Mirage

Глаза Миран мгновенно расширяются от удивления. Именно в этот момент Чонгук зашел. В момент, когда она была в шаге от высвобождения из этой квартиры, стены которой приелись до тошноты. — Я конечно рад, что малыш Тэхен оказался в паре секунд от победы, но он забыл самое главное, — Чон облизнул губы. — Что я всегда на шаг впереди. Тэхен щурится и закрывает собой Миран, рукой нащупывая ее ладонь. Девушка хватается за руку мужчины и крепко сжимает. Ее потряхивает от волнения, а каждое слово Чонгука врезается в голову. — Potrebbe essere stato diverso*, — брюнет натянуто улыбается, вытаскивает пистолет, и сняв его с предохранителя, целится прямо в голову Кима. — Ты не выстрелишь, — уверенно говорит Тэ, но Чонгук лишь хмыкает и пожимает плечами. — Ты псих, но не настолько, чтобы убить меня. — Ты так уверен в своей ценности, что меня начинает тошнить, — кареглазый подходит ближе. — Вот только я не люблю, когда трогают мое. — Она не вещь, Чонгук. Оставь ее в покое. — Тэхен говорит спокойно, и будто не боится, что дуло пистолета направлено меж глаз. — Мне казалось, что в наших перепалках решения и заключения произносил я, — Чонгук нахмурился и опустил пистолет. — Если ты сейчас же не покинешь мое здание, то я выстрелю и глазом не моргну. Отличный шанс, чтобы свалить, твою мать. — Чонгук, хватит… — блондин поджал губы. — Вот именно, хватит, — Гук мгновенно выстреливает в плечо Кима, и тот, поморщившись, падает на колени. Кровь мгновенно просачивается через белую рубашку. Миран вскрикивает и подходит к Тэхену. Она присаживается рядом с ним и растеряно смотрит, не в силах что-либо сделать. Перед глазами все плывет, и кажется, будто это ее ранили. Ким пытается сфокусироваться на ране, но не может из-за нахлынувших слез. — Я предупреждал, — Чонгук хватает Тэхена за воротник и впечатывает в стенку. Тот смотрит глазами, полными ненависти, и в них нет не намека на боль. — Миран, ты хотела задать ему вопрос при встрече. Может… Спросишь? — кареглазый убрал пистолет, и сложив руки на груди, хитро улыбнулся. — Он ранен, а ты хочешь, чтобы я вопросы задавала?! — девушка расстегнула пуговицы на белой рубашке Тэ и приспустила ее. Рана была довольно глубокой, и кровь не прекращала идти. — Срочно нужно ехать в больницу. — Не переживай. Чондэ позаботиться об этом, — охранник мгновенно подошел и молча кивнул, ожидая распоряжений Чонгука. — Миран, я в порядке… — Тэ глубоко вздохнул и слабо улыбнулся. Он обхватил другой рукой запястье девушки и крепко сжал. — Что ты хотела спросить? — Господин Чон… — Чондэ нахмурился. — Да, забирай, — Гук отошел в сторону, чтобы мужчина мог забрать Кима. Миран побежала за ним, но Чонгук схватил ее и вжал в стенку, ногой блокируя все дальнейшие действия. Девушка громко закричала, но Чонгук влепил ей пощечину, звук которой разлетелся на весь коридор. Место удара сразу же стало красным, а на глазах Миран застыли слезы. Миран не помнит, сколько прошло времени с того момента, как Чонгук ушел, сказав, что вернется ближе к ночи. Где он и что делает — Ким не знает. Знает только, что нужно скорее выбираться отсюда и искать Тэхена. Брюнетка надеется, что Чонгук, как и обещал, доставил Тэхена в больницу. Жаль только, что она так и не успела расспросить его о связи с Чоном. Хоть Чонгук и выстрелил, то сразу же пригласил охранника, который отвез Тэ. Получается, что смерть Кима ему ни к чему, иначе бы он сразу же выстрелил прямо в сердце, не давая и единственного шанса на спасение. Слишком много мыслей вертится в голове, и от этого неприятно давит на виски. Перед глазами все плывет из-за усталости и шока, а ноги ватные, потому встать с дивана категорически тяжело. Телевизор тихо играет на фоне, чтобы разбавить угнетающую тишину вокруг. Одна из работниц Чонгука приходила и принесла ужин, состоящий из стейка, апельсинового сока и салата, но Миран даже не притронулась к еде. Тошнило жутко. Солнце зашло слишком быстро. Девушка даже не успела полюбоваться единственной радостью в этой угнетающей и идеально чистой квартире, а именно — закатом. Тут он словно на ладони. Такой