Если хочешь

Питерское утро — серое, мокрое и свежее. От этого не менее прекрасное. Тяжелые капли с громким звуком падают на окно, сливаясь в единый и приятный шум, как какая-нибудь грустная и романтичная мелодия, подходящая городу. Особенности погоды всегда удивляли, потому что, даже прожив здесь почти всю свою осознанную жизнь, Антон до сих пор не привык к изменчивости настроения культурной столицы. Вот вам яркое палящее солнце почти на неделю, а теперь давайте-ка немного града, а потом ещё гололед, и… Ну, вы сами поняли о чем речь. Антон Шастун — обычный парень. Вечно бренчит своими браслетами и кольцами, любит музыку и даже немного играет на гитаре, которую выпросил у родителей на четырнадцатилетие. Но самое важное — ему шестнадцать, и он до сих пор не знает, чего хочет от жизни. Банально, не правда ли? Десятый класс, казалось бы, стоит уже потихоньку задумываться об обозримом будущем, но все не так просто. Так много направлений, возможностей и областей, в которые можно податься после школы, что сердце и разум просто вступают в кровопролитную войну, когда парень только мельком начинает размышлять об этом. А это выбор, влияющий почти на всю жизнь. И тебе нужно его сделать, опираясь на очень много факторов. Поэтому парень оставляет этот актуальный вопрос на потом, ссылаясь на то, что времени у него ещё много. Сонно потянувшись на кровати, размяв длинные руки, Тоша (как ласково его называла мама) не торопясь вышел в просторную гостиную, прислушиваясь к звукам в квартире. Телевизор на кухне не включён, и это значит, что отец уже уехал на работу с утра пораньше. Музыки дома тоже не слышится, а поэтому парень сделал простой логический довод — маменька также убежала, определенно оставив сыну что-нибудь вкусное на завтрак, например, блинчики на скорую руку или ароматный омлет. Родителей Шастун любил прям очень. Он старался всегда и получать оценки хорошие, и вести себя прилично, и помогать родителям во всем, поддерживая и подставляя плечо в нужный момент. Да, конечно, недалекий подростковый возраст не прошёл без проблем и недопониманий, но и закончился он на удивление быстро и без пагубных последствий. Воспоминания иногда посещали мысли Антона, заставляя только неловко улыбаться и понимать — он благодарен. За то, что его слушали и слышали, разговаривали, а иногда и ругали. За дело, конечно. Как и предполагалось, на столе лежал готовый завтрак, ещё даже не успевший остыть — блинчики. На пластиковой крышке, которая прикрывала тарелку, ярким желтым пятном приклеена записка, на которой аккуратным почерком (но заметно, что впопыхах) написано от руки:

«Сгущенка и сметана в холодильнике, чай свежий я заварила. Не забудь надеть белую рубашку и галстук! Не опаздывай, люблю, Мама»

и аккуратно выведенное сердечко сбоку. Антон поднял взгляд на часы и осознал — видимо, есть придётся уже по дороге до школы. На кухонных было пятнадцать минут восьмого. Школьная линейка начиналась ровно в восемь, но, учитывая все задержки-передержки учителей, можно было и немного опоздать.

