Знакомство с семьей

Ребята разошлись каждый в свою сторону, как это было всегда, Нико же осталась наедине с собой и своими мыслями. У нее были дела с игрушками для Неро, но сейчас работать не хотелось. Не смотря на весь свой боевой дух, которым она старался поддержать команду, эта штуковина в небе беспокоила девушку не меньше, чем остальных. Или даже больше? В конце концов она просто человек. Человек, который не сможет выжить без защиты нелюдей, которые ее окружают. Да, есть Леди, но Нико сильно сомневалась в только лишь человеческом ее происхождении. Просто дамы в 40 не выглядят так, как она, не таскают на себе пистолетов на роту солдат, наперевес с базукой. Что-то тут было нечисто, но Гольдштейн не знала, что именно. В любом случае настолько сильной она себя не чувствовала, чтобы принять бой от демонов, единственным вариантом было – драпать, а вот здесь оружейнице не было равных. Фургон, конечно, принадлежал Неро, но водила его преимущественно Нико и потому поднаторела в этом деле, как и в умении вывозить их обоих с любой жопы, разной степени тяжести. Неро доверял подруге полностью, как и она ему, вверяла свою жизнь, следуя за диковатым мальчишкой по пятам на колесах фургона. Николетта вздохнула, поджала губы и вытерла вспотевшие ладони о шорты, а после поднялась, чтобы отогнать фургон дальше по переулку, спрятать его в укромном месте и заняться работой. Прошло несколько часов или больше - изобретательница совсем потеряла счет времени. Из творческого транса ее вырвал громкий удар в дверь мастерской, после которого та открылась. Нико замерла, ожидая увидеть кого-то из ребят, напряжение росло, поскольку на ступеньки не вскочил Неро и не поднялся по ним Ви, зато почти вполз раненый седоволосый мужик, явно собиравшийся с силами несколько минут, чтобы хотя бы стоять относительно прямо. Нико мгновенно сложила два и два, спутать было сложно. - Данте, - едва слышно выдохнула она. - Привет, - прохрипел мужчина, даже не смотря в ее сторону. – Я тут посижу немного… организуй мне воды… пожалуйста. С этими словами мужчина тяжело опустился на скрипучий диван, не убирая руку от своего бока. Нико не сразу заметила кровь на ступенях и полу, лишь когда подошла, протягивая стакан воды. Она так и не нашлась, что сказать - запах крови осел горечью на языке и намертво скрутил голосовые связки. Последнее что было слышно об охотнике это то, что он остался в логове Уризена. Умер или нет? Никто не знал. Возможно она первая, кто его видит живым. - Ближе не подходи, - предупредил охотник, впиваясь пальцами в подлокотник. - Я… могу помочь, - она не спрашивала, а утверждала, поскольку не раз бинтовала и обрабатывала раны Неро. - Нет. - Я умею! – повысила голос Нико. Она рывком подалась ближе и едва не выронила стакан от хлесткого взгляда нечеловеческих глаз, подкрепленного для пущего эффекта низким рычанием, но не отступила, стараясь обойти Данте с той стороны, которую он от нее прятал. - Нет! Глупая девка! Не смотри… просто отойди… Девушка поняла почему полукровка так активно отгонял ее от себя, от вида разодранных кусков плоти и внутренностей, что охотник придерживал рукой, дабы те не выпали наружу, ей стало дурно. Руки задрожали и вода вместе со стаканом оказалась на полу. - П-простите… - пролепетала она и быстро сдала задом к своей рабочей стойке. - Глупая… - охотник сипло втянул воздух и откинулся на спинку дивана, наклоняя голову вперед, пряча лицо за испачканными в крови волосами. – Воды ты мне дашь, наконец? - Д-да… конечно… сейчас. Еще… да. Девушка засуетилась, набрала новую порцию жидкости и снова приблизилась настолько, насколько ей позволил сам Данте, теперь протягивающий руку к стакану. Пальцы его дрогнули совсем близко и промахнулись, цепляясь за хрупкое запястье оружейницы. Полудемон