Совместимость

      — Помереть захотел?!        Занзас вздрогнул, услышав новый взрыв вместе со смутно знакомым голосом, и через силу разлепил глаза. Перед ним было лишь обеспокоенное лицо Тсуны, от огромного валуна не осталось ничего, кроме крошки, что по случайности застряла в волосах девушки.       — Твою мать!!! Да вставай ты уже!!! — рыкнула она, и Скайрини только сейчас ощутил, что его крепко держат за руку и дергают вверх, пытаясь поднять его обессиленную тушу на ноги.       — Савада, брось… — произнес мужчина и закашлялся. — Это все бесполезно… я уже не жилец…       — И ты так легко сдаешься?! Вырубил меня ради Тео, а на время забыть о боли и дойти до выхода со мной не можешь ради него?! Даже попыхтеть немного не можешь, слабак! — шатенка дернулась и, ведомая интуицией, подняла руку вверх, сбивая пламенем очередной булыжник.       — Уходи, дура… — поморщился вариец, понимая, что все бессмысленно.       — Черт, ты разве не хочешь увидеть, как наш ребенок растет? Зачем упускаешь шанс? — стиснула зубы Десятая, не бросая попыток поднять его. — Поднимайся! Я не собираюсь жить, как мать-одиночка! У ребенка должен быть отец!       — Тогда найди еще кого-нибудь, потому что… я правда… не могу, — ответил Занзас, замечая, что от сильной кровопотери в глазах уже начинает темнеть. Даже не стоит стараться встать — он, наверняка, не сможет.       — И мне, и ребенку нужен только ты! — крикнула Тсуна и, совершенно не думая ни о чем, так как нервы были на пределе, наклонилась к его лицу.       Мужчина замер, когда губ коснулось что-то мягкое, и широко распахнул глаза, глядя на Саваду, по щекам которой потекли слезы. Прежде, чем он успел прийти в себя или ответить ей, та отстранилась и, вновь потянув его за руку, в отчаянии прошептала:        — Прошу, вставай, я не хочу терять тебя…       Занзас ничего не ответил, вместо этого начав медленно подниматься на ноги с ее помощью, зажимая кровоточащую рану на груди и жмурясь от дикой боли. Если бы не поддержка шатенки, что тут же закинула его руку себе за шею, он бы точно упал обратно. А так, с горем пополам и перекинув почти весь свой вес на девушку, он начал идти.        Скайрини уже не видел куда идет, перед глазами все поплыло и как-то незаметно исчезло во тьме. Шатаясь, он просто переставлял — даже можно сказать, перетаскивал — ноги вперед, стараясь не сильно напрягать Тсуну, что по ощущениям следила за разрушениями и сбивала все, летящие в них, камни, успевая шептать ему что-то на ухо о том, что они почти вышли. Он понимал только смысл, слов разобрать не представлялось уже возможным. Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание в процессе побега.       — Врой!!! Да заткнись ты уже!!! — закричал Скуало на ребенка, что все продолжал рыдать, а затем перевел взгляд на почти разрушевшееся здание. — Это все из-за тебя! — в конце концов, рыкнул он, одарив ребенка злым, ненавидящим взглядом, от которого тот заорал сильней. В голову пришла мысль вновь заклеить его рот скотчем, чтобы заглушить звуки.       — Скуало?! Ты откуда здесь?!       Названный вздрогнул и резко обернулся на оклик. За его спиной, неизвестно в какой момент, разом возникли все хранители Вонголы, не хватало лишь одного человека — их босса. Внутри бурлила кровь, а стоило увидеть их целых и невредимых, в то время, как его босс остался в здании из-за их чертового наследничка, он зарычал:       — Черт бы вас побрал!!! Почему вы появились только сейчас?!       — Это у тебя Одиннадцатый? — будто не слыша его, в трансе произнес Гокудера и протянул к ребенку руки. — Пожалуйста, дай его мне.       — Врой!!! Да забирайте!!! — огрызнулся Суперби и уже хотел передать его урагану, как мелкий паршивец схватился за его шею, не желая отпускать. — Твою мать!!! Да заберите его уже от меня!!!       — Тео, отпусти его, иди ко мне лучше, — попросил Хаято, пытаясь оторвать его от варийца, но тот оказался на удивление прилипчивым.       — Сенсей, а вы Тсуну не видели? — вдруг спросил Ямамото, вспоминая главную цель их приезда. — Мы поздно среагировали, поэтому не знаем, где она, но ее машина стоит здесь.       — Савада? — нахмурился Скуало, а затем замер в ошеломлении. — Я думал, что мне показалось…       — То есть ты ее видел? — спросил Кея.       — Когда я покидал замок, у меня перед глазами промелькнула вспышка света, в которой я будто бы различил ее силуэт, — на последнем слове раздался сильный грохот, и здание за его спиной разом обрушилось вниз. Суперби дернулся и тут же обернулся, глядя на облако пыли, поднявшееся вверх. — Босс…       — Не говори, что… — начал было Гокудера, но тут же прервался. Все и так было ясно.       — Твою мать, — прошептал мечник, глядя на разрушения, и провел ладонью по щеке. — А это еще что? — спросил он, чувствуя что-то мокрое.       Хранители затаили дыхание и позорно опустили глаза в пол. Если бы они только не собирались так долго, а выехали сразу же, как узнали о том, что машина Десятой покинула особняк. Возможно, тогда бы она еще была жива. Как же горько на душе.       — Папа? — неожиданно и в полной тишине произносит ребенок, и все тут же поднимают головы, не понимая, что происходит. Какой еще «папа»?       Пыль от всех разрушений еще не до конца исчезла, а потому нельзя было точно сказать, что находилось в том тумане, но это что-то приближалось. Темные очертания ходили из стороны в сторону и слегка напоминали человеческие, хотя говорить о чем-то было рано. Прошла по меньшей мере минута, пока тень не вышла из тумана на свет.       — Папа! — радостно воскликнул Тео, перестав плакать, и протянул руки к появившемуся мужчине. — Папа!       — Что за? — произнес Скуало, находясь в ступоре, и неуверенно шагнул к своему боссу, заметив, что ребенок тянется именно к нему.        Хранители Вонголы пребывали в смешанных чувствах: с одной стороны, им хотелось налететь на Тсуну и задушить в объятиях, радуясь тому, что она жива, а с другой — они пребывали в неком недоумении от слов наследника, отчего и не могли двинуться, находясь в полнейшем ступоре; они все еще пытались понять, что происходит.        Савада тяжело дышала, из последних сил удерживая Занзаса на ногах и не давая ему упасть — он весил намного больше, чем она себе его представляла, — но несмотря на сложности, она все же ярко улыбнулась своему чаду, не показывая насколько ей плохо.       — Папа, — схватив брюнета своими маленькими ладошками, произнес ребенок, и из его глаз снова брызнули слезы.       — Все хорошо, малыш… не беспокойся… — чуть улыбнулся Скайрини, сожалея, что сейчас не видит сына.       — Мама! Папа! — всхлипнул Тео и обвил своих родителей за шеи, полностью освободившись от рук Скуало, что сейчас совершенно ничего не соображал, и повиснув на них.       — Прошу… скорую… — выдавила из себя Тсуна, не выдерживая такого веса и обессилено падая на землю.

