Все начинается с пельмешек

      Сняв верхнюю одежду и обувь они прошли в зал. Сам хозяин квартиры удалился на кухню, за чашками кофе, оставив Чую одного. Вся обстановка мебели почти не изменилась, все осталось на своих местах, кроме совместных фотографий и множество стиложей с бумагами и отчётами которые стояли раньше. Чуя сел на мягкий, горчичный уже потрёпанный временем диван. Накахара помнит все что происходило в этих стенах. Казалось будто вчера они сидели в обнимку, облокотившись о него и смотрели интересное кино. Ностальгия. Приятная, щекочущая где-то внутри. Он помнил ту уютную и спокойную атмосферу, которая царила в этой квартире. Он помнил как они бесились и скакали на этом диване отмечая праздник, как дрались подушками на смерть, а после, от того же самого праздника валялись на пушистом коврике отходя от похмелья. Все это осталось в закромах его сознания, под надписью «Не трогать» стараясь меньше об этом вспоминать, чтобы не дразнить себя в лишний раз и не напоминать о прошлом. Тут в дверях появился Дазай с двумя небольшими чашками кофе, и с грацие сел рядом, попутно закидывая ногу на ногу и не пролив не капли напитка. — Думаю. Ты бы не стал меня звать из-за такой мелочи, — гость принял чашку кофе и сделал одни небольшой глоток, положил ногу на ногу. — По-моему я тебе уже говорил, что просто соскучился по старому другу, и тем более мне безумно скучно, — Дазай распрылся в кошачьей улыбке, слега щуря глаза.- В моей однообразной жизни уже нет ничего интересного, все повторяется каждый день, меняется только число. Даже Куникида уже надоел. В нашем бюро не чего нового не происходит. Возможно остальные ещё не отошли от происшествия с Фёдор, но мне как то скучно него,— он состроил самую унылую гримасу, выражая все безразличие и однообразие своего бытия, надув губки и скрестив руки на груди.  — И я прекрасно знал, что у тебя в холодильнике мышь повесилась, — он слегка усмехнулся от удивительного лица напротив, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Все таки это выглядит очень смешно и мило, шатен ели сдерживался из-за всех сил, чтобы не засмеяться в голосину. — Тебе. Скучно? — рыжая бровь на автомате поднялась показывая полное непонимание, — Это тебе то, человеку, который постоянно находит приключения на свою задницу, даже этого не желая? Ну раз тебе в Агентстве скучно, зачем тогда уходил спрашивается? — скороговоркой проговорил тот с полным не пониманием и некой издёвкой в голосе. — Да представляешь. Захотелось что-нибудь новенького. — И ты решил позвать меня? Оригинально, что сказать, — сарказм словно яд отравляет каждое предложение. Чуя прикрыл глаза сделав глоток напитка, демонстративно вздернув аккуратный носик. — Чу? Мафиози слегка приоткрыл один глаз: — Чего тебе? — А ты себе уже нашел кого нибудь? Или также одинокий волк? — Какая тебе хрен разница, что у меня с личной жизнью? — он сказал это настолько медленно, чиканя каждое слово, довольно спокойный на удивление голосом, стараясь сразу не орать, а хоть немного держать себя в руках, — Я живу тебя не трогаю, давай ты тоже ко мне лезть не будешь? И вообще к чему такие вопросы? Думаешь я к тебе вернусь? Вот это видел, — он слегка приподнялся и помахал пред лицом на против, средним пальцем. Рыжик уже не стесняясь согнул одну ногу в колене и прижимая к груди, а другой просто мотал туда сюда. Он же все-таки, как никак у своего бывшего кофе пьет, может себе позволить, не чужой человек. — Ну все все. Я тебе понял, — Осаму выставил ладони вперёд показывая что уже задался. Пусть Накахара и не показывал виду что он зол, от него в прямом смысле валил пар и шатен это прекрасно чувствовал. Да рыжик более менее научился держать эмоции под контролем, но порой уздечка слетает, — Пошли, гедзе¹ наверное уже остыли. За столом они сидели молча. Каждый думал о чем то своём не замечая сидящего напротив бывшего напарника. Чуя не хотел приходить, а тем более общаться, просто покушает и уйдет восвояси — Чуя… Рыжик отведя взгляд от ночного пейзажа за окном, с недовольной моськой перевел его, на слегка удручоное лицо шатена, смотря как то из бодо лба, якобы «Что тебе от меня надо» — Мне интересно. Как ты вообще живёшь, после моего ухода? — почти шопотом задал вопрос шатен. Он знал, что для Накахара это было самое тяжелое время. Но это будет уже не Дазай если он не надавит на больную мозоль. Этот вопрос стал для Накаханы острым и можно даже сказать решающим, как будто ему в еду подсыпали горький и острый перец. Он просто не знал что сказать Осаму, то что он рыдал в подушку, вспоминая их вместе, как они дурачились, ссорились, мирились, он думал что все это будет продолжаться вечно и никогда не кончится. Но он бросил его, оставил и ушел ничего не сказал, такие как он, не достоин чтобы по ним убивались — А что я могу сказать? — Чуя с самым преспокойным видом облакотился о стул, слегка улыбаясь будто у него спрашивали как день прошел, — Ты сам как думаешь? , — он указал вилкой на бышвешего. — Нууу, — потянул тот — Даже не знаю? — Осаму повторил поведение собеседника и так же облакотился о стул, заводя глаза верх притворяясь что задумался, — Возможно ты долго не мог забыть меня. И ночи напролет упивался алкоголем ревел в подушку, что собственно тебе и свойственно. «Да он чертовый телепат!» Подумал про себя Чуя Вместо того, чтобы возмущаться или спорить, как обычно и бывает, он решил просто проигнорировать сказанное и попить водички. Глоток прохладной жидкости, служил спасительным эликсиром возрождая его к жизни. У Осаму в мозгу будто случился некий сдвиг. Будто одна его часть, которая отвечала за нормальное поведение, отключилась отказываясь работать на последок оставив лёгкую записку «Давайка друг мой, натвори делов, который будешь расхлёбывать целый год, а у меня отпуск. Чао»       Чуя не помнил, как уже оказался прижатым к стенке и только треск стрелка об плитку привел его в сознания (благо стакан не разбился). Его глаза столкнулись с хищным взором янтарных глаз, смотрящих из подо лба, в которых играли красные огоньки страсти и предвкушения, так смотрит хищный зверь не свою жертву. Через эти глаза можно было увидеть отражение самого Сатаны, а черная оправа вокруг словно окантовка бездонной ямы в которой играют коньячные огни. Зрачки максимально сузились, словно кошачьи, и только от одного пронзающего, жадного взгляда тело бросало в лёгкую дрожь. Чужие руки покрыли хрупкие запястья мафиози прижимая, нет вдавливая ещё сильнее в стенку, не давая никого шанса сопротивляться. Чуя не мог двигаться, его сковал шок и растерянность, ещё этот пристальный-пугающий взгляд, от которого сложно оторвать глаза. Он помнил эти глаза, именно так Дазай смотрел на своих пленных, и «подопытных» и Чуя прекрасно знал, что никто из них живым не возвращался. Он узнал, по этому взгляду, что зверь который долгое время спал внутри Осаму стал постепенно пробуждаться, он слишком долго спал и вот теперь он почти вырволся на свободу и затаился где то за кустом. Лучше не делать никаких резких движений, не повышать голос и не злить, а то он