тихо застонал и сжал руку Нико с такой силой, что та аж присела, впиваясь зубами в губы, чтобы не закричать. Ощущение, что ее кости вот-вот хрустнут было не самым сильным, зато твердые когти вошли в запястье едва ли не полностью. Николетта почувствовала теплые слезы на собственных щеках, даже не заметив, как начала плакать. - Черт. - выругался мужчина, разжимая хватку. – Прости. - Не страшно, - дрожащим голосом вымолвила оружейница, взяла полудемона за руку и вложила стакан в его пальцы, убедившись, что тот держит крепко, только потом отодвинулась и встала на ноги, ступая едва слышно, отступила назад, сдернула полотенце и накрыла раны на руке. Данте выпил воду залпом, оставив на стекле кровавый след губ, Нико налила еще, когда стакан в руке дном коснулся подлокотника и полудемон снова опустошил его, потом еще один. На четвертый раз стакан уже не устоял, выскользнул из пальцев охотника, но девушка успела подхватить его. Данте дышал часто и коротко, уронив голову на грудь. Гольдштейн не могла сказать точно засыпает ли он или грозиться отдать Богу душу, поэтому рискнула проверить. - Данте… Вы еще живы? – тихо спросила она, придвигаясь немного ближе и присев на корточки, стараясь заглянуть в лицо визитера. – Данте? - Тихо. - Мужчина поднял голову. – Не шуми. Его глаза все еще напоминали два жарких угля, а заостренные клыки наталкивали Нико на нехорошие мысли. Неро рассказывал ей, что демоны едят плоть, чтобы восстановить силы и питаются через человеческие души. Темная кровь застыла на губах полудемона, придавая ему еще более жуткий вид и Нико чувствовала, как волоски на коже встают дыбом, но стояла на своем. - Я могу… еще чем-то помочь? Может… Вам нужна моя кровь? Данте смотрел на нее не мигая и Николетта утопала в мерно пульсирующем огне его глаз. - Кровь..? – после секундной паузы Данте рассмеялся, но тут же закашлялся, сплевывая на пол багровую пенную слюну. – Нет, дорогая… Это уже перебор. - Но… это может помочь? - Не твоя. Последняя фраза ударила Нико бичом беспомощности – даже для этого она не годилась? - Хорошо. Тогда что мне делать? – девушка перевела взгляд на залитый кровью бок хантера и его испачканную руку. Хоть что-то же она может сделать? - Ничего… просто… следи чтобы нас не нашли. Мне нужно поспать. Да, это она умела, как никто другой. Нико сделает все, чтобы их не раскрыли, даже те, кто будет искать. - Я все сделаю. - Умница, - выдохнул Данте и устало лег на спину, раненной стороной к спинке дивана, да так и затих. Нико пересела за руль фургона и, старясь не трясти машину, откатила его еще в более «дремучие дебри» разрушенного Редгрейва. Как он нашел ее? Почему именно ее? Кто ему сказал? Хотя вывеска на боку фургона сама по себе рассказывала о многом, но Нико показалось, что Данте знает именно ее. Так ли это? Или только воображение? - Здесь будет безопасно, - сказала она сама себе и снова встала с водительского, приблизившись к дивану на котором лежал Данте. – Еще воды? – она спросила только для того, чтобы проверить в сознании ли охотник и получила слабый кивок. - Лучше виски, - переиначил охотник. – Со льдом. Девушка не стала никак возражать, лишь выполнила просьбу мужчины с максимальной возможной скоростью и уже снова стояла перед ним, не зная, как поступить: пить лежа неудобно, а помощь Данте вряд ли примет, тревожить его она не хотела, поэтому так и застыла на несколько битых минут, пока охотник не убрал руку от лица и не посмотрел на нее. - Виски… - хрипловато сообщила Нико. Данте кивнул слабо и сел. Девушка знала, что нельзя пялиться но не могла отвести взгляда, считывая мимику боли с лица полудемона, хоть он и скрывал, как чувствует себя на самом деле. Приняв вертикальное положение, мужчина взял стакан. - Как Вы поняли куда идти? - Этот