красивый, что хочется смотреть на небо без остановки. Из-за расположения дома Ким, наблюдать закат выходило крайне редко. Дверь хлопнула, и Миран сразу же вжалась в диван, не поднимая голову. Чонгук зашел вовнутрь и осмотрелся, а когда заметил еле заметную девушку, то подошел и сел рядом. — Я понимаю, что ты злишься… — начал он. — Но это не повод вот так вот себя вести, Миран. — голос звучит отточено и спокойно. — Вести как? Ты не даешь мне уйти, стреляешь в Тэхена, а затем ударяешь меня по лицу. Я должна броситься тебе на шею? — Миран говорит равнодушно, и старательно делает вид, что все это ее ни капли не задевает. — Я не хочу отпускать тебя, — звучит сухо и как-то неискренне. — Ложь. Хотя я не знаю, зачем ты держишь меня тут. Я бы могла понять, если бы ты втрахивал меня в кровать каждый вечер, но ты ничего не делаешь. Просто держишь меня тут и приходишь под ночь. Я не знаю, что именно заставило тебя запереть меня тут, но меня это совершенно не устраивает. — Ох, — мужчина глубоко вздохнул. — Зря ты подняла эту тему, потому что я хочу раздеть тебя прямо сейчас. — Чонгук, — Миран наконец-то повернулась к нему и подняла глаза. Ее взгляд уставший, безнадежный и потухший. — Что связывает тебя и Тэхена? — Ты так хочешь узнать это? Интересно же, почему? — Чонгук наклонил голову набок и приподнял брови. — Потому что не понимаешь, почему я не трогаю Тэхена? Ким ничего не сказала, лишь кротко кивнула в знак согласия. — Ким Тэхен с самого детства был окружен заботой и любовью. Я завидовал, потому что сам этого не имел… — он облизал пересохшие губы. — Мы дружили почти с пеленок, потому что мой отец был прочно связан дружескими узами с господином Кимом — отцом Тэхена. Миран напряглась. Как такие два непохожие друг на друга мужчины вообще могли дружить? В голове не укладывалось, потому что Чонгук до ужаса холодный, жестокий и высокомерный, а вот Тэхен — добрый, отзывчивый и немного напуганный. Но она не перебивала и внимательно слушала дальше, наблюдая за тем, как Чонгуку тяжело дается этот рассказ. Но он не останавливается и продолжает. — Я не то, чтобы люблю делиться подобными вещами, но раз тебе так любопытно… — но Чонгук не успел договорить, потому что в квартиру ворвался охранник. Он выглядел обеспокоенным, а капельки пота стекали по испуганному лицу. Чон сразу же подорвался с места и вопросительно посмотрел на мужчину, сместив брови к переносице. — Господин, Чон Енхе пришел. Он попросил вас спуститься вниз. Лицо Чонгука не дрогнуло, а вот кулаки мужчина сжал сразу же. Явно напрягся, но не выдавал этого на лицо. Таков Чон Чонгук — скрывает все за бездушием, когда сам сжимает руки до побеления кожи. Чонгук ничего не сказал. Бросил такой же взгляд на Миран, а затем скрылся за громко хлопнувшей дверью. Девушка снова осталась одна, погрузившись в свои мысли. В комнате сразу же стало пусто и даже одиноко. Ким подошла к окну, и раскрыв его, облокотилась на подоконник. Город все так же не спал — шумел. Фары машин красиво освещали дорогу, а приятный шум города не заставлял потеряться в одиночестве. Холодный воздух заставлял пошире раскрыть глаза, а ветерок приятно обдувал лицо. В такие моменты и вправду хотелось жить. — Он не сказал, зачем я ему понадобился? — Чонгук убрал руки в карманы черных брюк, внимательно рассматривая обеспокоенное лицо охранника.- Сказал что-то конкретное? — Нет, господин. Он выглядел совершенно спокойно и просто попросил позвать вас. Но не знаю, насколько его внешнее спокойствие отражает действительность. Енхе стоял у огромной черной машины. В руках у него была темно-коричневая трость, которая упиралась в идеально чистые лакированные туфли. Он перебирал ее в руках, внимательно разглядывая образ только что появившегося мужчины. — Ты не заставил себя ждать, — звучит хрипло, но довольно стандартно, если учесть возраст. — Слышал, что ты встречался сегодня с Минджэ. Не должен же я пропускать такие визиты. — Да, правильно, сэр. Не должны, — голос Чона звучит размерено, но в небольшим сожалением. — Все получилось настолько спонтанно, что я не смог вам сообщить. Я был очень