может сорваться и потом просто так не отделаешься — Дазай — рыжик говорил тихо, почти шопотом, пытаясь изо всех сил не наорать за такое хамское отношения с его стороны, указал взглядом на запястье, намекая отпустить, но видно шатен не чего этого не слышал, да и не хотел, — Отпусти чекнутый! В доску аху…?! Все таки сорвалось, а он довольно долго и крепко терпел. Не успел он договорить, как его жёстко прервали вгрызаясь в губы. Чуя чувствовал как чужие зубы с жадностью кусают его язык, оставляя во рту металлическое послевкусие крови. Он чувствовал как Осаму настойчиво пробирается в его рот языком не давай никаких шансов отстраниться придавливая всем всем к стене, царапая губы верхними клыками и касаясь языком гланд и внутренней стороны щеки. На кончиках губ оставался влажный след, поцелуй получился терпким и довольно смазанным соприкасаясь кончиками языков. Чуя все это чувствовал, ему было невыносимо больно и противно. Накахара не знал, не заметили такую быструю перемену в смене настроение напарника. Рыжику хотелось блевать от такого обращения к нему. Он понимал, что это не сам Дазай, а всего лишь его мозг, который так истощала по Накахаре, по маленькому рыжему карлику, и от этого ему становилось ещё противнее, что это всего лишь инстинкт и чистое животное желание, а не искреннее чувство тоски. Но Накахара не горел желанием прерывать пусть такой грубый и настойчивый поцелуй, слишком уж он соскучился по этим желанным губам. Да он скучал по ним и старался как можно быстрее забыть и стереть их из своей памяти. Но тот самый первый, в подвале мафии, когда они были ещё подростками и пробовали друг друга на вкус, очень осторожно и нежно, боясь спугнуть друг друга, не причинять сильной боли боясь что то сделать не так, оставить после себя незабываемые впечатления, — это невозможно забыть не по каким на то причинам, это останется в память на всегда. Но Осаму было мало этого, он хотел больше. Все это его возбуждало сильнее: беззащитный Чуя, который, даже не пытается сопротивляться, его податливость и некая, будто разрешает делать с ним что хочешь. И ему было мало этого поцелуя полного страсти и желания друг друга. Он настырно втиснул свою ногу между стройных накахаревских, жилая большего. Для Чуи это уже был беспредел. Надо бежать отсюда, иначе его изнасилуют здесь и сейчас живого, иначе места не оставит, и прощай жопа. Он слегка приподнялся и резко поставив ноги на грудную клетку, так что ноги опирались о нее, а сам Чуя на пару секунд повис воздухе опираясь линиями о стену, ловя на себе непонимающий взгляд на против, после с силой оттолкнулся от бывшего партнёра, ровно приземляясь на ноги и стукаясь затылком о стену, а шатер упал на пол и слегка ударился головой о угол стола. Осаму временно потерял сознание от удара, надо бежать с этой квартиры, пока он не очнулся и не помчался за ним, получать желаемое. Накахара хмыкнул представив, как за ним гонится Дазай в домашке (в шортах и длинной футболке из-под которых выглядывают бинты) и орет на всю улицу «Эй гребенная ты вешалка! Сюда прибежал дай трахну!» Вот это я понимаю интересное зрелище — Я тебе это просто так не прощу, — кинул на прощание, Чуя пулей вылетев из квартиры. Вот именно, что он велел, не касаясь пола. Способность всегда берёт своё, когда у главы исполкома поднимаются нервы, вместе с ним, а это бывает часто. Голубые глаза, стали темно синего оттенка, в них пляшут огоньки ярости и бездушия, словно кусочки льда мерцающие на солнце показывают через белые прорезы глубину синей реки. Эти глаза могут заморозить на месте стоит в них только всмотреться, как по телу уже бежит табун мурашек, они как зеркала в который отражается вся злость, корысть и ненависть человечества. О да, он был зол, сам не зная от чего. Толи от своей же глупости, то ли от Осаму, который не в силах себя сдерживать. Но ведь сдерживал все это время, так почему же сегодня и именно сейчас, он сорвался. Ничего не безгранично и даже терпение, такого человека, как Дазай, который казалось выдержит все, и будет жить все сто лет. Выйдя из подъезда, и убедившись, что за ним не кто не гонится, он направил свое лицо холодным струям дождя, они падали и разбегались по его лицу, медленно стекая по щекам, словно слезы. Возможно он плакал, но мы это не узнаем, потому что за него плакало небо. Да и от чего ему вдруг лить слезы? Он же остался живой с целыми конечностями и психикой, вот только в сердце что то йокнуло, почти нечувствительно, но все же заметно, будто кто то провел по нему острем концелярского ножа, вроде почти не чувствуешь боли от тонкого острия лезвия, но зато потом порез начинает неприятно жеть и зудеть, если не обработать. Скорее всего это треснули его надежды, что Осаму не изменился за эти годы, но увы, он так и остался бабником и кобелем, ища только где или на ком спустить нужду, не думая о других. Таких как он уже ничего не изменит. На первом месте у них всегда стоит свое удовольствие и облегчение, а остальные так, потом что нибудь придумаем С неба все ещё падали капли разбиваясь о земь на тысячу мелких крупиц, которые сверкали золотом в жёлтом свете фонарей, они создавали тонкую пленку воды на асфальте, которая отражала все что на нее попадало, словно зеркало. Дождь недавно начался, раз лужи ещё не заполонили асфальт и дорогу, можно спокойно идти не боясь, что ботинки намокнут. Накахара подставил свое лицо холодным каплям дождя запрокинув голову вверх и слегка зажмуря глаза, освежая разум и красные щеки пылающие огнём. Прохладный, влажный, ночной ветерок ненароком залетел в рыжую башку, что бы проверить там все как следует, избавить от ненужных мыслей и впустить свежий воздух. Его (ветерок) словно можно ощутить, он гладкий как отполированный металл и холодный, а ещё немного влажноватый, но такой приятный и нежный, что не хочется его выпускать из рук. Сознание стало постепенно проясняться и в одно мгновение капли вокруг Чуи остановились и застыли, а тело окутала красная пелена смутной печали. Капли сохранили свою округлую форму и их становилось все больше вокруг тела, создавая небольшой водяной купол вокруг него, словно барьер. Пару минут вполне хватило, что бы часть эмоций затихли, а рассудок освежился, смывая маленькую частичку той развратной грязи. Так он побрел до ближайшей остановки, где можно укрыться под навесом, все же идти почти сто с лишним метров с шарообразным водяным купалом, как то странно. Ближайшая остановка оказалось не так уж и далеко, за соседним домом освещённая тусклым белом светом высокого фонаря, который отделял ее от непроглядной тьмы небольшим озерцом. Машин почти не было на дороге, а луну заволокло тучими, поэтому все было как в темной непроглядной комнате что дале носки ботинок не видно, благо Чуя уже привык к темным помещениям и ему не чего не стоило сфокусировать зрение. Как только его голова оказалась под пластмассовой крышей, вся вода, которая накопилась вокруг, падает холодным водопадом вниз и разбивается на множеством брызг, как финальный аккорд музыкального произведения с эффектной концовкой. Волосы подсохли