тощий паренек - Ви. Рассказал мне. Про механика, которая соорудила для Неро протез. Сказал, что ты все время ошиваешься в округе. Признаться, я просто случайно наткнулся на твою машину. Хотел отсидеться, а тут на тебе… неоном глаза обожгло. Ты бы вырубала вывеску, когда сидишь в засаде. - Разумно. Но почти всегда в пути. Приходиться пробираться окольными путями, что быть на волне и поспевать вовремя. Данте промолчал. Не то не хотел говорить, не то просто терпел приступ боли, но погодя все же отозвался. - Не надо здесь стоять. Занимайся своими делами. Обещаю не умереть вот прям здесь и сейчас. Горячительное обожгло внутренности и Данте тихо зашипел, потом сделал еще глоток и снова посмотрел на Нико, теперь уже своим обычным цветом глаз, не идентичным радужке Неро, но таким схожим с его глазами. Девушка и сама не знала, что помнит какого цвета глаза у Неро, кажется они не смотрели так долго и пристально друг на друга, чтобы это отложилось на подкорке. Она знала, что глаза у друга светлые, но это очень скупое описание как для его глаз, так и для цвета глаз Данте, подернутых сейчас влажной пеленой боли. - Нико, - охотник вывел ее из раздумий об оттенках голубого. - Да? - Дальше я сам. Спасибо. - Конечно. Девушка просто развернулась и ушла в свой рабочий уголок, закрылась за столом и делала вид, что занята, в тоже время чутко прислушиваясь и наблюдая за Данте в зеркальную поверхность какой-то железяки. Отпрыск Спарды, казалось, перестал обращать на нее внимание. Он пил маленькими глотками, полный стакан, который ему организовала Нико, пару раз чуть не уронив его из перепачканных в крови пальцев, а потом немного недопитый, поставил на пол и снова лег, теперь на другую сторону, устроившись почти на краю дивана, выставив разодранный бок на обозрение. Нико не могла понять, что там и к чему в этой мешанине из плоти и разодранной одежды, лишь видела алое пятно в обрамлении черной ткани рубашки. В конечном итоге она оставила свои дела (сконцентрироваться все никак не получалось, а лепить ерунду из дорогих деталей – сомнительная перспектива) и просто присела на пол, подтянув к себе колени, рассматривая Данте украдкой из-за бока рабочего стола. Мужчина уронил руку к полу, прерывисто выдохнул и, кажется, снова уснул. Он еще успел сжать пальцами ободок стакана, накрыв его ладонью, но так и не поднял. Нико видела, как ослабли пальцы, скользнув с кромки стакана, зацепили его и перевернули, разлив оставшийся виски и уронив лед. Ладонь Данте зависла над стеклом и к ужасу девушки она заметила, что из под перчатки медленной кривой струйкой стекает кровь. Капля сорвалась с костяшки пальца и ударилась о бок стакана – Нико вздрогнула и сжалась в комок. Она не могла слышать звук, но это не мешало воображению «рисовать» его до мелочей. Кровь стекала из под рукава плаща и это значило, что рана на боку не единственное увечье полученное охотником сегодня, но самое серьезное. В фургоне повисла тишина, только ровное тяжелое дыхание Данте и собственное, едва слышное. «Нужно подойти… посмотреть, чем помочь… Нужно что-то сделать. Страшно… Почему страшно? Это же Данте. Он ничего ей не сделает. Или..?» Солнце катилось к западу, играло на стекле перевернутого стакана багровыми красками, а Нико все никак не могла пошевелиться, пугаясь каждого судорожного вдоха, который делал полудемон во сне или в предсмертной агонии? Каждый раз когда он замирал пропуская вдох, Николетта словно умирала сама, молясь чтобы мужчина, которого она совсем не знала, вновь впустил в себя воздух и продолжил жить. Она твердила что такая царапина не убьет Легенду, но что она могла знать в конечно итоге? Время шло, но Нико не придавала ему значения, она не заметила и то, как уснула, когда Данте стал дышать более спокойно и