занят с поставщиками целый день. — Чонгук-а, я же говорил тебе, что у тебя не может быть ничего дороже меня. В конце концов, я единственный, кто у тебя остался, — голос звучит саркастически обиженно. — Думал, что ты все-таки ценишь своего старого деда. — Конечно, ценю. Не подумайте превратно — я правда был занят. Да я и не думал, что встреча с Минджэ так важна для вас. — Так же слышал, что Тэхен объявлялся. Он в порядке? — В полном. — Рад слышать. Пригласишь в дом, или же у тебя уже есть планы? — старик наклонил голову, рассматривая обувь мужчины напротив. — Выглядишь сумбурно. Я отвлек тебя от чего то? — Нет, ни в коем случае, — Чон слабо улыбнулся, подойдя чуть ближе. — Я заеду на следующей неделе, когда у тебя будет следующая поставка. Среди высших слоев общества состоится огромный праздник в честь возвращения Инима из Японии. Правда, повод глупый, но напиться лишний раз среди элитного общества никогда не будет лишним, — он улыбнулся, но заметив хмурый взгляд брюнета, продолжил: — Не переживай. Тэхена там не будет. Я не собирался его звать, тем более, он простой криминалист. Как бы раньше он не был объектом внимания — сейчас его помнят единицы. — Я рад, что вам не нужно объяснять, почему я не хочу видеть его там, — Чонгук вынул руки из карманов и наконец-то расслабился в окружении старика. — Я приду не один. Возьму девушку. — Ох, и кто же она? Обычно ты никогда не водишь девушек с собой. Неужели ты нашел кого-то достойного? Чья она дочь? — Ким Енну, — отрезал кареглазый. Старик нахмурился и крепче сжал трость, посмотрев на внука пронзительным взглядом. — Неожиданно. Однако, я не против того, чтобы на этом мероприятии некая дама составила тебе компанию. Позже расскажешь, как ты вышел на нее, а сейчас, увы, мне пора, — он прокашлялся. — Не забывай о том, кто ты есть и не теряй голову из-за чувств — единственное, что прошу тебя сделать. — Отец сказал бы так же. Поверьте, мне не зачем привязываться к девчонке. Все это — непостоянно. Развлечение, так скажем. — Хорошо, — он пожал руку Чонгуку. — Буду с нетерпением ждать нашей встречи. Он прошел за машину, и усевшись за передние сиденье рядом с водителем, хлопнул дверью. Чонгук выдохнул, поправил пиджак, и, кивнув, ушел обратно в здание. Миран просидела у окна все-то время, пока Чонгук отсутствовал. Вообще, было очень интересно, куда он так метнулся и кто такой этот Чон Енхе. Но она не спросит — не ее дело. Чонгук открыл дверь в спальню Ким. Он оперся спиной о косяк двери, не решаясь зайти вовнутрь. — Тэхен — мой брат, если быть точнее. Моя мать встречалась с отцом Тэхена все время, когда мой находился в Японии. И поначалу все думали, что Тэхен — сын моего отца, но позже все всё узнали. — Чонгук прикусил губу. — Через год родился я, однако моя мать всегда больше опекала Тэхена. Я же был «развлечением» отца, когда он находился дома. А дома он был довольно редко. Миран не поворачивала голову. Она внимательно слушала, пытаясь впитать каждое сказанное Чонгуком слово. Они — братья? Или Чонгук слишком красиво врет. Девушка сжала руки, потупив взгляд в окно. — Тэхен помог мне оклематься после смерти родителей. Был со мной, пока я в тайне убивал людей. Потом он втянулся со мной в это дело, проработал три года, а затем жестко предал меня и подался в полицию, очистив свое имя за счет своего богатенького отца. Звучит слишком нереалистично, верно? Чонгук нахмурил черные брови, а затем достал из кармана пачку сигарет. Едкий дым мигом заполнил комнату. — Ты врешь, — Миран повернулась к нему лицом, смотря исподлобья. — Звучит слишком бредово даже для меня. Интересный сюжет, жаль, что выдуманный. — Миран, люди слишком хорошо прячут свое лицо за масками приличия. Все мы полны гнили. И как бы ни старались скрыть своего истинного лица — все всегда выползает наружу. Если тебе больше нравится верить в то, что Тэхен — хороший человек, я не вправе отговаривать тебя от этого. Просто в тот момент, когда он предаст тебя — рядом будут твои враги. — Чонгук сделал затяжку, а затем выпустил клубок дыма изо рта. — И ты подумаешь дважды о том, кому лучше