rape me

Меня будит настойчивый звон будильника, и я перекатываюсь с одной стороны постели на другую, чтобы наконец-то дотянуться до тумбочки и выключить его, а потом дать себе еще заслуженных пять минут сна, но, как нам всем известно — вселенная любит бросаться дерьмом, особенно в меня. Дверь в комнату открывается и сюда входит моя воодушевленная мама, и я не могу даже представить, что ее так сильно радует в семь, гребанных утра. — Милая, — ее голос услада для моих ушей, в молодости мама была той еще оторвой по рассказам бабушки, она — состояла в одной рок-группе в далеких шестидесятых, ездила по всяким фестивалям, крутила романы, курила косячки, была самым несносным подростком и головной болью для Мэри и Джона (прим.: бабушка и дедушка), но все изменилось после того, как мама встретила моего отца на одном из концертов Led Zeppelin, мама всегда говорила, что он был ее самой большой любовь, поэтому затем родилась я, и тогда этой женщине пришлось из рок-певицы стать образцовой матерью. — Пора подниматься, завтрак уже готов. — Еще пять минут, — бурчу я и натягиваю одеяло выше, как вдруг чувствую, что мама хватает меня за лодыжки и тянет с постели на пол. Я начинаю громко верещать и пытаюсь вырваться, но все попытки оказываются тщетными, когда я сидя на ковре у кровати поправляю свои перепутавшиеся длинные волосы и убираю их с лица. У меня на языке уже хочет сорваться гневная тирада, но она выставляет палец буквально перед моим носом и говорит: — Даже не вздумай. Хмурю брови, но все же приоткрываю рот, как вдруг слышу: — М, м, м, — качает в стороны головой, — я жду тебя внизу через десять минут, юная леди. Бегом! Вот черт! Иногда я так сильно жалею, что моя мать не похожа на других типичных американских домохозяек 80-х годов. Почему она не может ходить в фартуке, печь вкусное печенье или пироги практически ежедневно, будить меня с милой улыбкой на лице? Я укладываюсь в рекордные десять минут и останавливаюсь перед зеркалом, чтобы проверить свой внешний вид. Длинные черные волосы собраны в неряшливый низкий хвост, маленький нос с небольшой горбинкой, острые скулы, которые мне достались от мамы, и большие зеленые глаза — от папы. Легкое красное платье с цветами ниже колен, черная джинсовая куртка с большой нашивкой на спине «AC/DC» и рюкзак дополняют мой сегодняшний образ. — Аса сегодня заедет за тобой? — Спрашивает мама и кладет блин на мою тарелку. — Не знаю, — хмыкаю, — я побежала, — хватаю со стола банан и направляюсь ко входной двери до того, как мама попытается остановить меня и посадит за стол. Я и Аса, мы были теми самыми американскими детьми, чьи отношения предначертаны еще до нашего рождения. Все дело в том, что наши семьи дружат очень давно, а отцы и вовсе были друзьями с пеленок, вместе встретили все культовые штуки, побывали во всех субкультурах, одновременно потеряли девственность, ну вы понимаете. Лучшие друзья! Но несмотря на приятную внешность Аса, у него есть недостатки. По правде говоря, его внешность, наверное, единственное, что я не считаю недостатком. Он дерзкий, вспыльчивый, порой трудно управляемый. Но он любит меня. Любит до чертиков. И я бы солгала, если бы сказала, что не люблю его в ответ. Но я так-же солгу, если скажу, что чувствую себя с ним, как с собой. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤххх — Как ты можешь не замечать, какой он сладкий? Я бы хотела посадить его на палочку и облизывать в жаркий летний день, — сказала Лекси, когда увидела Аса на тренировке, пока мы шли с очередного урока по химии. — Ты только взгляни на его руки. Ты смотришь на его руки? Ты их видишь? Да, разумеется, я видела его гребаные руки. Я не раз видела эти руки еще с начальной школы. Руки как руки. Конечно, они стали объемнее и мускулистее за годы, но они оставались всего лишь руками. — Ты уже готова уходить? — Говорю я и закатываю глаза. — У тебя точно к нему больше ничего нет? — Осторожно