Разбитое стекло

Дазай медленно открыл глаза. Всё его тело ощущало странную легкость, а в голове было подозрительно пусто. Он не помнил, ни где он находится, ни как он туда попал. Он лежал на полу, в темном и тихом туннеле. Осторожно поднявшись, он едва не стукнулся обо что-то головой. Крышка люка! Не успела его рука коснуться её поверхности, как его буквально снесло вихрем нахлынувших воспоминай. Ловушка, его просчёт, и Чуя, заливающий всё вокруг своей кровью, толкает его в тайный проход портовой мафии, спасая от взрыва. Чуя! Дазай пошатнулся от охватившего его ужаса. Неужели он погиб? Погиб по его вине? В голове эхом зазвучала, когда сказанная напарнику фраза: «Разве мои планы когда-либо проваливались?». Чуя безропотно рисковал жизнью, доверяя ему. Несколько вздохов Дазай безуспешно пытался подавить переполнявшие его эмоции. С силой толкнул крышку люка. Та не поддалась, видимо заваленная сверху обломками. Он осмотрелся. Этот проход мафии был ему не знаком. Но это не значило, что он не сможет здесь сориентироваться. Он найдёт и уничтожит того, кто был за это в ответе, чего бы это не стоило. Всё началось с пришедшего в агентство письма от Мори, где он, не указывая причин, просил Дазая быть осторожным. Это заставило его навести справки о происходящем в городе, но ничего необычного ему найти так и не удалось и, со временем, он забыл об этом. Пока однажды вечером взрыв не разнёс на кусочки здание, мимо которого он шёл. Только его отличные рефлексы и дар Йосано позволили избежать жертв. Следующим ходом врага был яд, подсыпанный в еду ему, Куникиде и Ацуши в их любимом кафе. Все эти нападения были проверкой. Его испытывали, искали слабые места, прощупывали предел возможностей. Дазай уже давно не боялся потерять жизнь и на эти покушения ему было бы плевать, если бы это касалось только его. Но враг не чурался любых методов, так что под угрозой оказывались все, кто был рядом. Поэтому, когда пришло неподписанное приглашение, явно являющееся ловушкой, он пошёл. Не смотря на все усилия, узнать что-либо о нападавшем ему не удавалось. Он не оставлял улик или свидетелей. Так мог действовать лишь один человек - глава мёртвого дома. Опаснейший из всех врагов. Дазай больше не мог позволять ему играть с жизнями дорогих ему людей. Расчёт был прост: несколько слов ,,случайно'' брошенные встреченному по дороге Хиротсу и через несколько минут после назначенного времени на встречу ворвался Чуя. Простой, отработанный ход, и идеальные напарники снова вместе, вдвоём способные на что угодно. «Как я мог так ошибиться?» С трудом подавляя чувства, думал Дазай. От мыслей о Чуе, предательски закололо в груди. Его дорогой Чуя, которого он знал от кончика волос, до мельчайшей привычки. Единственный кому он мог доверять на сто процентов и кто так же безоговорочно доверял ему. Всегда. Это была не просто привязанность, их взаимопонимание действительно поражало. Они никогда не обсуждали эти чувства. Просто знали, что есть друг у друга. И пусть уход Дазая из мафии больно ранил Чую. Дазаю тоже было больно, от потери напарника, невозможности видеться, а больнее всего было знать какую боль он причинил Чуе. Пусть. Их чувств это не изменило. Они всё также продолжали играть в соперников и прятать свои эмоции за шутки. И всё также понимать друг друга с одного взгляда. «Почему я снова подверг его жизнь опасности? Снова сделал ставку на его силу и . . . Проиграл?» То, что случилось на этой встрече Осаму просчитать не смог. Целью врага было заставить Чую использовать порчу, а затем не позволить Дазаю остановить его. Огромный феникс обрушился на них, вынуждая прибегнуть к порче, а затем, внезапно оказавшись между ними, рассыпался фонтаном огня, разделяя их. Огненный монстр исчез, но Чуя явно продолжал его видеть. Беспорядочные атаки гравитонами и внезапно начавшаяся серия взрывов не позволяли Дазаю подобраться к нему. Видеть, как его напарник убивает себя у него на глазах не имея возможности