Пламя

Не Хуайсан сидит посреди пустой, совершенно пустой комнаты на одной-единственной подушке. Пытается читать книгу, по нескольку раз ведя взглядом по строчкам. Ярость до сих пор кипит в нем. После выходки брата он приказал слугам вынести из комнаты совершенно все: кровать, ящики и дорогие ширмы, бросить это все в тот же костер. Вид полыхающей мебели отозвался в его сердце удовлетворением. То, что позволил себе Минцзюэ, было просто отвратительно — он много раз грозился сжечь его веера и украшения, но за столько лет ни разу даже не прикоснулся к ним. Теперь же Не Хуайсан был зол настолько, что хотел уже закончить начатое, добить — его или себя? Совершенно, до конца. Так или иначе, созерцание абсолютно пустой комнаты принесло ему странное, ненормальное удовольствие. Второй молодой господин Не тяжело вздохнул и попытался вернуться к тексту. На самом деле, он понимал, что ему следовало не злиться, а пристальнее следить за братом. Ведь тот… Не Хуайсан знал настоящую причину этой выходки, и еще больше боялся за Не Минцзюэ. «Боги, хоть каждый день сжигай мои вещи, только будь жив, будь со мной» Не Хуайсан закатил глаза — читать было совершенно бессмысленно — он не понимал ни строчки, постоянно уходя в собственные мысли или отвлекаясь на клокотавшее внутри возмущение. На десятой попытке он ожесточенно швырнул книгу в стену, и поднял голову, едва не рассмеявшись. На входе стоял его старший брат — таким Не Хуайсан видел его крайне редко. Он почти неловко переминался у входа, будто не решаясь войти. Второй молодой господин Не тут же прикрыл лицо веером — единственным уцелевшим, который был при нем, и о существовании которого оба брата словно забыли. — Что вас привело сюда, старший брат? — Не Хуайсан взял подчеркнуто-вежливый тон. Не Миндзюэ оглядел всю комнату. — Я… зачем ты все выкинул? — он выглядел явно удивленно и как-то… расстроенно? — Решил прибраться. Обновить обстановку, так сказать, — Не Хуайсан безмятежно потянулся. — Тебе… жаль ведь своих вещей? — Не Миндзюэ всегда непросто давались разговоры такого рода — тут младший брат всегда брал над ним верх. — Ничуть, — ледяной взгляд над расписной шелковой кромкой веера противоречил его мягкому, расслабленному тону. — Я… куплю новые тебе, — Не Миндзюэ нахмурился и посмотрел на брата. — Мне не следовало. *** Не Хуайсан сидел в этой комнате совершенно спокойно, будто каждый день делал это — сидел и читал здесь, в комнате с голыми стенами. В комнате, которая еще вчера была битком набита его веерами, картинами, ворохом дорогих нарядов и украшений. Подарки, покупки — часть из этого дарил ему сам Не Миндзюэ. Которому, после его вспышки гнева, было почти что стыдно. Брат сидел, высокомерно прищурившись и глядя на него поверх веера. Не Миндзюэ знал этот взгляд — сейчас его младшему брату и больно, и обидно — но он ни за что это не покажет. Когда он ныл, дергал его за рукав и обиженно смотрел — было легче. Нынешний взгляд с плохо скрываемой холодной яростью говорил о том, что его задели довольно серьезно. И причиной этой ярости был именно он — его старший брат. — Хуайсан. Я… был неправ. — Миндзюэ подошел и уселся рядом — прямо на пол напротив брата. — Не загораживайся от меня, — он легко дотронулся до руки младшего. Взгляд того смягчился, и пара расписных звеньев веера медленно захлопнулись. — Я несколько лет собирал это все. Там были твои подарки, подарки моей мамы… — Не Миндзюэ знал, как больно бьет его брат, умея делать это парой жалобных слов — ему даже не нужно утруждать себя. Не Миндзюэ берет его ладонь в свою и едва касается губами. — Ты не простишь меня. — не вопрос, скорее утверждение. Не Хуайсан выдыхает, и его ладонь ложится на руку брата. Холодная, почти ледяная. — Я знаю, что ты не хотел, — он мягко шепчет, осторожно касаясь его руки. — Я… тоже слишком сильно вспылил в тот момент, — веер закрывается с тихим шелестом, и Не Миндзюэ замирает