Обожаю тебя (Adore you)

      Коуши занимался лечением другого пациента, когда один из его ассистентов позвал его. «Иду, » -ответил он. Коуши окончил давать своему пациенту немного мази — один из королевских садовников заимел сыпь — и поспешил навстречу к следующему пациенту. Здесь весь в грязи стоял Савамура Даичи, вызывая беспокойство у медбратьев насчёт санитарии. — Опять? — спрашивает он, и Даичи ему улыбается. — Он сказал, что порезался во время тренировки, — сказал один из медбратьев, уже занявшийся очисткой Даичи от грязи, — Она у него на руке.       Даичи подскакивает, как только спирт капает на его рану, помощник медбрата смотрит. — Он просил именно тебя, Коуши. — Приведите его в мой кабинет, как только он будет хоть как-то почище, — строго сказал Коуши, также посмотрев на Даичи, который, кажется, не был против, — Он рискует другими пациентами, давайте не будем повторять того, что произошло ранее. — Ты всё ещё сердишься на меня из-за этого? — спросил Даичи, теперь уже отчасти чистый, и проследовал за Коуши в его кабинет, — Это была просто маленькая зараза- — Из-за тебя одна целая раненая эскадра получила, возможно, смертельную инфекцию. Ты везунчик, они даже выжили, — перебил его Коуши.       Он запер комнату, оставляя их вдвоём наедине в своём кабинете. Он жестом попросил Даичи сесть на постель и начал доставать материалы из открытого стенного шкафа. — Что случилось с тобой на этот раз? — спросил он, держа материалы — спирт, несколько полосок ткани. Он разложил их на маленьком столике справа рядом с постелью и сел напротив Даичи. — У меня была маленькая игра с Куроо, — ответил Даичи и зашипел от боли, когда Коуши закатал его рукав, задевая и открывая порез. Коуши осмотрел рану, кивая в знак того, что Даичи мог продолжить, — Проигравший будет должен выполнить что угодно, что скажет победитель, это должен был решить быстрый поединок. — Куроо всегда был намного изящнее, чем ты, — прокомментировал Коуши. Он пристально смотрел на рану на руке Даичи — это мелкий, тонкий порез с минимальным кровотечением. — В твоём ранении нет ничего серьёзного, только просто порез, так что тебе не понадобятся швы. Я прочищу его, а затем перемотаю, хорошо? — Даичи легонько кивнул, и Коуши потянулся, чтобы взять свои материалы. Он подаёт чистую ткань Даичи, который быстро понимает, что делать. Он вгрызается в сложенную ткань и готовится сам. Коуши смачивает другую тряпку в спирте и подносит ее к ране. — Ты готов? — спрашивает он, и Даичи быстро кивает. Ткань во рту приглушает его болезненный стон, когда Коуши очищает его рану. Это закончилось также быстро, как и началось, и Коуши улыбнулся, — Это было не так уж и плохо, — Даичи бросает короткий взгляд, вынимая ткань изо рта. — Я удивлён, что ты к этому не привык, — продолжает Коуши, теперь уже делая повязку на рану.       Они оба молчали, и Коуши сконцентрировался на своей работе. Оборачивая рану, он не замечал мягкого взгляда, который дарил ему Даичи. — Эй, — нарушил тишину Даичи. Коуши делает последний узел на повязке. — Да? — спрашивает он, его голос мягкий, и смотрит на него. Даичи на мгновение теряет дар речи — он выглядит спокойным и расслабленным.Он прекрасен, это всё, что смог подумать Даичи о состоянии Коуши, в то время как он не испытывает стресса в лазарете, занимаясь с медбратьями и пациентами. В комнате, где только они, Коуши выглядит ещё более красивым. — Я проиграл поединок, — сказал он через некоторое время, — В связи с этим, Куроо приказал мне сделать кое-что. — И что же? — спрашивает Коуши. Его взгляд опускается, и он начинает убирать свои материалы. Он поднимается со стула и уносит их в шкаф. Внезапно смущённый Даичи посмеивается. — Нет, не обращай внимания. Мне не следует.       