Минус на минус

Хидан тряс Какузу за плечо, не особо заботясь, что рискует отхватить за это пиздюлей. Тот открыл глаза, отмечая, что мигрень, наконец, отступила, протянул руку, быстро хватая Хидана за запястье и подтаскивая к себе. - Какого хера ты творишь, кретин, - прошипел он достаточно злобно, чтобы не осталось сомнений, насколько его это бесит. Но тут же прижал к себе мечущегося Хидана, заставляя в этом сомневаться. - Ты сказал тебя разбудить! - Не помню, чтобы говорил такое. Ты разбудил меня раньше будильника, ты за это заплатишь, - Какузу ощутимо укусил Хидана за шею, вырывая перебиваемый смехом крик. - Прекрати, погнали, все готовы уже. Какузу, черт, - Хидан все пытался вывернуться из сильного захвата поперек груди, - Боже. Ты чего… Руки расслабились, выпуская Хидана на свободу, и Какузу лениво растянулся на кровати. Удивительная чистота разума, просто полное безветрие – такая легкость в голове была редкостью. Ни мыслей, ни планов, почему-то сейчас казалось, будто от него ничего не зависит. Просто поехать, просто убить, просто уехать. Все, конец истории. Выйдя из спальни, Какузу хотел было быстренько влить в себя кружку кофе, но его сопровождали три выжидающих взгляда, и от такого давления ему стало не по себе. Непривычно, когда есть кто-то кроме Хидана. - А ты куда собрался, щенок? – спросил он у Шикамару, натягивая куртку и маску. - Показать дорогу, - пожал плечами тот, - Помочь, может. Какузу вскинул брови, глядя на Кисаме. Хошигаки весело улыбнулся. - А чего? Какузу, он теперь такой же, как мы. Отступник, предатель, никому не нужный. Чем плохо… - Только не думайте, что после всего это мы мирно заживем под одной крышей, как большая дружная семья! Разберемся с этим и все – у каждого свой путь, - строго ответил Какузу, хмуря взгляд. - Я знаю свой путь, не напрягайтесь. Меня вы больше не увидите, - равнодушно сказал Шикамару, открывая дверь. Итачи едва заметно взглянул на Кисаме, пытаясь уловить его глаза, но снова напоролся лишь на стриженный затылок. Такие вещи никогда не ускользали от внимания Хидана, он подмечал каждый опущенный и полный печали взгляд, и каждый раз мысленно усмехался – что сложного просто подойти и сказать, что у тебя на уме? Шикамару подсказывал дорогу, как доехать до дома старого ублюдка Данзо незамеченными, и где оставить машину, чтобы не напороться на ненужное внимание. Дом находился за чертой города, скрытый в лесной полосе за вековыми деревьями, и хоть по задумке Данзо это должно было его отгородить от нежеланных гостей, сейчас это работало явно против него. Никто не услышит никакого шума, ни выстрелов, ни криков. Лучше и быть не могло. Не доезжая до участка, Нара попросил оставить его на обочине. Дальше его ждала своя дорога, и присутствовать на месте казни ему совсем не хотелось, да и стоило успеть связаться со своими единственными относительно близкими людьми, чтобы смыться из города. Кисаме помахал ему из машины на прощание, и улыбаясь повернулся к Итачи. Нелепо пожал плечами в ответ на озадаченный взгляд. Какузу оставил машину немного поодаль, в небольших зарослях кустарника, надежно скрывших ее от проезжавших мимо машин. Подошли к дому с задней стороны, минуя дворик. Судя по свету в окнах, Данзо был действительно один – свет горел только в его кабинете, если верить словам Шикамару об устройстве его дома. Тот подробно рассказал, где какая комната, как можно быстро убраться из дома, не поднимая шума, и как отключить сигнализацию. Тут навыки Кисаме пришлись как никогда кстати – он неплохо разбирался в технике