тише. Девушка проснулась лишь тогда, когда съехавшие на бок очки упали на пол. Нико вздрогнула, схватилась за оправу и быстро надела «глаза» на нос, порывисто подавшись к дыре в которую наблюдала, да так и замерла на четвереньках, пока не убедилась, что Данте продолжает спать, мерно вдыхая в себя воздух. Сон немного унял тревожность - придал упругости натянутым нервам, и оружейница бесшумно поднялась на ноги, не поднимая «калитку», прогнулась под ней и тихо подошла к дивану, от которого пахло кровью. Девушка присела на корточки напротив кровавого пятна на боку охотника и всмотрелась в сплетение тканей. - Черт… - выругалась она тихо, когда поняла, что части разорванной ткани словно срослись с телом Данте. Рану нужно было очистить, убрать лишнее, помыть от крови, но мужчина этого не позволил ей сделать, как и сам не позаботился о чем-то столь элементарном. – Данте… - позвала она, но не получила ответа, поэтому сделала это чуть громче. – Данте. Ее услышали. Охотник резко вздернул расслабленную руку и вцепился ею в горло возможной угрозы, а потом, с неощутимой ранее Нико силой, дернул ее к себе и посмотрел в лицо, скаля зубы, зрачок его принял форму вертикальной щели и впился в Николетту не менее больно, чем когти в мышцы. - Данте, - прохрипела она. – Это я… Нико… Вы в безопасности. Полудемон моргнул пару раз и разжал пальцы, впрочем не отпустил сразу, а вернул Нико на место с боку от себя. Девушка опала на колени и закашлялась. - Прости. Не стоило подходить. Чего ты хочешь? – сипло спросил он и облизал вновь пересохшие губы. - Я… тут… В общем… Ваша рана. Ею надо заняться. Чтобы не пришлось потом снова резать. Пожалуйста. Позвольте мне помочь. Нико в душе не чаяла куда подевалась ее форменная храбрость, ее задор и наглость, ее живая смекалка, умение находить общий язык практически со всеми. Перед Данте она робела, превращалась в маленькую девочку, бесполезную и никчемную перед лицом кого-то слишком опасного, пусть и играющего на стороне человечества, инстинкты внутри нее приказывали бояться и на то были причины… целых несколько, как, например, оставленные кровавые раны от когтей на шее. И все же… - Нужно очистить рану, - настаивала оружейница. - Ты ведь от меня не отстанешь, Нелл? – Данте выдохнул и снова закрыл глаза, хмурясь, от чего на лбу про резались глубокие морщины. - Я… - Нико запнулась. – Нет, не отстану. - Делай, что считаешь нужным. - Мужчина опустил предплечье на переносицу и поджал губы, словно готовился к новой порции боли. - Только дай мне еще виски. - Хорошо. Пока Нико наливала новый стакан, Данте сел и с горем пополам стянул с себя плащ, шипя от боли и натянутости кожи на которой запеклась кровь. Он хотел снять и рубаху, но Нико остановила его, протягивая стакан. - Я сама. А ты пей. Охотник кивнул и взялся за тару с виски. Он не мешал Нико разрезать ткань испорченного лонгслива, не мешал, когда она отмачивала присохшие к ранам лоскуты и к еще одной, не маленькой, но уже затянувшейся на плече. Когда оружейница приступила к ранению на боку, Дате вцепился в спинку дивана рукой и сжал зубы, пока девушка высвобождала куски материи вплавившиеся в его плоть. На деле все оказалось не так плохо, как показалось Нико изначально и, спустя еще несколько стаканов, пару царапин и тонны неразборчивого матерного бубнения, Данте был полностью и качественно вымыт мокрым полотенцем со всех своих раненых сторон. - Я закончила. - Аллилуйя, - облегченно выдохнул охотник. - Теперь ничего не мешает Вам спокойно и продуктивно регенерировать, - с гордостью объявила девушка. - Спасибо, дорогая. Ты просто мастер. Данте хотел было снова лечь, но передумал услышав протест. - Нет. Пожалуйста давайте пока пересядем на кресло? Диван весь в крови. - Я извиняюсь за это, но не будет ли разумней