верить. Лучше слышать ужасную правду, чем приятную ложь. — Людям свойственно меняться. Ты же тоже не всегда был таким, Чонгук, — Миран говорит уверенно, будто знает все. — И даже если Тэхен помогал тебе, сейчас он — другой. Он опомнился и начал работать на нормальной работе. Он помогает людям, Чонгук! — Настолько помогает, что прикрывает все мои злые делишки, — Чон усмехнулся, потушил докуренную до фильтра сигарету, и наконец-то подошел к девушке. Чонгук наклонился к ней, из-за чего расстояние между их лицами заметно сократилось. Он смотрит прямо в глаза. В них — искорки и нескрываемое удовольствие. — Я знаю об этом. Это… Это другое! Чонгук громко засмеялся. Смех раздался эхом в комнате. Миран отпрянула в сторону, ударившись копчиком об подоконник. Неприятная боль сразу отдалась во все тело, из-за чего Ким стиснула зубы и потерла место удара. — Другое? Он убил кучу людей, прикрывает своего брата, который мог сесть в пожизненную тюрьму сто раз, а так же… — Чонгук ухмыльнулся и задрал двумя пальцами подбородок Ким. — Не уберег тебя, когда прекрасно мог это сделать. — Он знает… Его грызет совесть за это, — девушка опустила ресницы вниз, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Совесть и трусость, в сущности, одно и тоже. «Совесть» — официальное название трусости, — он облизнул губы. — Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея» — едва слышно произнесла Миран. — Верно подмечено, малышка. Чонгук улыбнулся, и, наклонившись, едва коснулся пухлых губ девушки. Приятное тепло отдалось по всему телу, из-за чего он снова накрыл желанные губы своими, втягивая в более страстный поцелуй. Миран уперлась руками в накаченную грудь, но Чонгук лишь сильнее прижал ее к себе, одной рукой обхватывая за тонкую талию, а другой все также придерживая за подбородок. От Чонгука пахнет дорогими духами, его кожа — бархатная, на удивление для убийцы. Руки крепкие, а губы — мягкие и упругие. Звуки поцелуев не слышны из-за слишком громкого шума на улице, однако Миран слышит все, а так же чувствует, как руки Чона активно поглаживают спину и останавливаются на талии, все крепче сжимая ее в своих больших ладонях. Ким понимает, что поступает неправильно, но отдается, и начинает отвечать на действия мужчины. Она делает кольцо из рук и обхватывает ими талию Чона. Глаза прикрывает и поддается вперед, активно играясь то с верхней, то с нижней губой. Чонгук отстраняется слишком быстро, из-за чего Миран мгновенно чувствует пустоту в груди. Девушка удивленно смотрит на него. Глубоко дышит, грудь вздымается, а губы немного приоткрыты после поцелуя. Ей кажется, что над ней пошутили. Решили проверить, позабавиться. Внутри все непроизвольно сжимается. Ким смотрит в глаза напротив, пытается найти ответ, которого по сути нет. Чонгук усмехается, гладит ее по щеке и выходит из комнаты. Внутри Миран вспыхнуло что-то новое. Она не могла объяснить всего, но частое сердцебиение заставляло задуматься. Возможно, долгое отсутствие парня сказалось, ну или эта квартира слишком на мозг давит, но то, что сейчас произошло, не может остаться в ее памяти незамеченным. Скорее всего, для Чонгука — это игра. Он не подумал ни о чем. Просто сделал так, как захотел. Миран же всегда относилась к таким вещам с особой осторожностью. Всегда выбирала парней тщательно, и прежде чем целовать их — искала в глазах доверие. Не то, чтобы Чонгук внушал его. В голове явно что-то щелкнуло, потому что то, что произошло — не поддается никаким объяснениям. Миран плохо, потому что даже открытое окно не помогает унять жар во всем теле. Лицо явно красного оттенка, никак иначе. Это неправильно, но Чонгук словно искуситель, поддаться которому так и хочется. Хочется отдаться в плен его глаз снова и снова, нырнуть в этот омут с головой, и при большом желании никогда не всплывать. Однако, Миран тоже не глупая. Это — пройдет. По-другому и быть не может. Сейчас нужно быть с братом, найти Тэхена, который сегодня пострадал от рук того самого искусителя, но сейчас в голове нет ни одной мысли по этому поводу. В голове на повторе: Чонгук-Чонгук-Чонгук.