***

       В полной тишине раздавался противный писк. Видимо, из-за него Занзас и проснулся от своего долгого темного сна. Когда он открыл глаза, перед глазами был белый потолок, а кто-то теплый и родной крепко сжимал его руку, отчего та уже наверное онемела, но ему все равно было приятно. Создавался необычные контраст: все тело пребывало в муках, а душа же — в блаженстве, что было для него впервые.       — Проснулся? — прозвучал женский голос, и мужчина осторожно повернул голову, глядя на девушку у своей кровати.       — Как долго я здесь пролежал?       — Около двух дней, — с улыбкой ответила она и спросила:       — Как ты себя чувствуешь?       — Хреново, а ты?       — Надорвала спину, но это ничего по сравнению с твоими болячками, — рассмеялась она, все также не отпуская его руки, как и все дни, что он пролежал без сознания, но это будет секретом. — Я рада, что с тобой все в порядке.       — Я думал, что помру уже, — усмехнулся вариец, получив в ответ все ту же улыбку.       — Занзас, а ты знаешь, что теперь все наши в курсе родословной Тео? — произнесла она и рассказала обо всех деталях. — Они еще в шоке, и наверное им понадобится много времени, чтобы окончательно переварить эту информацию.       — Ха, могу их понять, — ответил Скайрини. Скажи ему кто до рождения Тео, что у них с Десятой будет сын, он бы и сам не поверил. — Кстати, а где Тео?       — Он с няней, — сказала Тсуна. — Я боялась, что он может случайно задеть твои раны, если захочет обнять или еще что. Я приведу его, как только ты поправишься.        Вариец кивнул и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Рядом была Тсуна, что волновалась за него, а где-то рядом был его живой здоровый сын. Даже раны и неспособность двигаться не омрачали его настроения. Он счастливо улыбнулся       — Даже не хочется уезжать обратно в Рим, — произнес Занзас, довольный всем.       — Так останься с нами, — вдруг предложила шатенка, отчего тот на миг оторопел.       — Остаться? — неуверенно повторил Скайрини и задумался. А почему бы и нет? Раз их семьи знают про Тео, то вскоре узнают и другие. Больше нечего скрывать, а раз так, то лучше уже быть рядом с ними.        Девушка восприняла затянувшееся молчание по-своему и с грустью в голосе произнесла:       — Не хочешь?       — Да нет, я уже просто думаю, куда Варию поселить, — на полном серьезе ответил мужчина, вспоминая есть ли у него здесь вилла или какое-нибудь здание в собственности.       — Не переживай об этом. Я всегда могу что-нибудь придумать! — рассмеялась Десятая, радуясь, что ее предложение приняли. — Кстати, ты же только проснулся. Хочешь есть?       — Только если ты приготовишь, — усмехнулся Занзас, не ощущая прямо-таки сильного голода. Скажем, так, чуть-чуть проголодался.       — Тогда я скоро вернусь, — сказала Тсуна и разжала его руку.        Савада встала со стула и напоследок поправила на нем одеяло. Она подошла к двери и уже открыла дверь комнаты, чтобы пойти на кухню и приготовить какой-нибудь легкий супчик, как неожиданно Занзас вспомнил очень важное дело, которое откладывал столько времени и на которое у него долго не хватало мужества.       — Подожди, я должен сказать тебе кое-что! — крикнул он, заставив девушку остановиться и обернуться на него. — Я тебя люблю, — в конце концов, произнес он, растянув губы в улыбке.        Тсуна также не смогла сдержаться и ласково улыбнулась, будто вечность ожидая этих слов:       — Я тоже тебя люблю.