не пачкать что-то еще? - Нет. Его нужно просто вымыть. Я займусь, а Вы еще отдохните. - Хм… ладно. Нико легко поднырнула под руку полудемона и помогла ему встать, потом также усадила на кресло и занялась испачканной обивкой мебели. Охотник наблюдал за ней в пол глаза, продолжая медленно цедить виски. Его сил не хватало даже на то, чтобы отметить хорошенькую попку мелькающую перед глазами или прогиб обнаженной татуированной поясницы. Все чего он хотел - это снова лечь и переждать дурноту, охватившую весь организм, а потом подняться и уйти, ведь Мусорный Король сам себя не победит. В списке мотивации все было как всегда, кроме одного пункта – Верджила, впрочем этот уже тоже встречался. Сейчас Данте убьет его без единой слезинки на лице, потому что брат переступил черту его терпения. Нико вытерла мокрую от воды и мыла поверхность дивана и накинула на него старенький плед. - Все. Теперь можно снова лечь. - Ура, - сухо отозвался Данте, поднимаясь на ноги, опираясь на стол чтобы не упасть. Николетта тот час пришла на помощь, но Данте с ловкостью, не присущей его состоянию, увильнул от объятий девушки и ухнулся на диван, зарычал и зашипел от боли, а потом лег. - Вы очень упрямый. Как и Неро… - На то есть причины, девочка, - выдохнул мужчина. - Я – Н… - Нико. Да. Я в курсе. Девушка замялась, похоже в привычке этого полудемона было давать всем окружающим придуманные им же прозвища, пока так или иначе они не заслужат называться своим именем в глазах вредного старика. Нико не стала более спорить, лишь забрала полупустой стакан, чтобы тот не повторил судьбу предшественников. Гольдштейн еще какое-то время смотрела на засыпающего Данте, а потом не глядя опрокинула в себя остатки выпивки. Вкус показался ей странным, лишь мгновение спустя она поняла, что облизала кровавый отпечаток чужих губ. Взгляд ее задержался на подсохших темно-алых разводах. Не совсем понимая, что именно ее толкает на следующий поступок, Нико прикладывается к отпечатку вновь, лижет и сосет стекло пока не собирает весь бурый след губ Данте. Она тут же тушуется, клянет себя и несет стакан в мойку. - Извращенка,- бубнит себе под нос. За окнами фургона темнеет. Нико включает свет над рабочим столом, снимает очки и трет глаза, потом вновь всматривается в хитросплетение микросхем через лупу, но понимает, что чертовски устала, не так от работы, как он морального напряжения. С Данте, кажется, все хорошо. Он принял более расслабленную позу, закинув руку за голову и спустив одну ногу с дивана, каблуком сапога опираясь на грязный пол, который Николетте тоже придется драить. И кто придумал стелить ковер в машине куда все влетают не разуваясь? Работать больше не хочется, все нутро Нико желает расслабиться, скинуть накопившееся за день напряжение и перезагрузиться. Девушка знала отличный способ это сделать, но достаточно ли она смела, чтобы заниматься чем-то подобным в присутствии постороннего? Хотя Данте уже не казался ей посторонним, точнее он никогда не был для нее таковым. Изобретательница выходит из-за своей стойки и опирается на край столешницы поясницей, она смотрит на взрослого мужчину, который годился бы ей в отцы, с вовсе не детским интересом. Данте сильный, Данте хорошо сложен, Данте расслаблен… такой спокойный и ничего не подозревающий, лежит на ее диване. Нико плохая девочка. Нико чувствует, как ее физические желания берут верх над здравым смыслом. Горячий взгляд скользит по точеным изгибам тела человека рожденного побеждать чудовищ, хоть и сам является зверем в едва ли меньшей степени. Фантазия вплетает пережитые за сегодня моменты в более яркую, горячую картинку – дополненное издание. Нико больше не боится, она вожделеет, как, наверное, и не боялись жрицы, что во имя своих покровителей шли в огонь, так же