Одержимость

Он любуется её безмятежным видом. Лу с самого детства спит на правом боку, засунув руки под подушку. Одеяло чуть скинуто, и Валерио может видеть край лёгких домашних шорт, которые почти что ничего не скрывают. Он сглатывает, понимая, что возбуждён. Валерио хотел бы, на самом деле, чтобы они просыпались вместе. Желательно всю жизнь, потому что Лу ему никогда не будет достаточно. Любоваться ею спящей — это одна из тех привилегий, которой ему хочется обладать единолично. Еле сдерживая порыв провести ладонью по блестящим волосам, он выходит из её комнаты, максимально тихо прикрывая за собой дверь. До подъёма ещё час. Лу открывает глаза, тяжело дыша. Сейчас он уже, честно, не вспомнит, когда именно началась его одержимость сестрой. Она всегда была человеком, с которым ему хотелось проводить время, с которым он готов быть самим собой, без прикрас и игры. Да, их первая ночь — это некое жульничество со стороны Валерио, почти обман. Но будь у него сейчас машина времени, он бы ничего не поменял. Просто игнорировать её чуть приоткрытый влажный рот, трепещущие густые ресницы и округлившуюся фигуру тогда было просто невозможно. Она круто изменила его взгляд на жизнь и на девушек. Любая после Лу — лишь безликая тень, которой можно увлечься только на мгновение. А Лукреция — это серьёзно. Она пробралась ему под кожу, слилась с кровью и, чёрт подери, добралась до сердца. Там и осталась, собственно говоря, и никому там места больше нет. Валерио, как ни странно, однолюб. — Не могу выбросить кое-кого из головы, знаешь ли, — нахально говорит он ей в лицо. Конечно, хочется услышать в ответ что-то вроде «я тоже», но его сестра не из таких. В её взгляде — боль и усталость. Он понимает: Лу хочется, чтобы они сейчас закрыли эту тему, стёрли всё из памяти, как страшный сон, забыли и жили дальше. Но Валерио не желает, чтобы она забывала, поэтому он готов из раза в раз подливать масло в огонь. За ним не заржавеет. «Помни, крошка Лу, помни, кто приручил тебя». Он отпивает из своего бокала, нагло наблюдая за тем, как сестра танцует. На её лице написано счастье — это греет его изнутри лучше, чем виски. Летящие волосы, причудливые движения руками, полузакрытые глаза. Она вся во власти музыки, а он — в её. Не сдерживаясь, он встаёт, приближаясь к ней. — Да ты под кайфом, — заключает парень, беря Лу за руку. — Ну не всё же тебе одному разлагаться, правильно? — она игриво приподнимает бровь, без промедлений втягивая его в танец. Они резвятся, как маленькие дети, кружась и смеясь. Это напоминает Валерио о тех беззаботных временах, когда апогеем всех проблем мог стать разрядившийся телефон или отсутствие кроссовок самой последней модели. Детки выросли, но что-то остаётся неизменным. Сестра обнимает его, вдыхая аромат терпких духов. От света в клубе слегка болит голова, и Лу закрывает глаза, сосредотачиваясь лишь на том, кто сейчас рядом с ней. Брат упивается близостью, водя носом ей по макушке. Девушка поднимает на него глаза. — Ты, кстати, ошибся, я ничего не принимала. Пока что. Он тащит её на себе, чертыхаясь. Конечно, претензий к телу Лу у него нет никаких, но волочить на себе человека без сознания будет тяжко любому. Будто бы бросив вызов самой себе, она перебрала настолько, что уснула, сидя рядом с туалетом. — Тише, тише, — успокаивающе шепчет он, достигая её комнаты. — Ну я только начала веселиться, — хнычет Лу, еле шевеля губами. Валерио закатывает глаза, укладывая сестру на кровать. Она смотрит на него затуманенным взглядом. — Так, где твоя пижама? — Валерио поднимает подушки в надежде найти там костюмчик, но его попытки проваливаются. Лу усилием воли приподнимает руку, указывая в нужном направлении. — А, да, спасибо, золотце, — парень берёт знакомые вещи. Он обнимает Лу, чтобы усадить на кровати, и она слушается его, словно безвольная кукла. Её тело обмякло, она ничего не понимает. Валерио расстёгивает платье, с трудом стягивая его через верх. Безжизненная сестра мало ему помогает. — Вот же ж блять, — выносит он свой вердикт. В таком состоянии Лу он видел пару раз от силы, это даже пугает. А если бы с ней рядом был кто-то другой, менее сдержанный? От этих мыслей становится дурно. Прямо сейчас она перед ним в одном белье, и у него пересыхает во рту — её грудь движется в такт дыханию. А он, кажется, вообще не дышит. Превозмогая себя, он всё же переодевает сестру, бережно накрывая одеялом. Она почти спит, улыбаясь. — Спасибо, — Лу, не открывая глаз, находит рукой его лицо, поглаживая по щеке. Валерио принимает ласку, наслаждаясь. Они оба понимают, за что она его благодарит. Ходить со стояком — это чертовски неудобно. Он стоит под горячими струями, погружённый в мысли. Хотелось бы, чтобы вода могла смыть всю боль, все сомнения, все проблемы. Но, к сожалению, это лишь мечты. Лу прямо под кожей, никакой гель для душа с ней не справится. Он открывает