чтобы чувствовать себя счастливой, цельной, настоящей. — Дейенерис вздохнула, прижалась к Джону, прикрыла глаза. — Вот чего не учёл Ворон. Как можно предлагать предать и убить часть себя. Так невозможно глупо. Не я стану единственным законом, мы им станем.       — Можно предать и убить часть себя. — Джон улыбнулся, приподнял её голову за подбородок. — Но я рад, что ты оказалась мудрее.       — Конечно рад, иначе бы ты здесь не стоял. — Шаловливая улыбка на тонких губах, лёгкий тычок в грудь.       — Верно, но раз уж я здесь стою, как насчёт вернуться к поцелую теперь, когда Ворон на нас не таращится?       — Да, необычный опыт будет. Второй раз за нашим поцелуем не будут подглядывать. — Она хмыкнула, чуть приподнялась, обхватила Джона за шею, чуть прикрыла глаза. Даже поцелуй вышел у неё с улыбкой.       — Джон, Дейенерис? — Тихий голос произнёс это, только когда они отстранились друг от друга. Юноша в кресле с колёсами смотрел на них круглыми и словно испуганными глазами. Синими глазами. — Вы… Неужели…       — Здравствуй, Бран. — Джон усмехнулся, повернув голову к юноше, почти ещё мальчику. — Рад снова видеть тебя тобой, а не этой пернатой гадостью.       — Я тоже. — Бран выдохнул, поднял руку, помахал ею перед своим лицом, улыбнулся, постучал кулаком по креслу, улыбнулся ещё шире, подёргал себя за волосы и улыбнулся совсем уж восторженно. — Спасибо вам. Это… Это так невероятно. Я опять могу говорить и что-то делать и, и… Есть хочется.       Этого Дени выдержать уже не смогла, фыркнула в ладонь. — Вот какой ты значит, Брандон Старк.       — Два года, два года и даже дольше моим телом управлял этот… — Брана передёрнуло. — Я только и мог что думать, да и то очень осторожно, чтобы не привлечь внимание. А ещё наблюдать, как эта тварь разрушает жизни дорогих мне людей. Сегодня, когда он кинжал протянул, я думал, что всё. Так что этот день вдвойне счастливый.       — Да, для нас тоже неплохой. — Джон задумчиво кивнул. — Хотя ещё нужно уладить один вопрос.       — Да какой же это вопрос. Мне этот трон и не нужен был никогда. — Бран вздохнул, как-то жалобно прищурился. — Я хочу вернуться домой, в Винтерфелл. Мне ещё нужно исправить одну вещь. Ворон очень больно ранил слишком важного для меня человека. — Мгновение молчания. — Я же могу рассчитывать на Винтерфелл? В конце концов, именно я последний сын Эддарда Старка.       — Почему бы и нет. Только Сансу оттуда высели. — Джон усмехнулся, Дени фыркнула. — Я бы посоветовал отдать её законному мужу, но он очень нам помог, причём почти бескорыстно, так что не думаю, что заслужил такое наказание.       — Да уж, тут даже я склонна Тириона помиловать. — Дени весело прищурилась. — Придумаю для него менее суровую кару.       — Нехорошо Сансу выгонять. — Бран вздохнул, потёр подбородок. — Сестра всё же. Но разговор у меня с ней будет. Долгий и очень обстоятельный. А есть всё же хочется.       — На кухне сегодня жарят утку, лорд Брандон. Ворон был тем ещё любителем изысканно питаться, оказывается. — Голос прозвучал из-за спины. Инайя стояла, прислонившись плечом к камину рядом с братом и улыбалась. — Может вы туда и проследуете. Поедите. И не будете нам мешать.       — Я бы с радостью, миледи. — Бран поёжился и не рискнул взглянуть в голубые глаза богини. — Но самому мне никак туда не добраться. Но я могу удалиться иным способом, если это важно.       — Удалитесь. — Р’Глор тоже был спокоен и благожелателен. — Это не займёт много времени, а потом вы сможете отправиться на кухню вместе с родственниками. Попробуете утку и пообщаетесь. Думаю, вам есть о чём. — Бран медленно кивнул, откинулся на спинку кресла, синие глаза заволокло белой пеленой. — Хороший мальчик, послушный. Теперь о вас. Ворона больше нет, во многом, благодаря вам. Особенно тебе, Дейенерис. Я очень рад тому выбору, который ты сделала. Мы оба очень благодарны тебе. Скажи, считаешь ли ты мои обещания исполненными?       — Да. — Дейенерис коротко кивнула. — Трон моей семьи мой, а люди больше не пострадают от Ворона, осталось только одно.       — Которое я рад буду исполнить. — В руках его словно из ниоткуда появился тяжёлый резной ларец. — Дева подарила их миру, они - последняя память о ней. И эта память не должна исчезнуть. — Осторожно Р’Глор опустил ларец на пол, откинул крышку. Блики света пробежали по чешуйкам драконьих яиц. — Найя? — Она только улыбнулась, опустилась рядом. Две руки коснулись белого яйца. Звонкий треск разорвал тишину комнаты. Осколки брызнули в стороны, крохотный кремовый с золотом дракон поднял голову. Второе яйцо и рядом с кремовым оказался изумрудный с бронзовым узором. — Возьми их, Дени. Ты заслужила, чтобы они были с тобой.       Сундук перешёл в руки Дени, дрожащие так сильно, что упавшие в ларец осколки запрыгали по нему, и тут же был опущен на пол. — Визерион, Рейегаль. — Голос дрожал, но оба дракончика подняли головы на свои имена, потянулись к протянутой руке.       — И как после такого не поверить, что добро всё же есть? — Инайя улыбалась, глядя на прижимающую к груди драконов и шепчущую какую-то ерунду Дейенерис. — И даже мы можем ему послужить. Иногда даже неожиданными путями. Знаешь, Джон, ты смог изменить моё мнение о себе. Брат был прав, ты действительно очень похож на основателя дома Старков — Брандона. Разве что тебе не хватало немного…       — Льда. — С улыбкой закончил за неё Джон. — Благодарю, Инайя. Я не ждал столь высокой похвалы от тебя. Надеюсь, что и впредь смогу быть достойным её.       — Уверена, что сможешь. — Вновь улыбка. — Скажи, ты считаешь, что я исполнила данные тебе обещания?       — Да. Бран жив, а Ворон никому больше не навредит. Только вот про третье, боюсь, не меня нужно спрашивать.       — Тогда спросим у неё. Скажи, Дейенерис, смог ли Джон искупить то, что совершил?       — Да. Он сделал для меня нечто столь важное, что всё что было, теперь несущественно. — Дейенерис подняла взгляд от драконов, посмотрела на Джона, покачала головой. — Джон. Ну почему ты сразу мне не сказал?       — А ты бы приняла? Или бы посчитала злой издёвкой.       Она не ответила, только вздохнула и улыбнулась, погладила зелёного дракона, поднялась на ноги и без слов протянула его Джону.       — Красиво. — Р’Глор задумчиво кивнул. — Что же, если обещания исполнены, то мы вас оставим. Нам ещё нужно решить несколько семейных вопросов.       — Надо вернуть братцу тело, чтобы я могла его побить. — Инайя насмешливо-мечтательно закатила глаза. — Ногами. В благодарность за всё остальное, так и быть, только этим и отделается.       — Постойте. — Дейенерис фыркнула, глядя на печально разводящего руками бога, но от смеха всё же удержалась. — Вы сказали, что горды моим выбором. Вы знали, что его придётся делать?       — Знали. — Инайя вздохнула и сразу стала серьёзнее. — И знали, что он не станет играть честно, попытается переманить одного из вас на свою сторону. Но сказать не могли. Ворон слишком умён. Слишком хорошо чувствовал других, понимал и знал. Вы могли бы придумать для себя тысячи причин не принимать его предложения, но он бы назвал одну, которая бы перевесила их все. Нужна была одна, та единственная, которую Ворону было не пересилить. Неготовность предать второго.       — Огонь и лёд — были целым когда-то. Их тянет друг к другу. Мы посчитали, что если это наложится на сильные чувства, не такие, как у нас с Найей, а на любовь, пусть и раненную, то может выйти связь, которую вы не пожелаете разрушать.       — А ведь могли и убить друг друга. — Джон бережно погладил свернувшегося у него на плече дракончика. — Но ведь получилось в итоге. Получилось ведь, Дени? Она улыбнулась, сверкнули весельем алые глаза. — Думаю, получилось.