как и они вожделели. Это что-то на уровне инстинкта – тяга к опасному, непознанному, желание вкусить, даже если придется пожалеть. Рядом с Неро она не испытывает такого, возможно потому, что в нем от демона даже не половина, а намного меньше, ведь он не имеет своего триггера, хоть и раны залечивает едва ли медленнее Данте. Неро многое рассказывал подруге о сыне Спарды, о том, чему научился и как жил с ним год или около того. Рассказывал о ночных вылазках, о том, каким бешеным бывает легендарный охотник, как от него бегут девушки и вовсе не из-за бардака в конторе, пугал клыками и когтями, но Нико не велась, отшучивалась и махала рукой, а сегодня испытала эти когти на себе. Николетта накрывает рукой перемотанное бинтом запястье, потом касается подсохших ран на шее. Она вся в следах когтей, пусть и не таких глубоких, как эти две метки – следы оставленные Данте на ее коже, шрамы, которые возможно никогда не рассосутся. Нико выдыхает, облизывает губы и закрывает глаза, погружаясь в театр своих грез. Она судорожно втягивает воздух, когда перед темнотой век видит, как сильные руки отрывают ее от пола – девушка привстает на носочках, ладони жмут ягодицы и бедра – кожа проминается под собственными пальцами, а голос Данте отголосками звучит в сплетении пошлых фразочек, придуманных ею самостоятельно только что. Насколько опасным может быть секс с ним? Гольдштейн тянется к своей промежности, прижимает ладонь, давит и трет, чтобы унять вспыхнувшее напряжение. Ей все еще мало… Вряд ли еще хоть когда-нибудь представиться возможность побыть в «клетке со львом». Оружейница мягко ступает по полу, приближается бесшумно и замирает сероватой тенью над утонувшим в полумраке фургона Данте. Свет бьет ей в спину и тускло освещает спящего. Ей нечего терять. Ее никто не накажет. Только она сама за то, что упустила шанс. Нико протягивает руку, гладит Данте по волосам, касается подушечками пальцев лба с бороздами глубоких морщин, ведет по четкой брови, находя удивительным то, что ее цвет отличался от белоснежных волос охотника, что неоспоримо лишь придает ему привлекательности, выделяя и без того притягательные глаза, которых Нико сейчас не видит, лишь ряды темных ресниц и замершие в уголках глаз мимические морщины. Девушка скользит большим пальцем по колючей щетине, приоткрытым губам, кончиком пальца касаясь заостренного клыка и улыбается сама себе, ей хотелось бы надавить сильнее – уколоться, но от запаха крови Данте точно проснется. Она никогда никому не говорила, но сейчас могла признаться тишине, что ранее видела этого получеловека, но тогда не поняла кого именно она, маленькая, лицезрит. - Бабуля вечно жаловалась на тебя. Говорила, что ты ломаешь ее пистолеты так часто, словно они игрушечные. Она понимала суть – ты слишком быстро нажимал на спусковой крючок и механизм летел к чертям, поэтому работала над оружием именно для тебя… потому что знала. Знала, что ты создан для чего-то большего, чего-то за гранью понимания обычных смертных. Нико прикрыла глаза, а ее рука замерла напротив сердца полудемона, она слышала его мерное биение и вспоминала свое в тот момент. - Чертов мальчишка, снова все сломал, - бранилась Нелл. - Ба, а почему ты продолжаешь делать для него пистолеты, если он все ломает? - маленькая Нико подлезла под руку бабушки и взобралась на высокий стул. - Потому что чувствую, что должна. Этот парень… Он сыграет очень большую роль в любой жизни к которой прикоснется и в жизнях миллионов людей. - Что? Откуда ты знаешь, ба? - Просто знаю. Вот они, - женщина развернула перед девочкой чертеж парных пистолетов. – Я почти закончила, Нико. - Бабуля! – мужской голос раздался из кабинета. – Бабуль! - Побудь здесь, Николетта. Нелл вышла из мастерской, а Нико, естественно, ослушалась