двери кабинки, чтобы встретиться с ней глазами. У неё руки сложены на груди, волосы небрежно лежат на плечах. — О, доброе утречко, — он выходит, не стесняясь своей наготы, и пытается найти полотенце. Сестра не сводит с него глаз, и оба понимают, что пропали. — Ты мне снился, — с придыханием говорит Лу, когда брат подходит слишком близко. От него пахнет мятой. — О, и что же я делал? Это? — обводит рукой её грудь. — Или это? — отодвигая лёгкую ткань, он пальцами пробирается меж её ног, вызывая тихий стон, заставляя просить большего. Что ж, отличное начало дня. Валерио много раз пытался отключить свои чувства. Топил их в других девушках, сжигал в парнях, но потом встречался с ней взглядом и понимал, что всё без толку. Эти эмоции нельзя стереть или отодвинуть на второй план. Это его вечное бремя, с которым он давно смирился. Принял как данность. Она постоянно говорила, что это мерзко, что это нужно вычеркнуть из их жизней, что это ошибка. Но потом, когда она целовала его, Валерио чётко осознавал: Лу пытается соврать самой себе. Они оба погрязли в этом дерьме и не могут от него очиститься. По крайней мере, сил на это нет ни у кого. Он закрывает дверь туалета, и она опирается поясницей о раковину, смотря на него томно, жадно. Лу хочет этого, но в то же время ей хочется и сбежать. Предстоящий разговор давит. — Как дела с Каэтаной? — она строит из себя мисс дружелюбность, но получается из рук вон плохо. Перед ответом он вдыхает дорожку. Лу морщится. — А у тебя с Гусманом? После обмена любезностями он приближается к ней, прижимая своим горячим телом к холодной керамике. Дыхание обоих становится громче. Сестра ждёт его действий, но сама не двигается. Так было всегда — она из тех, кто лишь позволяет себя любить. Он резким движением разворачивает её, обнимая сзади. Одной рукой он хватает девушку за подбородок и направляет её взгляд прямо в зеркало. — А мы ничего так, да? — он с ухмылкой шепчет ей это на ухо, смотря в глаза отражению. Она смотрит упрямо, властно, хоть и находится в подчинённом положении. Это её сверхспособность. Валерио дарит её шее несколько невесомых поцелуев и ощущает — она горит изнутри. — Бесишь, — цедит сестра сквозь зубы, запрокидывая голову, выгибаясь, чувствуя его стояк. — Я тоже тебя люблю, золотце. Валерио чувствует, как по телу сестры бегут мурашки. Ему нравится быть их причиной, нравится, что в его руках она тает. Он оставляет влажный след на её открытых плечах, одной рукой проводя по животу, спускаясь ниже. Когда Валерио уже находит сквозь ткань платья край её трусиков, сестра останавливает его руку. — Нет, — она говорит это с совершенно противоположной смыслу слов интонацией, но он останавливается. Если Валерио уже давно всё для себя решил, Лу старается изменить свою подноготную всеми фибрами души. Она даже почти убедила себя в том, что всё в прошлом. Но вот он, такой горячий и родной сейчас, и ей сносит крышу. Она поворачивается к нему лицом, долго смотря в глаза перед тем, как наброситься с поцелуем. Валерио упивается её энергией, её желанием, её напором. Губы — мягкие, покрытые тонким слоем блеска с клубничным вкусом. Он скучал по ней, даже если они видятся каждый божий день. Остановиться его заставляет солёный привкус во рту. Её слёзы тихие. — Лу? — он взволнованно смотрит в её глаза, стараясь найти ответы. — Я уезжаю, Валерио. Послезавтра. — Но до университета еще столько времени, — взволнованно отвечает брат. Он хотел уехать вместе с ней, пусть они и не обсуждали это. — Это моё решение. Я уеду не одна, — она поджимает губы, будто чувствует себя виноватой. Вопрос «с кем?» мерзко повисает в воздухе. Очевидно. Валерио неверующе мотает головой из стороны в сторону. В его глазах боль. — Так будет лучше, это не может продолжаться вечно. У нас всё равно нет будущего, а находится рядом слишком сложно, — Лу всхлипывает, не в силах больше продолжать. — Хэй, золотце, мы уже не раз расставались, это никогда нам не мешало, — он пытается найти успокоение. Почти верит себе даже. — Никаких «нас» больше нет. Ты мой брат. Я твоя сестра. На этом всё. Так было и будет, — её голос твердеет, но поднять глаза Лу не решается. Валерио отшатывается от неё. Ему будто вырвали сейчас сердце, ещё и потоптались на нём в придачу. Да, их отношения — это нечто с самого начала обречённое, но убивать то, что почти всегда поддерживало в тебе жизнь — невыносимо. Валерио не помнит, как выходит из туалета. Голова кружится, всё будто в тумане. Кто-то пытается с ним говорить, он что-то пьёт, но душой всё так же стоит там, напротив Лу. Если бы его поставили перед выбором, он бы выбрал её. Неважно, что стоит на кону, его сестра — всё, что ему нужно. Его воздух, его кровь, его разум. Он бы что угодно отдал за то, чтобы природа ошиблась. Лу заблокирует брата во всех социальных сетях, удалит его номер. Но какой в этом толк, если она знает его наизусть?