Коуши посмотрел на него с любопытством. — Даичи, мы знакомы на протяжении нескольких лет, и я лечу твои раны, возможно, даже дольше. Ты знаешь, я никогда не буду судить. — Я знаю, — засмеялся он, и Коуши не может не сравнить это с прекрасной мелодией, — Вот почему, я считаю, что это не подходящий момент, — но Даичи верит, что сейчас самое подходящее время, сейчас или никогда он уже не обретёт уверенность в этом. — Даичи, — выражает недовольство Коуши, — Просто скажи мне, что- — Куроо сказал мне признаться прекрасному старшему медбрату в своих чувствах.       Коуши застывает, и бутыль со спиртом почти выскальзывает из его пальцев. Даичи не может видеть, но его глаза были широко раскрыты, а щеки стали светло-розового оттенка. — С-старший медбрат? — он заикается, не двигаясь с места.       Старший медбрат? Но не является ли Коуши старшим медбратом? Нет, думает Коуши, это не может быть он, Даичи, вероятно, имел в виду Кенму или Тадаши. — Коуши, — голос Даичи ровный, и Коуши сосредотачивается на его голосе, всегда такой успокаивающий и утешительный. Коуши рассуждает про себя. — А старший медбрат относится к кому?       Он пытается сохранять спокойствие в голосе — почему Коуши так напуган, настолько нервничает? Это явно он, он старший медбрат. Признание должно радовать его, но он чувствует, как его сердце бешено бьется, и его руки начинают слегка дрожать. Он кладёт материалы на стол прежде, чем они разобьются, и даже тогда он не может посмотреть в лицо Даичи. Даичи смотрит на него со своего места на кровати, и он благодарит богов свыше, что Коуши не видит, как он трясется с покрасневшими щеками. Он делает глубокий вдох. — Кто еще это может быть, если не ты?       Коуши оборачивается, и даже когда Даичи напуган всё, о чём он может думать это его — его красота, его элегантность, его мастерство и всё, чем он является. — Ты действительно это имеешь в виду? — голос Коуши такой тихий, что Даичи едва его слышит. Это разбивает его сердце, видеть его сомнение и неуверенность — потому что из всех сомнений в мире Даичи, Коуши — единственное, что он знает. Он может быть не уверен в своем мастерстве рыцаря, он может быть не уверен в своей цели, не уверен в том, кому он служит- Но это никогда. Никогда не Коуши. — Я кто угодно, но не лжец, — отвечает Даичи, — Мы знаем друг друга так давно, чего ты ожидаешь от меня? — Коуши слегка улыбается на его ответ. — Ты лучше не разыгрывай меня, — говорит он в ответ, направляясь к нему. Кажется, Коуши колеблется, но голос Даичи снова становится твердым. — Коуши, иди сюда.       Как только он оказывается прямо перед ним, Даичи, обвивая своей нераненной рукой, сажает Коуши на колени. — Разыгрываю тебя? Коуши, я никогда не смогу.       Поцелуй был мягким, это их первый в конце концов. Это заставляет Коуши задуматься о том, можно ли это даже считать поцелуем, потому что это похоже на то, что их губы просто касаются друг друга, перед тем как немного отодвинуться. — Меня отправят сражаться, — говорит Даичи, — Я буду рисковать своей жизнью на передовой, и в следующий раз, когда ты увидишь, я могу быть трупом, готовым к захоронению. И даже если я вернусь живым, что гарантирует, что я буду в здравом уме? Я причиню тебе горе, я причиню тебе грусть. — Тебе будет больно, — отвечает Коуши, — Ты будешь ранен в бою, ты устанешь сражаться, ты будешь хотеть мира, — он кладет руки на грудь, — Но как медбрат и твой любовник, я исцелю тебя. Я всегда буду занят, практически живя в клинике, но я всегда буду тем, что исцелит тебя. — Я тебя обожаю, — произнёс он после небольшой паузы, и глаза Даичи никогда не отрывались от его взгляда, — Я знаю тебя много лет, но это только начало. Наше начало.       И они снова целуются, медбрат и рыцарь, которые знают, что проблемы, с которыми они сталкиваются, и обязанности, которые они выполняют, вызовут у них горе и проверку их здравомыслия. Все же их любовь будет держать их заземлёнными, потому что Даичи будет там, чтобы защищать и служить Коуши, и Коуши будет там, чтобы поддерживать Даичи, чтобы исцелить его.