ее. Девочка все-таки выглянула с проема двери мастерской, а бабушка, словно нарочно, не заперла ее. Перед бабушкой стоял седоволосый молодой парень, совсем юный. Он вальяжно, но по-доброму общался с оружейницей, Нико не запомнила о чем, но зато цвет его волос, такой необычный, отложились в памяти ребенка и взгляд тоже. Когда Нелл уже прощалась со своим гостем, парень посмотрел прямо за плечо бабули, четко на Нико, и подмигнул ей с улыбкой, а после ушел. Позже Нико узнала, что это был тот самый Тони, который ломал все пистолеты, которого бабушка считала особенным. Больше девушка с ним не встречалась, а после был пожар в котором погибла Нелл Гольдштейн. Тони исчез, зато на горизонте возник некий Данте, вооруженный парными пистолетами, по описанию Нико сразу поняла, что это оружие сделанное ее бабкой. Став оружейницей, девушка общалась с множеством охотников, так и натолкнулась на Леди, которая обмолвилась о знакомстве с Данте. Николетта выуживая у нее информацию по крупицам, брюнетка неохотно трепалась о своем друге, то ли не любила его, то ли покрывала. Так или иначе сама Гольдштейн никак не могла выйти на полукровку, потом ее захватил поиск Агнуса, так она познакомилась с Неро, который трепался уже охотней. Нико поняла, что должна держаться ближе к парню с такими же белыми волосами и в конечном итоге... вот он - легендарный Данте, так близко, и его сердце бьется под ее пальцами. Он полностью доверился незнакомке, а Нико вовсе не была хорошей. Нико была жадной. Теплые пальцы девушки скользнули вниз от локтя заведенной над головой руки, прошлись щекочущим касанием по светлым волосам подмышки и огладили растянутую грудную мышцу, совсем невесомо задевая сосок, затем Нико увела руку по животу мужчины к заляпанной кровью пряжке ремня - погладила резьбу на бляхе, прошлась большим пальцем по немного острому краю. Данте все так же спал, не шевелясь и не сбивая дыхание. Николетта прикусила губу и вновь закрыла глаза, соскальзывая ладонью на ширинку, касаясь паха охотника, чуткими пальчиками ощупывая выпуклость стянутую штанами. Зубы впились сильнее в мягкую плоть, а внизу живота сладко заныло, тело Нико реагировало остро и влажно, ей даже ненужно было представлять что-то конкретное, она просто ощутила жар от которого подкашивались колени. Гольдштейн чувствовала себя настолько извращенной, почти маньячкой, и даже не нашлась бы что сказать, открой Данте сейчас глаза. Судорожно выдохнув, Нико таки убрала руку и отступила на шаг, ощущая, как горячо и мокро между ног, а румянец «пожирает» щеки. - Ну ты даешь, Нико. Совсем сбрендила, - шептала она, отступая еще, пока не плюхнулась на кресло. – Господи, мне нужно лечиться. Поднявшись, девушка переместилась на водительское сидение, слегка откинула его и, расстегнув молнию на шортах, сунула руку под трусы. Стоит ли лечить от наслаждения? Между ее ног и правда было влажно - очень хорошо и Нико не смогла отказать себе в маленьком удовольствии, стараясь не издавать ни звука, она ласкала себя совсем не долго, играясь пальцами с набухшим и скользким клитором, кончая с приглушенным стоном, тут же замирая, всполошено выглядывая из-за спинки кресла на заворочавшегося Данте, но мужчина лишь глубоко вздохнул и снова притих. - Нужно прекращать. Возьми себя в руки, Нико, - отругала оружейница сама себя, протягивая руку к салфеткам в бардачке. За лобовым стеклом было совсем темно. Отключенный от электропитания город уснул неспокойным сном, вздрагивая от рычания и топота демонов, что все еще были на свободе, все еще охотились, если не за людьми, то за себе подобными. Нико снова прислушалась, убедилась, что все хорошо и позволила себе отдохнуть, откидываясь вместе с сидением в горизонтальное положение. Сон Гольдштейн прервался шумом воды из душа. Над