спасти его, было подобно ночному кошмару. Такому, когда ты полностью теряешь связь с реальностью, а наполняющий душу ужас вытесняет все другие эмоции и мысли, отбирая контроль над телом, лишая возможности дышать и сжимая все внутренности в комок кричащей боли. Не в силах сдержать отчаянье Дазай изо всех сил позвал напарника точно зная, что тот его не услышит. Но проверенная годами связь, родившаяся в тысяче передряг, которые они прошли вместе, не подвела. Чуя услышал его. Но было поздно. Раздался финальный взрыв. Бросившийся на его голос Накахара, всё ещё находящийся под действием порчи, используя способность раскрыл люк под ногами Дазая. Падая, Дазай до боли в каждой клетки, со всем отчаяньем на которое была способна его, не привыкшая к сильным чувствам, душа, протянул ему руку. Доля секунды, и Чуя бы схватился за неё. Но её не было. Всё, что почувствовал Дазай - волна пламени, что обожгла его ладонь. Задыхаясь от боли, затмевающей разум и разрывающей сердце, Дазай добрался до выхода из подземного хода. «Прости меня, Чуя» Из последних сил он раскрыл дверь. Перед Дазаем стоял Достоевский. Злой гений собственной персоной. В руках у него был пистолет, а на лице играла улыбка. Из последних сил Дазай улыбнулся в ответ. «Так вот значит какой он, конец моей истории. Я всегда говорил, что хочу уйти из жизни вместе со своей возлюбленной. А сейчас же пределом моих мечтаний было бы просто встретить ещё одно утро с тем, кого я люблю. С тем, кого не отдавая себе отчёта я любил всё это время. Теперь он мёртв. Жаль, но кажется не смогу за него отомстить. Жаль, я не понимал этого раньше. Все не выпитые вместе бутылки вина, не сваренное утреннее кофе, теперь не выпиты и не сваренны навсегда, нежные прикосновения, которых никогда не будет, а губы, так и не узнают самого сладкого вкуса» Вы знаете, насколько крошечными могут быть осколки, на которые разбивается стекло? Какая-нибудь обычная стеклянная безделушка, тарелка или любимый бокал. Они могут разбиться в дребезги, так, что весь пол оказывается покрыт мельчайшими кусочками, стеклянным песком, настолько мелкими, что их невозможно смести и убрать собрав в кучу. Одно неосторожное движение, и на ладони остаются десятки крошечных порезов так, что ты замираешь в ужасе, прикидывая, сколько из этих осколков не вымоются кровью из раны, а застрянут в вашей коже неизбежно раня её при любом движении… Также могут разбиваться сердца. Медленно, по кусочкам, и даже если время заново соберёт его, сколько крупиц при этом будет потерянно? Сколько кусочков никогда не встанут на место весь остаток жизни мучая владельца? По сравнению с этой болью смерть казалась желанным спасением. Осаму медленно закрыл глаза. Тишину пронзил звук выстрела, помещение наполнилось грохотом, а тело Дазая пронзила боль. Падая, он увидел удивлённо распахнутые глаза Фёдора, оседающего на пол, сражённого гравитоном. За его спиной стоял охваченный порчей Чуя. Он выжил. Пришёл спасти Дазая. За момент до взрыва их руки всё же соприкоснулись и Чуя успел очнуться и с помощью гравитации уйти от взрыва. Но спасая его он повторно активировал порчу. Такое его тело неспособно было выдержать. Капли крови со звоном падали на пол с его рук и лица. Пошатываясь, шаг за шагом, он приближался к Дазаю, сидящему на полу и зажимающему рану. Кровь Дазая сочилась сквозь одежду и медленно текла навстречу Чуе, пока он наконец не упал перед ним на колени. Тот поймал его в объятья. «-Ты пришёл мне спасти – глотая слёзы сказал Дазай – не смотря на то, что всё это моя вина. - Ты всегда спасал меня. От порчи. От врагов. От страха. Я не мог тебя бросить. Исполни моё желание – живи. Проживи эту жизнь за нас двоих. - Хорошо - ответил Дазай одной рукой крепче прижимая к себе Чую, а другой зажимая смертельную рану, из которой всё сильнее текла его кровь, перемешиваясь с кровью Чуи и растекаясь вокруг них - ты спас меня. И я буду жить. Так, как ты хочешь, только прошу, улыбнись мне».