и всех этих тонких электронных штуках. Он аккуратно отрезал пару проводков, и замер на миг, прислушался. Тишина, значит, сделал все правильно. Дверь открылась, Какузу зашел первым, за ним тихо пробрались Хидан и Итачи, а Хошигаки остался снаружи. Кабинет Данзо располагался на втором этаже, Итачи остановился между этажей, занимая удобную позицию, с которой просматривался и первый этаж и второй. Какузу медленно и тихо шел к двери, из-за которой виднелся свет и думал. Что сказать? И говорить ли что-нибудь вообще? Глушитель на стволе пистолета позволял сделать это без малейшего шума, Данзо мог бы даже и не заметить настигшей его смерти. Но так было, конечно, совсем не интересно. Хидан потом заест до потери сознания своей обидой от упущенных возможностей. Он решил, что надо связать эту сволочь. И отдать Хидану на растерзание. Пусть потешится хоть немного, ему так давно не представлялся подобный случай, исстрадался весь. Из-за двери послышался шорох бумаг и Какузу резким движением толкнул ее, заставляя удариться с глухим звуком о стену. И одновременно с этим ударом раздался выстрел, неизбежно заставая врасплох. - Вот сука! – Хидан рванулся вперед, пригибаясь к полу, и быстро настиг пытавшегося убежать Данзо. Выбил у того из рук пистолет, ловко отбросил его в сторону и повалил мужчину на пол, прижимая коленом к полу, - Он как-то нас просек, Какузу! Чертова старая тварь, - он подкрепил оскорбление сосредоточенно злым ударом по челюсти, - Кузу! Ну чего ты там? Хидан наконец обернулся к двери, не понимая, почему Какузу до сих пор не дошел до него, и укоряющий взгляд мгновенно превратился в полный ужаса, от которого он сразу вскочил с места, выпуская старика из захвата. Тот, воспользовавшись моментом, поднялся, слегка покачиваясь, и шарил по комнате взглядом, пытаясь найти пистолет. Какузу стоял, облокотившись на дверной косяк, и прижимал руку к шее – пуля, кажется, застряла в кости позвонка, причиняя невыносимую боль. Он определенно скоро отключится. Тело клонилось к земле, не имея возможности сопротивляться. В проеме появился испуганный Учиха, бегло оглядев масштабы бедствия, сунул руку за пазуху, намереваясь достать свое оружие, но вовремя заметил Данзо, выпрямляющегося из-за стола со стволом в руках. - Хидан! - Да к черту! Звон разбитого стекла еще сильнее запутал разум, Итачи оглянулся, понимая, что с обеих сторон коридора в доме быстро появляются люди в масках, явившиеся на зов своего командира. И когда он только успел? Рефлексы Учиху не подвели, он сумел вывести из строя как минимум троих, но понимал, что им из этой передряги целыми не уйти, если они задержатся еще хоть немного. И их время уходило быстрее, чем бежала секундная стрелка на часах. Снизу донеслись звуки борьбы, Кисаме мог разобрать толпу придурков в масках и голыми руками, но сомнений не было, что и он не вывезет всех в одиночку, нужно было прийти ему на помощь. Хидан подхватил Какузу под руки, взваливая себе на плечи, зарычал от глупой своей беспомощности, и посмотрел на Итачи, безмолвно прося у того помощи. Данзо за его спиной скрипуче и самодовольно смеялся, намереваясь сделать еще один фатальный выстрел, но краем глаза Хидан заметил, как рука Какузу поднялась. Быстро и внезапно, слишком быстро для его состояния, но из последних сил Какузу смог улучить момент, пользуясь беспечностью Данзо, чтобы выстрелить. Да или нет, третьего не дано, он знал, что или сможет сделать это прямо сейчас, или не сможет уже никогда. Тихий выстрел вряд ли слышал кто-то вне кабинета, пуля оставила аккуратный