***

Учебный год начался как и всегда, с обычной линейки на свежем воздухе, под серым небом. Дождь благосклонно отступил, но тяжелые тучи буквально давили своим видом, так еще и создавали неприятный парниковый эффект. Многие учителя, ученики и родители действительно радовались в этот день, даже несмотря на погоду. Парень, всегда выделяющийся в толпе из-за своего роста, стоял чуть позади класса, прислонившись к холодной бетонной панели школы. Он не привык обсуждать столь «радостное» событие с одноклассниками и ждал, когда уже наконец все закончится и можно будет вернуться домой. К ребятам он относился нормально, и, наверное, хотел бы подружиться с кем-нибудь, но всегда мялся перед ними и чувствовал себя не в своей тарелке. В восьмом классе он на это конкретно забил, а буквально через полгода к ним, почти что одновременно, перевелись два странных парня.  — Шаст, здарова! — послышался из толпы знакомый голос, и Антон моментально повернул голову, выискивая глазами забавный хвостик среди толпы. Невысокий, армянской внешности друг и товарищ — Сережа Матвиенко. Очень бодрый и веселый парень, который в первый же день своего перевода в эту школу заприметил Антона, шпалу-то эту почти двухметровую, и записал в друзья. Шастун не то, чтобы был сильно против (да и Серый поставил его просто перед фактом и кинул заявку в друзья), но настойчивость парня изначально немного пугала. Ещё и кичка его эта странная, но прикольная. Так и по прошествию времени, они притерлись друг к другу и смотрелись вполне гармонично.  — Привет, как оно? — они пожали друг другу руки, и Матвиенко так же, как и Антон прислонился к стене, хмуро отвечая.  — Да нормально вроде, только не хочется мне переться опять на учебу. — тяжёлый вздох и наигранно печальный голос. — Лучше бы дома отсиделся, честное слово.  — Ты бы бросил меня здесь одного? — Шастун усмехнулся и ткнул парня в плечо, якобы огорченный такими словами. — Не думал, что ты такой жестокий.  — Ты ещё многого обо мне не знаешь, шпала! — Серёжа заразительно улыбнулся, сверкая сощуренными глазами. Умел он делать так, чтобы и Антон, и окружающие чувствовали себя радостно, и даже уютно в компании с ним. Таких людей за километры видно, они всегда идут такие довольные жизнью и собой — точно солнце или вроде того. — Но я, как верный друг, не позволил бы тем красоткам сожрать тебя взглядами. — он указал кивком головы на небольшую кучку девятиклассниц, стоящих рядом с их классом. Те шептались, хихикали и иногда одна из них смущенно посматривала на Антона.  — Ничего они не жрут, отстань. — Шаст нервно прокашлялся, помечая в голове, что влево смотреть больше не стоит, иначе точно не оберется подколов со стороны Сереги. — Кстати, как там Поз? — он попытался перевести тему, как вдруг какой-то глухой звук раздался прям под ухом.  — Придурок, я же просил меня подождать! — недовольно бурчит уже второй знакомый. Как говорится, вспомнишь лучик, вот и солнце. — Привет, Антош. — И сразу полез к нему обниматься, а Шастуну и в радость только. Дима Позов — невысокий парень, всегда в очках и улыбается прямо как Серёжа — заразительно и всегда искренне. Он один из немногих людей, которых Антон подпустил к себе очень близко. Тот знает его всего, от А до Я, хоть и знакомы они всего ничего — полтора года. Димка понимающий, очень тактичный и всегда готов помочь, будь то учеба или вопрос личного характера. Никогда не осудит, но если реально где-то накосячить — то отчитает всяко строже чем родители или соседские бабки на лавочке.  — И тебе привет. — обнимает Позова в ответ, легко стукая по спине. — Чего это ты со своим так строг? — Антон смеется и отходит немного о Димы, наблюдая за этой парочкой.  — Потому что воспитывать надо, вот что. Ты прикинь, — Поз уже более эмоционально начал рассказывать, а Матвиенко только глядел на него и старался сдерживать смех. — я его, значит, жду у подъезда, жду, а он не приходит. Мы с ним ещё вчера договорились вместе пойти, а этот подлец, — он указал пальцем на Серого, — даже не соизволил написать! Я из-за этого придурка даже за цветами Ангелине Дмитриевне не зашёл. И тут Серегу прорывает, он картинно хватается за плечо Антона и, стараясь не сильно шуметь, смеется.  — Извини, что сорвал твой подкат, но хочу дать тебе небольшой совет — она больше по конфетам и таким милым мальчикам как ты. - Сережа назвал его милым? Или Антону причудилось?  — Иди нахер, Серёг! — Позов толкает друга и тот, опять прислонившись спиной к стене, не перестаёт вытирать выступившие слёзы. — Ну Шаст, ну хоть ты скажи ему.  — А я-то что? — он только улыбается, вертит одно из колец на пальце и, смотря на своих друзей, понимает — год будет определенно веселым.