стали пушистыми более объемнее, что сильно бесило эспера, а одежда только чуть-чуть подсохла и неприятно липла к мускулистой груди. Чуя достал телефон и стал быстро набирать нужный номер. Руки все еще были влажными и оставляли на экране смартфона капельки воды, которые только усложняли работу. В его голове почему-то плохо все укладывалось. Казалось, что это было даже не с ним и не пять минут назад. Он не мог понять, почему же Дазай так резко сорвался? Накахара согласен, ничего не безгранично, но ведь он терпел сдерживался. Хотя наврятли он все эти четыре года не в кого не вставлял свой хуй. Скорее всего нанимал себе кого нибудь и выпускал пар, как говорится справлял нужду. А тут видели подвернулся старый, добрый Чуя с красивым телом, которого желает поиметь почти каждый альфа порта, но ух как ему это дорого обойдется. Минимум Накахара отправит наглеца посягнувшего на его прекрасные булки в недельную кому, да и то это только минимум. Поэтому работники мафии стараются не смотреть в сторону рыжей макушки, чтобы не дразнить себя и не злить омежку, лучше остаться с членом в штанах чем без него и без работы. И кажется будто это не сам Чуя Накахара Глава исполнительного комитета Портовой Мафии, прогибался под ним и стонал прося большего, как последняя шлюшка. О боже какой позор. Даже не верится, все это слишком по детски (да да конечно по детски) хотя им тогда то и было по 18 лет. Самый трудный возраст, когда хочется все попробовать узнать, ощутить что то новое. А ведь Чуя сначала даже не хотел идти, но нет же ему было любопытно, интересно, да и в каком то смысле он соскучился по Дазаю. Все же почти четыре года не виделись. Ту миссию против гильдии сложно назвать встречей, они просто пересеклись, их специально столкнули лбами, вот и все. Это было элементарное подчинение боссам. Возможно они бы сегодня и пообщались как старые добрые друзья. Вспомнили бы былые времена, обсудили последний новости, ну и конечно же просто бы насладились атмосферой друг друга, а напившись (обычно все их посиделки к этому и приходят) снова бы искали приключения на свои задници, такие как дайвинг в фонтане или же салки по крышам. Но Дазай не будет Дазаем если что нибудь не испортит, в этом вся его сущность и заключается. Накахара же чувствовал, что это все неспроста, и обязательно будет той или иной подвох во все этом, что его просто так эта скумбрия к не себе позвал бы. Обязательно на то будет та или иная причина, вот что значит не слушать свое сердце и не поддаваться своей хорошей интуицией. Но ведь Чуя у нас упрямая горделивая сучка, которая в жизни никого слушать не будет и сделает так, как ему надо, в этом они с Осаму даже похожи. — Вот придурок, ты Накахара, чуть не изнасиловали, — тихо почти шепотом, насмехаясь над самим собой, проговорил Чуя с лёгкой усмешкой, чтобы хоть как то вернуть ту самую пустоту в груди. Да она ему нравилась, — эта бложеннная пустота. Когда тебя ничего не волнует, а всю работу или действия, ты просто делаешь на автомате не задумываясь. Можно подумать, что Накахара бежит от своих проблем, не разбираясь с ними, и просто забивая на них стараясь не вспоминать. Да он порой на все забивал или откладывал, но только потому, что всю жизнь он боролся добивался, сражался и не когда не отступал от начатого, придераясь к каждому действию и устраняя все мелочи, нет он и сейчас доводит все до совершенства без единого упрека, вот только уже не задумываясь. Грубо говоря без души. Он немного устал от этого всего и лишь на короткое время залёг на дно забивая на все и на вся, стараясь не забивать голову ничем и хоть одни раз в жизни спать спокойно, не думая о роботе. Его мысли прервал шум остановившейся, вполне не дёшевой черной Aston Martin DB9. Его вытянутый влажный капот отражал блеск тусклого фонаря, красиво переливаясь и впитывая в себя почти все оттенки серых зелёных и жёлтых цветов. С плоского лобового стекла стекали мелкие и крупные капли дождевой воды, оставляя за собой влажные дорожки следов, которые тут же убирались двумя синхронными дворниками. Тонированное темное стекло покрытое россыпью мельчайших капель медленно опустилось и показалось вечно недовольное и хмурое лицо Акутагавы. Его взгляд серых глаз был закрыт, черными очками в форме капель по середине которых падал прямоугольник блик белая полоса блика, это даже к лучшему, иначе он бы он запросто превратил его в камень только одним взглядом. Пусть Чуя и не видел, но зато он прекрасно чувствовал, что он отвлёк брюнета от чего то важного и тот всем сердцем и душой хочет прикончить начальника за испорченный вечер. Порой кажется, что Рю уже родился с таким лицом и только изредка улыбался (улыбкой это назвать сложно и застать ее тоже большая редкость, сто сулило по жизненную удачу) или выражал наиграное лицемерие для виду что бы не казаться бездушной тварью. Чуя обошел машину и с облегчением плюхнулся на переднее сиденье обитое новой ещё не потрескавшейся кожей. Блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь теплом включенной печки. И Накахара явно оставит после себя мокрое местечко.       Чуя тихо открыл дверь своей квартиры, которая была не просто закрыта на трёх замках, но и ещё с отпечатком пальца, что бы уж наверняка не кто из посторонних, да и простых подчинённых не смог проникнуть в его покои в который хранилась информация даже поважнее чем в порте. Тихо, медленными шагами пройдя в небольшой прямоугольный темный коридорчик, предусмотрено сняв лакированные туфли и запульнув шляпу попадая ею прямо на крючок стоящей вешалки. Он старался все делать почти беззвучно, плавно шагая по гранитному темному плоду полу перекатывая ступню с пятки на носок, тем самым ускоряя щаг, поднимал подол плаща, что бы не шуршал. Чуя пытаясь услышать, тишину, а может быть и собственные мысли, которые кружились в его голове роем пчел, или мелкими и надоедливыми птицами, которые раздражают своим противным треском заставляя закрывать уши и бежать от них прочь. И почему это он чувствует себя, как провинившийся ребенок, будто из-за него все это случилось (не ну если подумать логически, то это, он пришел к Дазаю, а не, но к нему) хотя он сам же и пострадал, а точнее пострадало его мнение о этом мерзком кабеле. Минимализм звука и гул тишины оглушал, но мысли так и не могли разобраться по полочкам, а желательно их даже не распутывать, как старый бабушкин глубоко, а выбросить их все в мусорку и дело с концом. Он так хочет вернуться обратно на час полтора назад и отказаться от этой затеи и дальше сидеть на подоконнике лицезреть городскую суету и попивать, уже не горячий горький кофе, а изысканное вино напоминающая свежую кровь, которая ручьями проливается каждый день, или же на полоску закатного солнца дарящие свои последние лучи на сегодняшний день и плавно уходя за горизонт. Он не хочет вспоминать и разбирается, конечно зачем? Если можно оставить все как есть и просто забыть о случившемся, забыть и не вспоминать. А ведь раньше Чуя давал задачи и пинка, чтобы больше не лезли. Так почему же сегодня он просто убежал даже не попытался