на секунду, глядя в его светлые, янтарные глаза. Брат почему-то слегка краснеет, не отнимая своих рук. Глупый, глупый порыв — Не Миндзюэ подвигается ближе, касаясь губами белой, фарфоровой кожи на шее. Он делает это не первый раз — но каждый раз будто боится, что Не Хуайсан поймет его неверно, что он испугается, попробует бежать, что он отстранится, — но его изящные, будто девичьи, руки обнимают Не Миндзюэ за шею, он уже прижимается к нему — можно чувствовать, как лихорадочно бьется его сердце, как он трется мягкой щекой о его щеку и приподнимается, скользя руками по спине. Он совсем близко — гибкий и стройный, как тростник. Сладко вздыхает, беспокойно ерзая у брата на коленях, потираясь бедрами о его живот и пряча лицо в его волосах. Не Миндзюэ берется за пряжку на его поясе — он неожиданно тяжелый, остается в его руках. — Не… не останавливайся, — брат тихо, нежно шепчет ему почти в ухо, и этот шепот сводит Не Миндзюэ с ума. Сколько раз он обещал себе больше этого не делать — но каждый раз поддается брату, его голосу, его теплому янтарному взгляду, невесомым прикосновениям его рук. Его энергия идеальна, почти божественна — Не Миндзюэ даже думал как-то, почему у Не Хуайсана до сих пор все неважно с заклинательством — энергия, что текла по его телу, была мягка, но сильна и почти безупречна. — Не отвлекайся, — снова этот его тон. Не Миндзюэ усмехается, крепко обнимая Не Хуайсана за талию, гладя руками его бедра сквозь ворох одежд. Он снимает легкое серое ханьфу с чужих плеч, тут же целуя белоснежную кожу, от чего брат почти падает ему на руки. Не Миндзюэ легко ловит его — Не Хуайсан явно решил разлечься прямо на полу. — Какого черта ты выкинул кровать? Я не позволю тебе… Не Хуайсан смеется, вставая на колени и глядя на брата из-под полуопущенных ресниц. — Хорошо, дагэ, я не буду ложиться, — он сладко-сладко усмехается, выгибаясь под новыми ласками. Не Миндзюэ уже готов был идти до конца, поэтому задумался на мгновение. — И все, что было в твоих ящиках, тоже выкинули? Глаза младшего брата на секунду округлились, потом он так же усмехнулся. — Можно обойтись и без… Не Миндзюэ молча посмотрел на него, обхватил за талию и рывком поднял на ноги, при этом не переставая прижимать к себе. — Пошли ко мне, — на мгновение промелькнула мысль о том, как великолепно будет смотреться Не Хуайсан с его белоснежной кожей на темно-зеленом шелке, — и Миндзюэ эта мысль нравилась все больше. — Бери меня так, дагэ, — младший нетерпеливо изгибается, продолжая скользить ладонями по ткани. — Как мы дойдем незамеченными до твоей комнаты? — Скажу… скажу, что тебе стало дурно. Не Хуайсан нахмурился. — Чтобы все решили, что ты, например, побил меня? — он недовольно посмотрел на брата, тут же словно спохватившись. — Не слушай такую чушь. Я знаю, ты бы… — Так говорят? — Уже нет, — Не Хуайсан нежно-нежно смотрит прямо на брата. — Я ведь знаю об этом лучше других. Знаю, что ты бы и руки не поднял на меня. Не Миндзюэ усмехается — брат знает все его слабости, точно и нежно давя на них. — Не хочу говорить об этом — тонкое расшитое серебром ханьфу падает на пол, он весь остается только в нижних одеждах. Не Миндзюэ пытается держать себя в руках — причинять ему боль действительно не хочет, сам Хуайсан из комнаты сейчас не сможет выйти… — Вторая комната, — старший Не кивает в сторону, — оттуда ты ничего не выкинул. — Да, точно! — вторая, малая комната была местом, где Не Хуайсан должен был учиться и заниматься заклинательскими науками. — Даже забыл, что она есть? — мужчина легко подхватывает брата на руки, терпеливо ждет, пока тот справится с ключами и заклинанием, и заносит его в небольшую, но довольно светлую комнату. Там есть подушки, стол, кушетка и куча всяких шкафов, набитых книгами — по большей части, разной ерундой, не имеющей отношения к заклинательству — те легкомысленные книги о природе, путешествиях и других