***

Тэхена отвез охранник Чонгука. Он провел с ним в палате весь вечер, а так же ночь. Не отходил ни на шаг, приносил ему воды и выполнял все поручения медсестры. Ким же долго брюзжал, говорил, чтобы он свалил, однако знал, что не уйдет же. Если Чонгук поручил — значит до конца. Мужчине вытащили пулю, обработали и зашили рану. Процесс для его работы — обыденный, и ничуть уже не больной. — Ты можешь уже уйти? Я в полном порядке. Хочу побыть один, — хриплым голосом произносит Тэ, повернув голову в сторону мужчины. — Скажи своему боссу, что меня уже выписали и я дома. Сейчас, черт, час ночи. Иди уже. Тот не сказал ни слова. Молчит, но внимательно слушает, сжимая в руках какую-то книгу. — Вас выпишут домой утром. Я побуду с вами до этого времени. Господин приказал мне. Не имею права ослушаться, — наконец отозвался тот, на что Ким закатил глаза. — Пуля прошла довольно глубоко. Лучше не делайте резких движений. Нана весь вечер звонила Тэхену, пыталась узнать, где он, однако все по стандарту — абонент временно не доступен. Перезвоните позже. Енджун обеспокоенно ходил по дому, старался выпытать все у Наны, но та начала заливать в уши сказки про колобка, из-за чего Ким почти сразу же заснул. Внутри все сжималось из-за беспокойства. Нана знала о «плане» Тэхена, и до последнего думала, что Чонгук не убил его. Ну не мог же он просто так умереть. Сообщили бы уж, наверно. Раздался телефонный звонок. Нана, которая заснула на диване, подскочила и подбежала к телефону, сразу же нажав на кнопку «принять вызов» — Тэхен, твою мать, где ты? — девушка не кричала, потому что рядом спал Енджун. — Я все нервы истрепала. Думала уж, что ты сдох. Где ты? — Нана, тише, — Тэхен говорит с хрипотой в голосе. — Я в Каннамской больнице. Чонгук подстрелил меня, однако, сейчас я в палате с его охранником. Я расскажу тебе все завтра. Можешь забрать меня на машине? — Да, конечно, — устало ответила О, потирая свободной рукой переносицу. — Я не буду сейчас читать лекции о том, что ты поступил бездумно. Все и так знаешь. Пришли мне только адрес СМС, потому что я в душе не чаю, где эта больница находится, — девушка выдохнула. — Будь острожен. — Хорошо, — ответил на все Ким.

***

Чонгук переоделся в более домашнюю одежду, а именно — черные шорты и белая футболка размера на три больше его самого. Он сидит на краю кровати, лениво листая прочитанные страницы книги. В другой руке — стакан красного вина, который наполняется каждые две минуты. Комната проветривается, потому слышится приятный ветерок, который изредка подувает, перелистывая самостоятельно страницы. Чон понимает, что сейчас Миран в полном смятении. Он, на самом деле, и целовать ее не хотел. Просто так получилось. Брюнету кажется, что мир остановился на одной малозначительной девчонке, потому что не понял, когда успел привязаться. Не то, чтобы они стали друзьями за это время, да и вместе не были почти. Отвечали колкостями и злостью. Самое ужасное в жизни — это привязанность, потому что мы не знаем, когда человек захочет от тебя отказаться. Под все эти размышления Чонгук не заметил, как в комнату постучали. Дверь уже успела приоткрыться, и когда мужчина повернул голову, то заметил в проеме Миран. Она стояла, поджав губы. Видно, что ей — неловко. Чонгук приподнимает брови, внимательно рассматривая ничем не прикрытые длинные ноги. — Зачем ты поцеловал меня? — вот так открыто в лоб. — Этому должны быть какие-то объяснения? — мужчина усмехается и наклоняет голову на бок, отпивая из бокала красную жидкость. — Я получаю все, что хочу. Никто мне не указ, и никто не способен меня остановить в моих желаниях, понимаешь? Даже если им являешься ты. — Ты странный… — Тебе не нравятся странности? — он поставил бокал на тумбу, а книгу закрыл. Чонгук встал с кровати, и внимательно принялся вновь разглядывать прикрытое только шортиками и топом тело. — Нет, не нравятся, — звучит довольно твердо, но Чону смешно. Мужчина приподнял брови, а руки скрестил на груди. Его глаза немного пьяные, а речь довольно развязная и расслабленная. Он будто полностью обнажен, будто открыт, как книга. Чонгук прищурился, и облизнув верхнюю губу, сказал: — Я так не думаю.