нанести вред Дазаю и ответный удар, хотя он и так его оставил без сознания, что в полное солидно. Что ж, час возмездия все равно настанет. И уж поверьте это будет грандиозное зрелище и ярким представителем, которое будет показано только для этого потомка Тутанхамона. Накахара прямым ходом отправился в ванную, он замёрз, но не сильно и немного намок под дождем, все-таки заранее включенная печка сыграла свою роль. Да и расслабиться не помешает. Сняв с себя плащ болеро и жилет, он кинул их в стирку, дабы избавиться от этого противного горького парфюма табачного дыма и излюбленного виски, но раньше этот запах был для него самым прекрасным ароматом на свете. Включив теплую воду, и оставив набираться округлую джакузи из голубого стекла с белым гладким мрамором на углах. Широкие позолоченные бортики придавали ещё более богатый и роскошный вид. Пока набирается вода, он пошлепал на кухню кипятить чайник. Чтобы расслабиться и насладиться приятными пряными нотками имбиря, корицы и бархатистым привкусом нежного лотоса, ну и лемончик с мелиссой конечно. пути натягивая домашнею футболку с логотипом старой группы. Чайник уже почти закипел и издал звонкий щелчку оповещая о том, что пора насладиться горячим напитком. Послышался приглашённые блеск воды, от чего рыжик пулей полетел в ванну, выключив кран он с облегчением выдохнул молясь на угол джакузи, слава богу он не залил Тачихару, и вода не до конца наполнилась, оставляя пару сантиметров от бортика. — Ещё бы чуть чуть и был бы скандал, а они мне щас не к чему, — он провел рукой по бортику, — Тачихара мне ещё нужен, — тонкие губы скривились в предвкушающей улыбке, с не очень то хорошими намерениями, но с идеальным, отточенным концом. Раздевшись окончательно, постояв с минуту возле воды на холодном и влажном от испарения кафеле, смотря как она немного волнуется, словно при лёгком морском штиле. Подняв ногу в колене и кончиком большого пальца поводив по теплой, поверхности воды от чего по спине побежали мурашки, он резко залез в ванну, плавно сползая вниз по шею и тихо вздыхая. Щёки покрылись мягким вишнёвым румянцем, а вьющиеся кончики волос намокли и прилипали к лопаткам. Теплая вода приятно обволакивая кожу помогая расслабить мышцы и прикрыть глаза, ощутив себя в другой реальности. Становится тепло и уютно словно мягкие мамины руки прижали к груди свое ненаглядное чадо, согревая искренней любовью. Выйдя из душа Накахара уже не хотел не о чем думать. На лице сверкала ленивая улыбка, ели приподнимая уголки тонких розоватых губ, словно цветок весенней сакуры, мокрые волосы торчали в разные стороны, после мягкого полотенца и шампуня. Лазурные глаза поблескивали от света светильника, служившим единственным предметом освещения, отражая пустоту и спокойствие ночного океана над которым кружутся надоедливые чайки, в котором тонут многие люди стоит только пристально вглядеться в них, (вот что ванна с человеком делает) Щеки раскраснели от пара и приобрели розовато — алый оттенок намного ярче чем в самой ванной. С красивого подкаченного тела стекали маленькие крупицы воды, спавшие с огненных волос, они скатывались по рельефной груди огибая сосочки и по превосходному торсу и прессу, имевший все восемь кубиков и выделяющимся пёрышки по бокам. О таком прекрасном теле мечтает любой мужчина, да и не только мужчина, но и девушки (правда девушки в других целях). Стрелки настенных часов приближались к одиннадцати, а завтра снова в порт, причем с утра, а ни с вечера как обычно, так что наша рыжая бестия отправилась на кухню, пропустить свечек и со спокойной душой лечь спать. Налив в прозрачный округлый бокал горячий желтовато-янтарный напиток напоминая майский мед. Чуя сел на мягкое красное кресло с ушками и блаженно облокотился держа бокал двумя руками и прикрыв глаза, тихо выдохнул и расслабляясь , от чего полотенце на бедрах немного опустилось. Кресло стояло прямо возле окна почти уходящему в пол. Вид из него был поистине прекрасным. Тучи уже почти рассеялись и только небольшими кучками гнездились на вершинах далёких гор и вулканов открывая прекрасное полотно темного неба, покрытое россыпью серебряных веснушек сверкающими огоньками далёких звезд и составляя разные созвездия, многие из них яркие и групные дающие больше света и красоты, и совсем маленький почти не заметные затерявшейся в ночи светлячки, потерянные среди яркого света крупных звезд, но без этих маленьких точек ночное небо уже не казалось бы таким прекрасным и загадочным, как сейчас. Далёкие планеты кажутся драгоценностями темной пещеры. А ведь и в правду очень похоже, как на темных стенах сверкают сталагмиты и сталактиты копирующие карту звёздного неба. На усыпанном блёстками темном.фоне прямо по середине разместилась груглолиция полная луна, как самая настоящие императрица воседающая на своем темном престоле , даря свет и совещая землю ( только когда ей этого захочется) вокруг нее небо уже не кажется таким темным как в далёких углах, а светлым слегка желтоватым топленым молоком. Она находится прямо над высотками города упирающиеся в небо своими острыми штыка. В далеке видны верхушки домов и зданий крупных организаций ( мафия тоже туда относится). А внизу мигают и пестрят яркие огни магазинов и ночных клубов преображая город, будто одевая его в новый вечерний красивый наряд.       Переодевшись в черную пижаму, он плюхнулся звёздочкой на мягонькую кроватку. О как же он по ней скучал, по этому родному матрасику, который тоже много повидал в своей жизни. Холодненькое, бордовое покрывало, как же оно приятно освежает, пропуская по телу легкую дрожь. Сразу становится спокойной, и не успев расстелить свое ложе, рыжик тут же провалился в глубокий сон. ***** С утончённого лица, стекала маленькая капелька пота, оставляя за собой мокрую дорожку от виска, скатываясь на бордовое покрывало. Рыжие волосы прилипли ко лбу, что не удивительно, подушечки пальцев так же покрылись испариной, взмокли. Чуя сжал в своих руках ткань, сгибая ноги в колени словно в судорогах, подбирая под себя покрывало. Он с жадностью заглатывал воздух задыхаясь, как раба выброшенная на берег, беспомощно ждущая прилива. Вертя головой в разные стороны будто пытаясь оторваться от надоедливых пчёл. Раздовались немощные всхлипы и хмыканье молящие о руке помощи, но это не было похоже на мольбу, просто само то состояние в котором пребывал Чуя, его защитные действия, как прижатие колен или сжатое в руках ком покрывало, все они говорили своим немым языком, что Накахаре нужна помощь и желательно прямо сейчас. Неожиданно зажмуренные синие глаза, на краях которых уже скопились маленькие слезинки резко распахнулись смачивая ресницы, что то разбудило его. Зрачки моментально расширились становясь почти на всю всю радужку. Эспер медленно сел, опираясь рукой на кровать. Другой держась за голову, которая неимоверно раскалывалась на две части или же по ней долбили огромной кувалдой, в придачу она ещё казалась в три раза тяжелее обычной. Мафиози трепеща ресницами пытаясь привыкнуть к почти темному помещению, только через щелку