произносит моя подруга, и, честно говоря, я теряюсь пока ищу в себе ответ. От чего начинаю злиться, но не на нее, а на себя. — Эм, да, конечно, — небольшая пауза, — то есть нет, — снова закатываю глаза, — черт, Лекс, ты же знаешь, что так больше не могло продолжаться? Аса и я — в прошлом. Эти отношения были в тупике еще прошлым летом, не знаю, зачем я согласилась их тянуть до выпускного года. — Просто, ты моя подруга, и ты же знаешь, что я люблю тебя? Если бы тебе было неприятно. — Лекси, — одной рукой я прижимаю тетради к своей груди, а второй беру ее за ладонь, — все в порядке, поверь, я буду только рада, если у вас что-нибудь получится, а я.это последний школьный год, стоит сосредоточиться на поступлении в колледж и все такое. — Да, — подруга театрально кривится и поправляет за уши свои светлые, как роса, волосы, — но сейчас лишь сентябрь, — в ее глазах буквально начинают плясать чертики. — Неет, — тяну я с ехидной улыбкой. — Да, Т/И! Мы должны оторваться перед этим учебным адом! — Моя мать убьет сначала меня, а потом тебя. — Неа, — смеется Лекси, — я уже попросила свою маму позвонить твоей и сказать, что ты сегодня останешься у меня, и мы будем очень усердно заниматься! — Ты с ума сошла? А если она скажет правду? — Не скажет, — улыбается она. — Что ты ей пообещала? — Не курить травку. — Не курить травку? — Ага, не курить травку. После окончания уроков, я, Лекси и Эмбер отправились домой к последней, чтобы переодеться и скинуть лишние вещи перед вечеринкой. По крайней мере я не собиралась этого делать, пока Эмбер не помахала перед моим носом очень классной черной кофтой без плеч. Мне ничего не оставалось, кроме того, как сдаться и надеть широкие джинсы клеш под нее. Встав перед зеркалом я лишь на секунду, на одну секунду увидела в себе маму, ту самую оторву со старых polaroid. — Зак тоже там будет, — произносит нечленораздельно Лекс, пока наносит последний штрих в виде блеска на свои губы. — Да ладно? Он же парень я-не-слушаю-это-панковское-хипстерское-дерьмо, — отвечает Эмбер, пока мой взгляд сосредоточен на вишневой помаде. — Ага, кажется, что он делает все тоже самое, что и Аса, — говорит Лекс, и невольно косится на меня, но я делаю вид, что не замечаю, и начинаю наносить оттенок гнилой вишни на свои пухлые губы. В принципе это все, что было на мне из косметики. — О боже, — чуть ли не пищат подруги, — серьезно, никогда не стирай ее со своих губ, — даже я начала сомневаться в своей гетеросексуальности, — смеется Эмб, и я слегка толкаю ее в бок. — Ну, идем? — Произношу я. — Конечно. Мы решили начать с женского туалета, чтобы после начала ничего не пропустить. Все три кабинки были исписаны снаружи и изнутри ручками и маркерами. Некоторые надписи были вполне безобидны: «Я люблю Криса», «А. М. + Т. Л.», «Здесь была Сара», «Люблю навеки», «Ненавижу водку», «Иди домой, ты пьяна» (эта меня рассмешила). — Как ты говоришь называется их группа? — Nirvana, — отвечает Лекси, и с брезгливостью осматривает все вокруг, а затем достает из своей сумочки влажные салфетки и кидает на пол поочередно наступая на каждую, пока не доходит до кабинки, — говорят это лучшая панк-группа на всем побережье, и они частенько бывают у нас. — Да, — кивает Эмбер и задумчиво говорит, — я, даже, кажется читала о них в утренней газете в июле, — Курт самый горячий из них, серьезно, этот парень выглядит, как чертов ад, — небольшая пауза, — хотя, очевидно же, это не наш уровень. Если мой отец — генеральный директор крупной компании, узнает, что я тоскаюсь с парнем, который играет в пабах подобным этому — он мне голову оторвет. Я ничего не отвечаю и продолжаю рассматривать надписи посвященные этой панк-рок группе. Сперва я удивилась, но после решила, что это объяснимо, коль скоро они так часто здесь играют и выглядят так привлекательно. Самые откровенные фразы были посвящены Курту. Я даже не смогла прочесть их полностью. Красная как рак, я поскорее попыталась найти что-нибудь другое, но наткнулась на крайне живописное изображение полового акта с ним, настолько нелепое и грубое, что я встревожилась, не застрянет ли оно в моей памяти. Надписи, относившиеся к Кристу и Дэйву, были более сдержанными. Девицы восхищались Кристом: «Я люблю его, я хочу его. Крист, женись на мне». Про Дэйва писали: «Черт, он крутой, я дам ему хоть сейчас», «Он меня заводит». ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤххх — Это было., — я пытаюсь подобрать слова, но они все теряются в голове, словно одна мысль сбивает другую, строчки из песен то и дело проносятся через меня, и я ничего не могу с этим поделать. — Пойдем, — Эмбер берет меня за руку и сама следует за своим другом, который ведет нас к небольшой сцене, — Алекс хочет познакомить нас с ними, — произносит подруга, пока мы проталкиваемся через людей. — Что? Нет! — Пытаюсь остановиться, но вместо этого врезаюсь в чье-то тело, а в следующую секунду ощущаю, как холодная жидкость касается моей кожи, и кофточка предательски начинает липнуть к оголенной груди, что, конечно, выглядит отвратительно. Я приоткрываю рот в немом крике и поднимаю глаза на парня стоявшего передо мной. Его затуманенный взгляд до неприличия долго задержался на моей груди, а потом все-таки доходит до лица. — Черт, я должен сказать, что сожалею об этом, — произносит тот самый парень из группы — Курт, — но это будет ложью, — его глаза теперь смотрят в мои, — я только что увидел самое прекрасное в этом ебн*том мире. Я молчу. Люди смотрят на нас, кто-то шепчется, кто-то проходит и по дружески хлопает блондина по спине, кто-то зовет его, а кто-то меня, я ничего не смыслю в происходящем и продолжаю молчать. — Бл*дь, черт, — Курт поворачивается к тому самому Алексу — другу Эмбер, и говорит, она немая? — Нет, — наконец выдыхаю я. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? — спросил музыкант. — Я имею в виду, у тебя с этим реальная проблема. Знаешь, типа диагноз для сообщества Анонимных Болтунов или что-то в этом роде. Эмбер и ее дружок начинают хихикать, но я, стоявшая по среди захудалого паба практически с голой грудью на показ — смеяться не хочу, вместо этого я обхожу Курта и своих друзей для того, чтобы добраться до уборной. — Чувак, ты что, черт возьми, собираешься простоять здесь целый день? — слышу я, как кто-то обращается к музыканту, — успокойся, ты не можешь потерять самообладание зд… Я перестала слышать их, когда отошла на приличное расстояние сквозь людей, и наконец-то добралась до раковины, чей вид желал лучшего. — Эй, ты в порядке? — Дверь туалета открывается и сюда заходит моя подруга. — Ага, буду, как только эта вещь перестанет просвечивать мое тело, — двумя пальчиками я берусь за край кофты и оттягиваю ее от себя, словно проветривая. — Этот Курт, он забавный парень, — произносит она и начинает махать своей маленькой сумочкой в области моей груди. — Алекс хотел нас познакомить со всей группой. Я смотрю на нее взглядом «ты-сейчас-серьезно?» — Ну врезалась и врезалась, с кем не бывает? — Подбадривает Эмбер, — во всяком случае он хочет тебя увидеть еще раз, — ехидная улыбка. — Лучше смерть, — отрезаю я, — серьезно, — я готова провалиться сквозь землю. — Не будь так строга к себе! Ты произвела на этого парня впечатление! — Ну конечно. — Так, — девушка берет меня за руку и выводит наружу, среди клубов дыма от марихуаны, которые душил меня и пропитали одежду вонью, алкоголя, небрежно разбросанного повсюду, а также разнообразных парочек, которые собирались по двое и уходили в поисках эксклюзивного ложа в грузовике на парковке рядом, я чувствовала, словно получаю весь опыт вечеринок старшей школы всего за одну ночь. — Где Лекс? — Ты не видела? Она ушла с Асой около получаса назад. Мои брови немного скачут в удивлении. — Забудь, сейчас мы с тобой по настоящему отовремся! — Куда мы идем? — В трейлер, в трейлер ребят из группы.