след прямо в лбу, проходя навылет, забрызгав темной кровью окно позади Данзо. Хидан вздохнул, наблюдая за оседающим на пол телом и забыл выдохнуть. Ему показалось что все, теперь все проблемы закончены, они сделали, что хотели. Но окружавшие дом типы в масках вряд ли были с этим согласны. - Хидан! Уходим, давай! – Учиха снова позвал его, отстреливаясь от пытавшихся залезть в окно новых оперативников Корня. Окружение сужалось, шансов добраться до машины становилось все меньше. Снизу послышался глухой тяжелый звук, звон стекла, треск дерева и оборванный вопль. Итачи зажмурился на секунду, надеясь, что это Кисаме вырубил кого-то, уронив на него какой-нибудь шкаф, а не наоборот. - Спускайтесь, черт вас дери! – заорал с первого этажа Хошигаки, - У нас мало времени! Их тут скоро будет в десять раз больше! Итачи помог Хидану, поддерживая с другой стороны, хоть Какузу и старался идти, его сознание постепенно ускользало из-под контроля. Спуститься получилось, а обойти валявшихся, уработанных Кисаме, и не поскользнуться на осколках или крови оказалось сложнее. Вышли, как и вошли, через ту же дверь, и Кисаме мельком заметил панель от сигнализации изнутри. Аварийное включение от неисправности. Вот же проклятье. До машины добежали себя не помня, Хидан уселся за руль, хоть Какузу и пытался из последних сил этому воспрепятствовать. Он все так же прижимал к шее руку – это не сильно помогало, конечно, крови потерял он прилично, вся половина куртки и рубашки окрасилась в красный, мерзко прилипая к телу. Хидан завел машину, трясущимися руками схватился за руль, и, бормоча что-то, сорвал ревущий додж с места, даже толком не понимая, куда едет. - Серьезно задело? – тихо спросил Итачи, касаясь раны на макушке Хошигаки. Тот зашипел, жмуря левый залитый кровью глаз. - Заживет, не волнуйся. Надо Какузу в больницу. - Нельзя в больницу. Нам нужен врач. Свой. Можно Сасори… - Даже не думай. Он нам не поможет, да и хер знает, где его искать, - Кисаме прижал к голове свой шарф, болезненно щурясь, - Помните была девка одна, она правда редко соглашалась нам помогать. Но всегда держала язык за зубами. Как же ее… Харуно? - Подруга моего брата, да. Черт, у меня же был ее номер… - Итачи завозился, ища в карманах телефон, - Да, вот, Сакура. Нашел. Сейчас… Учиха долго ждал ответа, а дождавшись, принялся сбивчиво объяснять ситуацию. Хошигаки наблюдал за ним, легко усмехаясь, как странно видеть Итачи таким взволнованным. А Хидан жал педаль в пол, на ходу пытаясь уловить суть разговора, когда же наконец прозвучит нужный адрес. Надеялся только, что не едет в противоположную сторону. Он каждую минуту поглядывал на Какузу, стараясь следить за его состоянием, строил намеренно спокойную и уверенную мину, но в груди все уже перевернулось и сгорело, разъедая изнутри. Рука Какузу медленно сползала с шеи, значит, он окончательно растерял силы. Хидану хотелось разорваться на части, кричать и умолять, но позади Итачи наконец произнес новый адрес клиники. Седой, прикинув мысленно карту города, с облегчением отметил, что они не так уж далеко находятся от заветного адреса, и не сильно беспокоясь о других машинах и правилах, он резко развернулся. Он слабо помнил, как доехал. Как вытащил из машины Какузу, как донес его до офиса Сакуры. Уложил на стол, и рвался остаться рядом, но Сакура, удивительно сильная для своего телосложения девушка, выперла его за дверь волоком, велев сидеть тихо и не отвлекать персонал от работы. Рядом медсестра обработала рану Кисаме, быстро и аккуратно зашила и заклеила