тяжёлых штор просачивался тусклый лунный свет, светлой полоской падая на пол и кровать. Перед глазами ещё мерещились обрывки кошмара. Вот он стоит в какой-то темной комнате. Блеск клинка над… Над головой… Осаму? Да это точно его косматая шоколадная макушка, ее то Чуя точно не с какой другой не спутает. Получается Дазай стоит перед ним на коленях? С кляпом во рту и завязанными руками за спиной толстой веревкой? Что бы эта тварина стояла перед кем-то на коленях?! Беспомощным и жалким, без кого либо плана или запасного хода, который всегда имеется в закромах его разума, ведь именно этот запасной план спасал их из почти любой передряги в которую только попадали их задницы, ну или чтобы не получить пездюлей от Мори. От этих мыслей темно-рыжие брови медленно поползли в верх. Ещё Накахаре хорошо запомнились его глаза отражающие коньячную горькость где-то на дне снифтера, алкогольную муть заплывшую туманом темного леса. Они полны мольбы и жалости, словно уличный, грязный щенок просит кусок хлеба на улице, заводя глаза и прижав уши к лахматой голове. Но куда же делся тот медовый, зеркальный лёд отражая солнечные лучи и осколки черного гранита пылая красным пламенем, которые всегда вонзались в тело приковывали невидимыми цепями, стоит только этому взору взглянуть на тебя. А потом кровь, много крови, она заполняет все пространство, тягучая противная почти черная жидкость, как самое настоящие болото. Неужели он убил этот пережиток прошлого. Просто взял и одним движением исполнил его заветную мечту преследующую его с самого детства? Да ну нет. Чуе сложно это презнавать, хотя Чуино желание о смерти этого уебка сбылось и наконец его не будут доводить до нервного срыва глупое и надоедливое, легкомысленное поведение, его приколы и проделки за которые так и хотелось свернуть шею и оставить подыхать, а главное за то, что он ушел из мафии и бросил Чую не сказав не слова даже не попрощавшись, и уже как четыре года преговорен к смертной казни, которую почему то избегает. Но сейчас то рядом Дазая нет и никто Чую не беспокоит, но все же где то внутри эта жажда мести все же осталась. Но есть и то за что его и убивать то не хочется, даже наоборот. Ведь эти годы что они вместе пережили, все те приключения и передряги в которые они попадали вместе, те же ссоры, подколы, шуточные драки за которых одновременно хотелось размазать по стенке, но что то явно остановило опуская тяжёлый кулак. А главное поддержка в трудную минуту, пусть они ненавидели друг друга, но всегда были готовы помочь и подсказать, смахиваяяю на то, что тот будет ему ещё должен, хотя на самом деле дела это из-за дружбы. Все эти моменты не хотелось забывайте. Чуя был тогда как брошенный никому ненужный кот, подратый грязный и блохастый, снующего по крышам в ночи и сверкая глазами пугая людей. И этого никому не нужного кота ставший простым фоном. Подобрали, обогрели и приняли в свою пусть и темную, но семью. Портовая мафия стало для него семьёй. Мори любящим отцом, а Кое заботливой матерью. Эти два чувства ненависти и дружбы всегда вели в Накахарае непрерывную борьбу и будут вести ещё очень долго, пока тот сам не определится, кто для него Дазай. Но было что то ещё в его сне. Что то такое, что заставило его кричать и очнуться в холодном поту. Что то, что заставило по настоящему испугаться — Нееет, — протянул Чуя нервно, широко улыбается отводя голову в сторону, якобы отрецая, — Что ты я убил скумбрию? Да он же грёбаный вечный двигатель, его попробуй убей ещё. Живучая. Собака. Накахара почему то уже не хотел спать и просто сидел на кровати скрестив ноги опираясь назад руками сгибая в локте почти лежал, буравя молочную стену туповатым мутным взглядом полумертвого человека, все ещё вспоминая осколки сна, которые не как не хотели покидать его голову. После мафиози не осознавая подошёл к зеркалу стоящему в углу противоположной стены от кровати, ноги сами его понесли к туалетному мраморному столику с большим прямоугольным зеркалом почти во всю стену, обрамлённый по краям маленькими светдиотными полосками. Перед этим эспер попутно потянул за бархатную верёвочку свисаюшуя с края за́новес, разбавляя темноту, разрезая ее бледными полосками серебряного света, которые воссоединялись в длинный прямоугольник падая на поверхности комнаты. Блики полной луны плавно скользили по мебели, освещая комнату тусклой белой лампочкой. Свет неприятно действующий на глаза, вызывал плывущие тёмные круги на время затуманивая видимость. Опираясь руками о широкий столик заполненный разными дорогом духами такими как..... и простыми предметами быта, расчесткой прочими резинками, разноцветными флакончиками и кремами, а ещё стояющей в небольшом, прозрачном, вытянутом кувшинчике красную камелию, которая богато распустила свой величественный ровным букет красных лепестков, образуя незамысловатый, но красивый узор. Рыжик опустил голову вниз слегка касаясь подбородком груди, прикрыв глаза пытаясь вспомнить последние фрагменты своего сна, но увы без успешно, как бы он не напрягал свое сознание. Резко встряхнул головой, взмахнув медными кудрями, которые лоснились по мускулистой спине огненным водопадом, но на время потерявшие свою красоту заходящего солнца. Поднял голову дабы посмотреть на свое измученное бледное лицо, с ужасными синими мешками под глазами в который смело можно хранить картошку, в придачу с тусклым взглядом глаз, половину которого закрывали веки, смотря через длинные черные ресницы. Но вместо привычного отражения, то что было в зеркале шокировала его, от чего Чуя отпрыгнул почти на два метра столкнувшись спиной со стеной (небольшой ушиб обеспечен) и медленно скатываясь по ней, разводя колени, мягкого прижопываясь на задницу. Его глаза в мгновенно расширились, норовя выпрыгнуть из орбит и покатиться по полу. Дыхание прерывисто, кажется, что каждый вдох даётся неимоверно трудно, словно воздух даже не задерживается в легких, а просто испоряется, выходит из арганизма. Да в зеркале отражался Чуя Накахара, но только какой то иной. Огненные волосы отросли до лопаток, и потеряли почти всю свою рыжену становясь блеклыми и почти каштановыми свисающими бесформенными паклями, они сильно спутались, а концы смотрели в разные стороны, так и наравя выколоть глаза, будто их год не касалась расческа и фен. Исухшое бледное лицо с болезненным желтоватым оттенком. Розовый румянец исчез со щек выделяя скульную кость и большие углубления под ней. Глаза впали оттеняя их синим, придавая ещё больше жуткости. Некогда синие глаза, блистая каплями свежей, морозной, утренней росы и синим величественным океаном, потухли. Сейчас если выглядели прозрачными совершено мертвым, даже безумными, в них можно увидеть только блеклое сияние каменных надгробий, покрытые тонким слоем лака преображаясь в холодных лучах, становясь серебряными, сверкая наконечником того самого клиника, который привиделся во сне, эти глаза на них тоже попадали частички света и они становились ещё белее переливаясь в бледно голубой и темный синий оттенок А ещё пугающая пустота которая обрамляла шёлку зрачка, словно