Судьба на лезвии ножа

POV Реборн Медленно открываю глаза. Свет, пробивающийся сквозь жалюзи, заставляет жмуриться. Морщусь и вновь пытаюсь осмотреться вокруг. Потолок белый. Стены бежевые. Вокруг кто-то суетится. Они в белых халатах. Врачи? Значит, я все же был прав на счет больницы. Они что-то кричат и передают. И только один человек остается спокоен. Стройный шатен с большими карими глазами и творческим беспорядком на голове. Я невольно залюбовался врачом, не заметив, как другие покинули палату и мы остались одни. - Здравствуйте, я ваш лечащий врач, Савада Тсунаеши,- мягко улыбнулся парень. Почувствовав легкий, приятный запах, я ошарашенно подумал: «омега»! А шатен все также мягко улыбался, ожидая моей реакции. - Аркобалено Реборн, - представился я, хотя, наверняка, он уже знает мое имя. Так состоялось наше знакомство, и началась моя жизнь в больнице. Были процедуры и осмотры. Вскоре мне разрешили вставать с кровати, но передвигался я только в палате. При малейшем неправильном или резком движении, голова жутко начинала болеть. Но самым ожидаемым для меня был приход Тсунаеши. Он каждый день заглядывал ко мне в палату, спрашивал о самочувствии. Сначала все было до тошноты формально. Он кивал на мои ответы, прописывал какие-то новые препараты, если что-то было не так, а потом уходил. Недели через две после того как я очнулся, мы как-то разговорились. Близился уже вечер и насколько я знал, у него должна была быть ночная смена. Мы проговорили до поздней ночи, и если бы не привезли в больницу какую-то бабусю с сердечным приступом, проговорили бы еще больше. Тсунаеши оказался совсем не таким, каким выглядел на первый взгляд. Сначала я подумал, что просто обознался, что он омега, ведь как я позже узнал, он нейрохирург! Таких как он вообще редко можно во врачах встретить (даже в детских), а тут врач и еще какой! Молоденькая медсестра мне проболталась, что только из-за своей упертости он все еще не главврач. Но это еще не все. Он производит впечатление серьезного человека, а на деле… неуклюжий, растрепанный и добрый парень с познаниями почти во всех областях. Мы часто говорили с ним, и за это время, он не поддержал со мной разговор только о политике. Когда я заговорил с ним о машинных моторах, он ответил: «Да чего там разбираться-то? Они как пациенты, только без капризов, и анестезии не надо». Редкость, заиметь такого собеседника и друга среди омег. Я, на самом деле, не особо люблю омег. Они все тупые и дурные. Думают, что раз они «слабый пол», то учиться не надо, ведь альфы все за них сделают. Я не спорю, есть те омеги, которые не входят в число «тупых», с некоторыми я даже работаю, но все равно они мне не нравятся, но Савада – исключение. Бывало, что за беседой и жасминовым чаем, мы засиживались допоздна, но никто из нас этого не замечал. И я начал чувствовать, как влюбляюсь в этого парнишку. От него исходил приятный запах кофе с молоком, который я любил. Он всегда мягко улыбался, иногда лишь своими большими карими глазами. У него приятный голос и холодные пальцы. Когда он осматривает меня, я всегда невольно вздрагиваю. Его прикосновения приятные. Не нежные, не осторожные, а какие-то… родные. Я заказывал в одной знакомой фирме цветы, подарки для него, но, правда, делал это анонимно. Но Тсунаеши не замечал. Лишь раз сказал мне, что у него появился тайный поклонник, и больше не поднимал эту тему. Было немного обидно, но уж пусть лучше так, чем никак. День выписки неумолимо приближался, независимо от моего желания остаться его пациентом навечно. Но вдруг...

***

POV Тсунаеши - Здравствуйте. Я ваш лечащий врач, Савада Тсунаеши, - я мягко улыбнулся пациенту. Было видно, что он удивился, когда принюхался. «Конечно, странно, когда твой врач омега», - ехидно подумал я, но не подал виду. - Аркобалено Реборн, - представился он. Так началось наше знакомство и моя жизнь около этого странного альфы. Реборн на удивление быстро поправлялся. Я проводил осмотры, отправлял его на процедуры и сдачи анализов. Через некоторое время, я разрешил ему вставать, но строго велел ходить только по палате. Он еще не совсем окреп, и его часто мотало из стороны в сторону, когда он стоял. Последствия тяжелой операции и особенность его организма, что поделать? Я заходил к Реборну каждый день, спрашивал о самочувствии, прописывал новые лекарства. Все было формально. Простые отношения между врачом и пациентом, но потом, все изменилось. Мы как-то неожиданно для меня разговорились. Я даже не помню какой вопрос он мне задал. Слово за слово, и вот я уже сижу на стуле около его койки, и мы говорим обо всем. Политика, экономика, медицина, литература, история… Темы менялись одна за другой, и если бы не привезли пожилую женщину с сердечным приступом, мы бы проговорили с ним до утра. После этого вечера все стало для меня другим. Аркобалено оказался неплохим мужчиной, хорошим собеседником и добрым другом. Ну, в смысле, знакомым. Серые будни в больнице больше не казались такими унылыми. Привычный чай становился слаще, когда я пил его вместе с ним. Я чувствовал, что нашел человека, который сможет понять все. Нет, я не спешил рассказывать ему о себе, да и вряд ли вообще расскажу. Просто, если придти к нему и просто нечаянно вздохнуть, он уже понимает, что что-то случилось. От альфы очень приятно пахло. Свежо, ненавязчиво. Едва уловимый запах свежескошенной травы напоминал мне о моем летнем домике за пределами города. Реборн завораживал меня. Он не был похож на остальных, только вот ничего романтического я не чувствовал к нему. Для меня он был пациентом, другом, интересным собеседником, но не более. Мне начали приходить подарки. В основном это были цветы и различные безделушки (которые очень мне нравились). Однажды я рассказал об этом Реборну. У него было такое разочарованное лицо, что мне стало не по себе, и этой темы я больше не поднимал. Он все больше креп и я понимал, что вскоре нам нужно будет распрощаться друг с другом. День его выписки неуловимо приближался, как вдруг… - Тсунаеши-сама! – в кабинет вбежала медсестра. – Реборн-сан потерял сознание!