хирургическим пластырем. Хошигаки довольно улыбался, будто и не его вовсе огрели по башке дорогущей антикварной вазой, и повернулся к Итачи. - Ну вот, смотри, - он повертел головой, показывая аккуратно заклеенное ранение, - И я снова жив. И это замечательно? Глаза Учихи расширились на мгновение, кончик носа слегка покраснел, и он кивнул, делая вид, что ему срочно что-то понадобилось в своем телефоне. Хидан, не отходящий от двери операционной, раздраженно взглянул на Итачи, закипая от злости. Конечно, он не злился на него на самом деле. Но нервы брали свое, заставляя беситься от всего подряд – от криво висевшей картины, от гребанного звука пищащей медицинской машины, отсчитывающей медленный пульс, от дурацкого смущенного Итачи. Слишком страшно. Он видел свесившуюся со стола смуглую руку. Сильную, с шершавыми пальцами, но такую порой нежную. Он считал в уме вместе с машиной пульс, понимая, что насчитал слишком мало. Он не знал, хорошо это или плохо. Откуда ему знать. Сакура хмурилась, он видел это по ее глазам и сведенным к переносице бровям, остальное было закрыто медицинской маской. Хидан в нее верил, он знал ее, не сомневался в ее способностях, и молился своему черному богу, чтобы Какузу снова открыл глаза. Харуно достала пулю, осматривая поражение тканей и костей. Честно говоря, она особых надежд не питала – огнестрельные ранения в шею крайне тяжелы, считанные единицы выживали в подобных обстоятельствах. Но везение ли, провидение – пуля не задела сонную артерию, не уничтожила позвонок, даже основных нервов не задела, зацепив лишь малую их часть. Такое не должно сильно повлиять на дальнейшую жизнь. Ну, может, нарушение чувствительности. Или ухудшение зрения. Ничего критичного. Она усмехнулась, подумав, какие эти черти из Акацук живучие. Сколько раз ей приходилось их чинить – и ранения-то из ряда вон каждый раз – а ничего, везет им, как ирландцам. В коридоре небольшой больницы повисла тишина, прерываемая только скрипом подошвы кроссовок Хидана по полу, пока он ходил из стороны в сторону. Сакура вышла из операционной в запачканном кровью халате, сняла такие же окровавленные перчатки и выбросила. - Жить будет, - коротко бросила она, снимая халат, - Какие же вы везучие ублюдки. Ничего жизненно важного пуля не задела. Через час сможешь к нему зайти, а пока не суйся. Хидан выдохнул, усаживаясь в кресло и сползая по спинке, будто каждая кость в его теле разжижилась от облегчения. Кисаме радостно ему улыбнулся и встал, рефлекторно касаясь больной головы. - Тогда… Что ж, дело сделано, а? – он перевел взгляд с Хидана на Итачи и обратно, - Я пойду? Не терпится осесть в своем доме у озера. Не думал, что он когда-нибудь пригодится… Заезжайте, если что, всегда буду рад! - Спасибо, здоровяк, - Хидан встал, чтобы обнять Кисаме, и не ожидал от того такой силищи. Хошигаки, видимо, поддавшись чувствам, стиснул седого от всего своего огромного сердца, - Передам твои слова Какузу, когда очнется. Кисаме улыбался так беспечно, будто и не было всей этой истории, будто не он чуть не помер от яда, и вообще, все это было просто дружеской прогулкой по барам. Он повернулся к Итачи, так же крепко сжал его в своих руках, прощаясь. - Ты знаешь, где меня найти. Заезжай тоже, если что, - выпуская Учиху из объятий, сказал он, и нарочито медленно провел рукой ему по плечу. Итачи рефлекторно поднял плечо выше. - Конечно. До встречи, - ответил он, и когда Кисаме скрылся за углом, повернулся к Хидану, тоже намереваясь прощаться, но напоролся на издевательский взгляд и перекошенную от