верхушки темных сосен выглядывающих из чащи леса укрытые тонкой шалью старого тумана. На жёлтом, можно сказать даже темном лице из за множество впадин в безумном оскале растянулись грязно-синие, как глаза губы, оголяя ряд серых зубов. Сколько презрения было в этой ухмылке, сколько непонятного безумия, словно сам псих пришел к нему, думая что только он видит мир правильно и так, как надо. Кожа была непривычно бледная, поблескивая на лунном свете отражая его, становясь ещё чище, будто усыпанная тысячи и кристалликами, как не запачканный первый снег. Шея и руки были усеяны синими гематомами и множеством бордовых синяков, словно цветы украшали бледную кожу, а также порезы. Множество, глубоких и больших порезов и не только на теле, но и на лице, ссадины мелкие порезы и выпуклые шрамы, все это (наверное) заменяло косметику воспринимая в серьез, что шрамы украшают мужчину. Больше всего поражала шея, с выпирающим кадыком и мышцам, бесчисленное количество бордовых шрамов от веревки, обвивали ее колючей проволокой, впиваясь в кожу, оставляя не только следы на теле, но и в памяти. Словно множество тонких колец туго надели на шею и оставили от них разные следы в разном порядке. Чуе было даже страшно представить, что таится за белой рубашкой, свисавшая с выпирающих плеч, почти ничем не отличалась от цвета кожи, если только нездоровый грязный, жёлтый оттенок. Одежда простой тряпкой свисала с острых плеч перекрывая прикрывая грудь и до невозможности иссохшие бедра и костлявое тело, с выперяющим костями, как будто их просто обтянули кожей и заставили двигаться. В левой руке он держал большую, королевскую белую розу. Его запястье почти было сравнимо со стеблем розы, ели сложить его пополам. Пальцы лежали прямо на колючих шипах не боясь наколоть их и оставить белые шрамики. Сам парень, а зеркале полностью повторял Чую, пусть он и не похож внешне, но манеры и… Эта ухмылка, надменная и гордая полная азарта и предвкушения какой-то игры, где он заранее знает, что выйдет победителем, что все будет так как он скажет. А эта гордыня, которую кажется можно ощутить, чувство что ты лучший и никто не в праве тебе перечить и указывать. Вот что значит искренняя, не наигранная накахаравская ухмылка. Человек из зеркала, что то произносил темно — синими губами, очень медленно и внятно, пытаясь что то сказать, или же предупредить. Но даже если Чуя и умел читать по губам, то все равно бы ничего не понял, разум заполонило только непонимание и некий ужас. Его, просто сломали, взяли и сломали на две части только одним происшествие, которое разделяет его жизни на до и после. В Голове крутились сразу сто вопрос и не одного ответа. Накахара хотел закричать, но не не получилось, у него буду то пропал голос и вырывался только жалкий еле слышный хрип, как бы он не напрягал свои связки, все было безуспешно, голос покинул его. Он схватился за голову, впиваясь холодными, как сталь пальцами в медные локоны, успевшие встать дыбом. Нечто в зеркале протянуло ему белую розу, словно она ему чем то поможет, было видно что цветок упирался в стекло своими молочными лепестками, и если бы не оно, то он точно бы оказался в комнате рыжего и гонялся за ним по всему дому с желанием впустить розу. Темно синее впалые веки резко опустились. Но уже через пару мгновений, зазеркалец распахнул их и почти всю комнату озарил красный свет распахнутых глаз, будто вспышка молнии или же лампа маяка. Но свет также резко исчез как и появился, и глаза снова оказалась закрытыми. Но той доли секунды когда он раскрыл свои глаза, и причем даже не сменив выражение лица, словно это была просто маска, скрывающие истенное лицо, может даже и не Чуино вовсе. Нечто залилось пугающим истерическим смехом. Его иссохшие острые плечи, вздымались с каждым звуком, будто в судорогах, он немного согнулся и зажмурил глаза, держась за живот. Видно что он смеётся именно над обладателем порчи, над его реакцией и нелепым испугом, что тот не может даже кричать, а просто хрипит. А что бы вы делали если бы в к вам ночью в зеркале пришла ваша темная сторона со вспышками вместо глаз да ещё и с какой-то розой в придачу. Интересно будет посмотреть на вашу реакцию. Человек из зеркала, что то произносил темно — синими губами, очень медленно и внятно, пытаясь что то сказать, или же предупредить. Но даже если Чуя и умел бы читать по губам, то все равно бы ничего не понял, разум заполонила непонимание и некий ужас. Его просто сломали, взяли и сломали только одним происшествие. В. Голове крутились сразу 100 вопрос и не одного ответа. Накахара хотел закричать, но не чего не получилось, у него буду то пропал голос и вырывался только жалкий еле слышный хрип, как бы он не напрягал свои связки, все было безуспешно. Он схватился за голову, впиваясь холодными, как сталь пальцами в медные локоны, которое успели встать дыбом. Нечто в зеркале протянуло ему белую розу, было видно, что цветок упирался в стекло своими молочными лепестками, и если бы не оно, то он точно бы оказался в комнате рыжего и гонялся за ним по всему дому. Темно синее впалые веки резко опустились опущенными. Но вдруг они распахнулись, и почти всю комнату озарил красный свет распахнутых глаз, будто вспышка молнии. Но свет также резко исчез как и появился, и глаза снова оказались закрытыми. Но той доли секунды когда оно раскрыло свои глаза, и причем даже не сменив выражение своего лица, словно это была просто маска, скрывающие истенное лицо, может даже и не Чуино вовсе. Нечто залилось пугающим истерическим смехом. Его иссохшие острые плечи, вздымались с каждым звуком, будто в судорогах, он слегка согнулся зажмурив глаза держась свободной рукой за живот. Видно что он смеётся именно над обладателем порчи, над его реакцией и нелепым испугом, что тот не может даже кричать, а просто хрипел. А что бы вы делали если бы к вам ночью в зеркале пришла ваша темная сторона со вспышками вместо глаз да ещё и с какой-то розой в придачу. Интересно будет посмотреть на вашу реакцию. Накахара слышал этот жуткий хохот пробирающейся под кожу и будоража изнутри, так смеются психи, умалишенные у которых другое представление, у них другие глаза которые видят иначе. Он слышал этот хохот, только его и больше не чего даже собственное сердце биение, он засел в его голове у будет ещё долго мерещится в виде эха отдающегося в ушах, не давая забыться. Накахара думал, что это все сон, всего лишь продолжение кошмара и он скоро закончится стоит только дождаться утра. Хочется чтобы все прекратилось, прошло и забылось, но ждать не хотелось, надо действовать. Искать ту кнопку или выход который остановит это или замедлит, даст придти в себя. Глаза забегали по поверхностям в поисках чего нибудь тяжёлого, но не того как камень. Схватив какой-то предмет (по-моему толстую книгу) он швырнул его в зеркало, тем самым разбив его на мелкие кусочки, резко прерывая дикий гогот, от которого по ногам ползут противные мурашки, вызывая лёгкую судоргу и вздымая волосы. И только в одном осколке был виден кусочек красного глаза всего на одно мгновение, прощаясь. Зеркало водопадом, словно тысяча брызг расплескались по серому столу, заполняя его острыми осколками, а мелкие кусочки отрекашетили от гладкой поверхности и покоились в махринках черного ковра, они поблескивали Словно рассыпая пальца или блёстки переливающиеся в серебре, которые некогда были слезами горного утёса. Тишина. Тишина снова заполнила сознание вновь топя в себе снова. Она отдавалась в ушах тихим гулом. Она напомнила спасительный купол, который наконец опустился в его комнату, только под этот блаженный тихий гул можно спокойно выдохнуть и расслабиться, но это только так кажется. Коленки Накахары тряслись от ужаса, ему снова не хватало воздуха он задыхался от собственного страха. Он не мог даже подняться с холодного паркета, так и седел и разведенных и коленими на полу не вставая.