вещах, которые нравятся Не Хуайсану. Он кладет брата прямо в эти подушки, и тот тут же слишком живописно раскидывается на них, полуприкрывшись своими тканями — Не Миндзюэ отмечает, что одежды на нем стало как-то гораздо меньше. Внизу живота болезненно тянет, он ощущает, как кровь приливает туда еще резче, когда находит, что искал, в одном из многочисленных ящиков. Не Хуайсан уже, устроившись удобнее, начинает ласкать себя, запустив руку в кружевные нижние одежды. Это все сводит Не Миндзюэ с ума, он опускается рядом, кладя свою ладонь на руку брата. — Настолько не терпится, да? — он чувствует, как напрягается его член, когда он касается ладони Не Хуайсана. Не Миндзюэ почти наваливается сверху, при этом не позволяя себе как-то неаккуратно коснуться брата, и закрывает его рот поцелуем. Тот отвечает — медленно, позволяя проникать языком, подаваясь вперед всем телом. Не Миндзюэ спускается ниже, касаясь губами прохладной фарфоровой кожи, целует ключицы и прижимает к себе, когда младший изгибается ему навстречу. Свободной рукой он проникает ниже всех одежд, легко обхватывая ладонью член, обводя головку большим пальцем — Не Хуайсан резко подается бедрами вперед, и тихо-тихо стонет, прикрыв глаза рукой. На время лишившись веера, он все равно прячет свое лицо — по какой-то его странной привычке, о которой он никогда не говорит даже брату. Старший берет пузырек и выливает немного масла на руку — тогда же Не Хуайсан изгибается как-то совершенно бесстыдно и призывно, раздвигая ноги и облизывая пересохшие губы. Когда палец проникает внутрь, он тихо и сладко стонет — так, что у Не Миндзюэ темнеет в глазах. Вскоре пальцев становится два, он проникает глубже, разводит их в стороны — и младший уже сам насаживается на них, тихо вскрикивая, когда брат задевает самую чувствительную точку. — Постой-постой, — его волосы выбились из сложной прически, брат слегка приподнялся и Не Миндзюэ на секунду потерял дар речи от того, насколько тот был красив, с раскрасневшимся лицом и горящими глазами, словно светящимися этим мягким янтарным светом. Он льнет к груди, гладит руками все тело — Не Миндзюэ не привык к такому — но не мешает брату, давая ему позволение. Тот спускается ниже, ловко и быстро расстегивая все одежды. — Хочу так, — заявляет он, и длинные черные волосы окончательно завешивают лицо. Член у старшего уже встал — от всех этих стонов и зрелищ, что дарил ему брат. Не Хуайсан обхватывает губами головку, ласкает нежно и медленно, потом погружает член в рот почти наполовину, а после — и полностью. Он чуть ускоряется, то почти выпуская его изо рта, то снова вбирает в себя на всю длину. Не Миндзюэ уже слабо что-то соображает, рефлекторно подаваясь бедрами навстречу — Не Хуайсан охотно подыгрывает ему, еще больше увеличивая темп, позволяя ему эту резкость и, кажется, только наслаждаясь ей. Он отрывается будто нехотя, тут же разворачиваясь и вставая на колени. Не Миндзюэ кажется, что он готов излиться уже сейчас — когда Не Хуайсан выгибает спину, заводит руку назад и проникает пальцами в уже подготовленное отверстие. Он коротко стонет, начиная двигать ими внутри и раскрывает себя, будто демонстрируя брату. Старший убирает руку, и входит, уже не пытаясь сдержать себя — резко, сильно, будто пронзая младшего. Тот вскрикивает довольно громко, тут же шепча: «Продолжай, продолжай скорее!» И Миндзюэ уже перестает останавливается, пока его брат стонет под ним так нежно и так сладко, резко двигая бедрами навстречу. В один момент он берет его поперек талии, переворачивая на спину, и входит, совсем не держа себя в руках, наваливаясь сверху и подняв ногу Не Хуайсана почти до плеча. Тот изловчается, закидывая обе ноги на плечи своему старшему, закрывая лицо уже обеими руками и почти рыдая под его настойчивыми движениями. Он извивается, стонет, хватает руками за запястья и впивается почти до крови. Божественно красивый, без