скепсиса мину. - И долго ты будешь сиськи мять? Вали, догони его. Вцепись ему в руку и не отпускай, придурок, больно смотреть на твои мучения. Итачи опешил на минуту, застыв с открытым ртом, но, взяв себя в руки, обнял Хидана за шею. Молчал, понимая, что Хидан поймет и без слов. Отошел, глядя себе под ноги, будто смиряясь с мыслью, соглашаясь с самим собой, и развернулся, твердо намереваясь последовать совету Хидана. Подумать только, и снова Хидан оказался прав. --- Всего-то час, а насколько мучительным он показался. Просто вечность. Хидан сидел с кислой миной в коридоре, отмахнулся от медсестры, предложившей выпить кофе или чаю, пялился в одну точку на противоположной стене. Решил упрямо дождаться, проводя время с самим собой. Практически отсчитывая секунды в уме. Сакура прошла мимо, покачав головой, и зашла в палату. Убедившись, что все в порядке, вышла, молча указывая рукой, что можно заходить. В белой холодной палате было свободно, но совсем не уютно. Еще бы, госпиталь Сакуры всегда был временным пристанищем, в предметах обстановки не было ничего лишнего, чтобы при необходимости она могла сорваться с одного места в другое, захватив с собой только медоборудование и персонал. Та еще шифровщица, но что поделать, если ты лечишь не совсем обычных людей. Какузу лежал с закрытыми глазами, весь в каких-то трубках, датчиках, считающих пульс, с капельницей в локтевой вене. Выглядел паршиво, бледный, но, черт возьми, был жив, и Хидану этого было достаточно. Он подошел, присел на табурет у кровати и не знал, куда деть руки. Что делать, что говорить. Да и надо ли вообще. Услышит ли его Какузу. Заметит, что он здесь? Подавшись нервному порыву, он протянул руку и дотронулся до темных волос, рассыпавшихся небрежными волнами по подушке. Провел пальцами, потянулся к щекам, дотронулся до шеи невесомо, и положил руку на плечо. Пик-пик-пик. Пульс повысился, машина запищала быстрее. - Хватит, Хидан, это щекотно, - тихо и хрипло сказал Какузу, с трудом напрягая связки. Морфин избавлял от боли, но от неприятных мерзких ощущений едва ли. - Боже, старая ты сварливая сволочь, как же ты меня напугал. Как ты умудрился поймать эту ебучую пулю… - Это не так уж сложно… - голос сорвался, Какузу очень хотелось прокашляться, но это, конечно, не представлялось возможным. - Никогда больше так не делай. Я заберу тебя отсюда и увезу. Хватит с меня этой херни. - Не будешь скучать по своему любимому занятию? - Ты же не дашь мне заскучать? Как же хотелось засмеяться, хоть немножко. Какузу смог улыбнуться, снова закрывая глаза. Почувствовал на своей руке холодную, бархатную руку Хидана и смирился, что это правда конец. Конец работе, нервным совещаниям, деньгам, азарту и адреналину. Хотя Хидан не даст спокойной жизни. С ним всегда как в ожесточенной схватке и насколько же это показалось Какузу сейчас прекрасным. Зачем все эти глупости, если Хидан сам в одиночку способен устроить такую встряску, что и войну никому объявлять не надо. Каждая ночь как поле боя. И он, кажется, наконец готов. Оставить все передряги в прошлом, с воспоминаниями и шрамами, которые всегда будут напоминать о пережитом когда-то давно. Уехать далеко и жить в, может иногда и навевающем тоску, но спокойствии. Успокаивать глупого бледного идиота, что простуда — это не смертельное заболевание и с температурой 38,2 можно выжить, мириться с очередным черным потолком, острыми зубами и красным полосам от ногтей на спине. Бесить Хидана запахом кофе, и беситься от бардака во всех комнатах нового дома. Пожалуй да, самое время.