Да Чуя Накахара — глава исполнительного комитета Портовой Мафии чувствует страх. Он который убил за свои 20 лет больше сотни людей, с самого юношества, казалось что это его призвание и… талант? Он который не знает, что такое жалость и сострадание к людям. Но все же он тоже живой, и испытывает такие чувства как страх. Нет он не бездушная машина, которая создана для убийств, Чуя тоже чувствует и может быть смешным и милым подростоком, которого чаем не пои, дай на крышах попрыгать, полетать на крыле самолёта зайцем и ловить на себе удивленный взгляды пассажиров и пилотов, как в старые добрые вренмена, когда все это было МОЖНО. Вот только все эти чувства и тот подростковый огонек, он потушил морем крови. Ему не позволяет работа и высокий статус вести себя так, как раньше, но все же в кругу друзей, (который у него почти и нет) можно чуть чуть расслабиться и дать волю своим эмоциям, выпустить того озорного и зажигательного подростка на волю. Пошутить и подразнить, разбавляя однотипные будни и напиваться в стельку делая глупости. Ведь жизнь только начинается. Чуе только 20 год идёт, рановато все-таки ещё хранит того озорного подростка, который все-таки ещё в силах показать себя. Но увы это происходит довольно редко. Вдруг, даже неожиданно для самого себя, на его лице расплылась жуткая широкая улыбка почти до ушей, оголяя ряд белых зубов. Он будто копирует то, что было в зеркале, или же тот кто там был , предвидел это, и показал. Запрокинув голову назад касаясь макушкой стены, за улыбкой последовал жуткий хохот, почти как у этого парня из зеркала, только это было уже похожу не истерическую паническую атаку чем на насмешку. Хохот все набирал обороты, то понижаясь то поднимаясь по интонации. Вместе с смехом из глаз хлынули слезы, слетая с уголков глаз , брызгаясь в разные стороны . Эспер уже себя не контролировал, и он ещё больше боялся, что сейчас появится арахабаки и вся штаб- квартира мафии взлетит на воздух вместе с хорошими сотрудниками. Чуя сам не знал, что с ним творился, все происходило само собой, он не понимал из-за чего у него началась такая истерическая паника и одновременно хлынули соленый слезы. Если только это сон, то почему же он не проснулся от пережитого ужаса, от того, что с ним было, сколько он натерпелся за сегодняшний вечер. Значит это все было явь?! И то что он только что видел и прочувствовал тоже было на Яву?! Ему это очень трудно принять, от чего смех мгновение прекращается, словно по щелчку пальцев, а слезы высыхают. «Все, что щас со мной было. Это был не страшный сон, а сама настоящия явь?!» — Да не может этого быть! Не может что то или кто, показаться в зеркале, кроме моего отражения. У меня точно паранойя, — Чуя говорил это задыхаясь, через жуткий хохот, только вместо нормальных слов, вылетало хриплое низкое харканье. Чуя со временем постепенно успокаиваться и от истерики осталось только яркое воспоминание, и короткие вспышки. Мафиози все же встал и на дрожащих ногах дополз до кровати, плюхнувшись на нее оставив свисать одни ноги устремляя взор в светлый потолок, подтянул к себе мягкую подушку и стиснул ее двумя руками, до побеления костяшек пальцев прижимая к взмокшей груди, а после дотянулся до тумбочки, включил телефон. Его мгновенно ослепил ярко голубой свет экрана, поблескивая и отделяя ровный, утонченный контур лица голубым светом. Часы показывали начало четвертого, до утра ему ещё оставалось четыре часа, а точнее три. Наврятли он ещё уснет, после такой вот картины маслом, которая предстала перед ним во всей красе. Перед глазами до сих пор мелькали обрывки этого кошмара наяву. То как оно распахнуло свои жуткие глаза озаряя все красной вспышкой. То как оно протягивало ему большой величественный бутон розы, а та упиралась своими лепестками в стекло, и то как красный ещё не погавший глаз показался в треугольном осколке зеркала, будто прощаясь Чуя все же соизволил расстелить кровать, и закутаться в теплый кокон, пытаясь уснуть погрузиться в приятный уют, поджав под себя ноги обнимая свои сильные плечи, но после пережитого за сегодняшний вечер, спать уже не хотелось. В голове все вертелось с бешеной скоростью путаяся все в больший и больший клубок нужных и ненужных мыслей. Не каждый день, тебя чуть не изнасиловал бывший напарник, не является какой-то зазеркалец и пугает тебя, и не каждый день все это происходит в одни вечер. А ведь день так хорошо и размеренно начинался. Думалось что ничего такого сверхновенного не произойдет, два года значит не происходило, а тут бац на год вперёд. Ладно там Осаму, бог с ним, но вот эта штука из зеркала испортила психику рыжеволосого окончательно. Сами посудите, ваша темная сторона является к вам ночью, что то говорит, а потом ещё пугает. Какая психика выдержит? Чуя до этого момента, думал, что видел все в этом мире, вот именно, что только думал. Но может быть если бы он остался дома, то этого мистические существо и не было бы. Если бы не этот дурацкий Осаму. Как же он его ненавидит всей душой и не переносит, все что с ним связано. Да даже теже самые бинты, если он только увидеть на ком-то эти марлевые повязки, то его моментами бросает в лёгкую дрожь отвращения и презрения, напоминая о наглой роже. Потому что шляпник, всё ещё помнит, как эти чёртовы руки в бинтах касались его бледного тела, ласкали и приносили не опесуемое удовольствие, каждое прикосновение — словно распускающиеся цветок на его коже, самый что не есть прекрасные. И что теперь? Эти руки, эти объятья, они навсегда исчез из его жизни. Он больше его не когда не примет и не простит. Даже если этот ублюдок будет стоять перед ним на коленях, шрамы слишком глубоки чтобы их залечить потребуется много времени и сил. Он теперь не когда не станет прежним. Эти чёртовы порезы, они сделаны самыми острым лезвием пропитанное солью и самым смертельным ядом, которые проникает под кожу расплывается по всеему телу, но от него не умираю, а страдают и заставляют мучаются человека. Ну что может быть хуже? От этих раздумий, которые никогда не покинут его рыжую голову, по фарфоровой щеке скатилась прозрачная, маленькая слезинка, она медленно и ровна вела свой путь от голубых глаза, задержавшись на ску́ле и упав на белую простыню, мгновение впитываясь и оставляя мокрый след