всякой меры. В какой-то момент он сжимается особенно сильно, так, что старший едва успевает выйти, изливаясь на живот. Безумная, сладкая дымка вдруг рассыпается — и Не Миндзюэ, даже не задумываясь, быстро и осторожно вытирает все рукавом ханьфу, тут же снимая его и откидывая в сторону. — Ах, дагэ! — брат весь подается вперед, и тогда старший наклоняется ниже, проводит руками по внутренней стороне бедер, касается нежной чувствительной кожи губами и осторожно прикасается языком к головке, лаская, а затем беря в рот полностью. Не Хуайсан уже почти кричит, не держа себя в руках и даже не думая как-то сдерживаться — он резко подается бедрами вверх, хватает пальцами за волосы и уже без всякого стеснения проталкивает член еще глубже. Не Минзюэ позволяет ему все — каждое действие младшего брата отдается в нем болезненным возбуждением. Он резко и сильно хватает его бедра, не отпуская от себя, когда Не Хуайсан тоже достигает финала. Глотает все до капли, вылизывая после головку, пока младший, пытаясь не кричать, бьется в его объятии. Не Миндзюэ хочет что-то сказать… слова такого рода никогда не давались ему — легко говорить речи на плацу, своим людям перед атакой или выступая на собрании кланов. Сейчас слова не шли к нему — все звучало бы глупо и нелепо перед той невозможной нежностью, которая затапливала его в этот момент. Вся ярость, все бесконечное раздражение покинули его, пока Не Хуайсан был рядом. Старший наклоняется над ним, убирая наконец-то ладони от покрасневшего лица, мягко отстраняя их. Не Хуайсан мгновенно отводит взгляд. — Я… — Не Миндзюэ кажется, что сейчас он перестанет дышать от нахлынувшего щемящего чувства и невозможности сказать это. Он стирает слезы с щек брата, осторожно целует уголки губ. — Никого не люблю так сильно, как тебя. Как ты прекрасен, — Не Хуайсан неожиданно говорит то же самое, что было в мыслях у его старшего брата. Он приподнимается, обнимая его за плечи, почти повисая и утыкаясь лицом в шею. — Больше всех на свете, ты моя любовь, ты мое совершенство, — он жарко дышит, нежно шепчет, и Не Миндзюэ охватывает легкая неловкость. Он сидит, гладя брата по голове, перебирая легкие темные волосы, пока тот, до сих пор почти обнаженный, прижимается к нему, нежно что—то говоря. — Было… не больно? — Миндзюэ теряется с тем, что сказать в ответ. Не Хуайсан усмехается и привычно прищуривается. — Я же говорил, что скажу тебе, если мне будет не нравиться, — он почти переползает к брату на колени, не выпуская из легких, невесомых объятий. Не Миндзюэ терзает вина — брат отдался ему без всяких раздумий. Но то, что он сделал — сжег дорогие ему вещи — было на самом деле непростительно. Не Хуайсан всегда был его самым дорогим сокровищем, и Не Миндзюэ, даже когда недовольно высказывался о его тратах, признавал, что эта драгоценность заслуживает лучших оправ — и давал тратить ему деньги на свои наряды, украшения, веера и книги, практически никак не ограничивая. «Когда меня не станет — как ты защитишь себя? Как я могу защитить тебя сейчас, когда боюсь, что одержимость возьмет…» — Прекрати! — Не Хуайсан словно угадывает его мысли только по одному выражению лица. — Думать разные вещи в такой момент! — он звучит настойчиво и целует брата в щеку. Не Миндзюэ старается ничего не говорить — его слова и мрачные мысли только портят момент. Он прижимает брата к груди, очень осторожно и бережно. Тот совсем расслабляется в этих нежных объятиях, повиснув и почти засыпая, и тогда Не Миндзюэ, по какому-то странному порыву, ложится на пол, медленно, привлекая брата вместе с собой, придерживая его и разрешая лечь прямо на себе. Тот действительно засыпает — и глава ордена впервые за долгое время ощущает себя совершенно спокойно, без тревог и растущего раздражения. Его дыхание, биение его сердца, мягкий шелк волос под ладонями — все это успокаивает Не Миндзюэ, хотя бы на время даря иллюзию безмятежности.