руинами занимался рассвет. Нико задрала голову и посмотрела на диван, как она и предположила – Данте не было. Видимо мужчина окончательно оправился от ран и решил привести себя в порядок. Девушка прикрыла глаза и сладко потянулась, а потом нехотя сползла с нагретого места, посчитав уместным приготовить кофе. Кофеварка закончила как раз тогда, когда полудемон отодвинул складную дверь душевой. - Доброе утро, - поздоровалась Нико. - И тебе, - отозвался охотник. – Выдашь мне полотенце? - Конечно. Я сварила кофе, если хотите. - Не откажусь. Спасибо, - поблагодарил Данте, забирая полотенце и без стеснения выступая из душевой в чем мать родила, вероятно полагая, что если Нико будет неприятно на него смотреть, то она сама отвернется, а так вытираться и одеваться в мокрой, тесной душевой – не лучший вариант. Мужчина прошествовал к дивану, сел на него и откинулся на спинку, скидывая полотенце на бедра. Николетта же не преминула заценить его задницу, непроизвольно облизывая красивые губы. - Кофе, - девушка протянула чашку полудемону, сама же устроилась со своей в кресле напротив. - Благодарствую, - Данте отхлебнул горячий и черный напиток, отметив, что он без сахара. – Сахара нет? - Есть. А Вы пьете с ним? Я почему-то подумала, что без. Сейчас. - Не надо. Я пью без сахара. Просто спросил. - Проверяете мое чутье? – Нико усмехнулась и Данте ответил ей похожей усмешкой. - Я тебя не смущаю? – Спросил мужчина. - Нисколько. Более того я буду смотреть даже тогда, когда вы начнете одеваться. Задней мыслью Гольдштейн отметила, что наконец обрела свой прежний характер. Живой и здоровый Данте не пробуждал в ней страха, видимо потому, что больше походил на человека, нежели на раненого зверя. Теперь она могла расслабиться и проверить рамки дозволенного. Полудемон выглядел расслабленным, а на ее слова только покачал головой с улыбкой. Не удивительно, ведь ему наверняка не привыкать к вниманию женщин и уж точно нечего стесняться или из-за чего-то комплексовать. Кофе ушел под легкую беседу обо всем, поговорили и о том, кто задел Данте и о других ранениях, не вспоминали только о нетипичном для человека поведении, на которое Нико нарывалась сама. Запястье девушка еще раньше перемотала бинтом, а раны на шее были скрыты волосами. Николетта не хотела заострять на них внимание, не хотела, чтобы Данте винил себя хоть в чем-то, самому же охотнику было достаточно того, что он предупреждал оружейницу не приближаться, остальное – на ее страх и риск. Нико забрала пустые чашки и осталась стоять у своей рабочей стойки, пока Данте одевался. Как бы удивительно это не было, но новый лонгслив Нико достала из сумки Неро с его вещами, это явно была одежда Данте – его размер. Мужчина сказал, что парень наверное просто перепутал и забрал его вещь, когда паковал свои шмотки, но Нико сильно сомневалась, что это было так. Зачем Неро таскать одежду Данте в своей дорожной сменной сумке? Девушка пожевала губу, размышляя, попутно наблюдая, как полудемон деталь за деталью скрывает свое тело под одеждой. - Ну… отдохнули – пора и честь знать. - Заходите еще, мистер Данте, - Нико отсалютовала ему двумя пальцами. - Обязательно. И… тебе не стоило сдерживаться там, на сидении. Уверен с твоим голосом стонешь ты потрясающе, - мужчина улыбнулся ей и спрыгнул со ступенек фургона. Нико замерла с широко раскрытыми глазами, а спустя секунду тихо рассмеялась, краснея аки спелый помидор. - Вот же… - выдохнула она, не в силах контролировать растянувшую губы улыбку. То, что произошло сблизило их с Данте. Она видела его боль, а он слышал, как Нико мастурбирует. Не это ли начало прекрасного романа? Девушка снова рассмеялась, качая головой. - Еще увидимся, Данте, - Нико проводила взглядом фигуру в красном плаще, пока та не скрылась из виду.