на ней. Чуя редко плакал, не считая просто брошенных слезинок на ветер. Он помнит только три момента из-за которых, соленая жидкость обрамляла его лицо, оставляя красные следы, на бледном красивом личике и красные опухшие глаза, в сопровождении с тихими жалостливвм паскуливанием. Первый раз был в далёком детстве, когда его родителей убили головорезы, из за того, что они не выплачивали долг за квартиру. Его родите были очень хорошими порядочными людьми с богатой душой и добрым сердцем, но увы бедны финансово, но богаты морально. Это закономерность всей жизни, проверенная тысячелетиями, то что человек с мягкой душой и гуманным сердцем вынуждены питаться одним рисом и тофу, жить в темной каморке, которую домом назвать трудно, простая лачуга с одним старым футоном, и скромной кухней из газовой плиты и одним низким столиком. Когда тем временем высокомерные , самолюбивые собаки, которое уже забыли что такое миролюбие и сострадание к людям, живут в шикарных дворцах с золотыми туалетами. Но всегда и во всём есть исключения и встречаются такие люди, которые богаты и физически и морально, трача свое состояние на благое дело, а не суперновые машины, когда модель прошлого выпуска тоже не плоха. Чуя хорошо помнил свою мать, да он ее и не когда не забывал и не забудет, ту нежную и ласковою, во всём ищущая позитив и утешение, говоря , что каждое мучение вознаграждается. Но больше всего отпечатались ее прикосновения. Ее нежные и мягкие, как облако руки, они прижимали его в трудную минуту водя ковкими подушечками пальцев по худой спине , взвиряя в рыжие солнечные локоны, и где то сверху доносилась ласковая колыбельная певучим , тактичным голосом. Чуя плохо помнил слова, но в памяти отдаленно мерцала лишь одна строчка «звезда твоя уснет, но не погаснет, пара строить новые мосты». В детстве он не понимал суть и смысл этих слов, но потом он со временем стал осознавать их, воспринимая как жизненный совет. Кто бы мог подумать, что в детской колыбельной заложен такой тонкий и проницательный смысл. Накахара ещё долго, даже когда его привели в мафию, напевал себе под нос колыбельную перед сном, только несколько мелодий , как однотонную мантру, служившая ему оберегала и неким заклинанием от всех бед. А порой даже пускал мимолётные слезинки, от воспоминаний о мастере и отце бывавший дома очень редко, в основном на работе. Второй случай был, в подростковом возрасте. Они с Дазаем только спелись, нашли общий язык, если это можно так назвать. Просто стали немного, самую малость понимать друг друга и привыкли к обществу напарника, даже сдружились и начали доверять. Это было трудное задание, даже для них двоих. Как он сейчас помнит, они всю ночь, словно цепные псы бегали из одного района в другой, дабы поймать негодяя посмевший хорошо так обчистить склады мафии, как у него вообще смелости хватило, зная что ему мало не покажется. Нет они изначально знали где находится воришка, просто информация оказалась ложной, из за одной надоедливой крысы , которую тут же раздавили как надоедливую гниду. Накахара потом собственноручно лишил его жизни не самым, приятным способом. На крыше высокого здания шла жёсткая перестрелка, пули летели в разные стороны, задевая своих и дырявя бетонные стены оставляя вмятины. Поскольку подмога ещё не успела прибыть, «Двойной черный» стояли в окружение врагов, прямо в Сомали центре крыши какого-то дома, перекрывая друг другу спину своей грудью и телом, держа пистолеты в руках , уже спуская курок. Чуя очень хорошо помнит, что было дальше казалось, что столько лет прошло и пора все это выкинуть из головы забыть не вспоминать. Но Чуя так не может, он не знает почему, но ту перестрелку он всегда будет помнить. Тогда рыжий только недавно научился нормально контролировать порчу и использовать ее в бою. Со всех сторон словно металлический дождь посыпались пули, попадая во все цели, которые были поблизости. Но только двух парней не коснулась ни одна пуля, облетая стороной. Черный дуэт окутала красная пелена смутной печали, освещая место и сливаясь в цвете уличных вывесок и фонарей. Через свист пуль и стоны умирающих жертв, был слышал тихий шепот казавшийся пугающим и жутким О ДАРИТЕЛИ ТЕМНОЙ НЕМИЛОСТЬ И там где стояли юноша, под ногами образовалась глубокая вмятина, будто в бетон швырнули что то тяжёлое и от него осталась вмятина. Пули которые в них стреляли застыли в воздухе и на минуту повязали в красной оболочке, а после развернулись наконечником в другую сторону, слушая указания. НЕ ТРЕВОЖЬТЕ МЕНЯ ВНОВЬ Пули полетели в обратном направлении поражая цель, которая их и отправила. Что было дальше Чуя плохо помнит, все было как в тумане, та дак всегда так когда он призывает порчу. Может битва была тяжелой и ожесточенной, идиллию одних пуль вполне хватило. Он не помнит, что было в общем, сто он делал как все закончилось. Но зато в его памяти хорошо отложилось, то как у него на руках лежит почти бездыханное тело, от которого пахло гарью и запечённой кровью бившая в нос, заставляя жмуриться. В его груди была приличная пробоина, слава богу не сквозное. Накахаревские руки были полностью в крови, и не только руки но и он весь был просто усыпан рваными брызгами красной слизи. Скоро всего это была кровь врагов, но почему то он чувствовал, что эта кровь Дазая, когда из его живота медленно текла жидкости. Тогда красные глаза порчи постепенно помутненели и из голубых омутов брызнули слезы, будто то озеро отражающиеся в его глазах вышло из берегов и теперь скатывались крупными следами по кровавому лицу, а те прекрасные чистые омуты опустеют и вместо лучистого глубоко озера, останется, лживый, холодный, бледный лёд. Обладатель смутной печали, встряхнул головой, сбрасывая с лица слезы на постель, резко вставая и тяжёлыми шагами направляясь к окну. Открыв его настежь он высунул голову и его сразу же обдал ночная под рассветная прохлада. Кончики рыжих волос играли с лёгким ветерком слегка развиваясь, растрепывая ржавую копну волос. Из-за резкой смены температуры, тело пробирает мурашки, делая кожу гусиной, вздымая маленькие волоски. Пусть на улице и холодно, но его лицо все ещё неприятно горит. Засунув голову обратно он облокотился спиной о подоконник опираясь на него локтями. Его рука ненароком накрыла маленькую зажигалку привлекая внимание. Эту вещицу ему подбодрил Мори, когда заметил, что юный мафиози не равнодушен к табаку, да не к простым сигаретам, а благородными дорогим мамбре, вот он и подарил эту довольно дорогую вещицу. Накахара взял в руки небольшой плоский корпус вылитый из розового золота, на которой замысловатыми узорами расветали красные камелии, лепестки который были выложены черными кристаллами. Цветы выложены не только кристаллами, но и рубинами, которые завораживающий переливались в лунных лучах и отражили в своих гранях черные крупицы. Помимо этих камней цветы были выложены ещё более красивыми драгоценностями, такие как сапфир и малахит. Дорогая вещится, не чего не скажешь. Глава исполкома со временем не так часто закуривал как раньше, просто как-то не приходилось, но упаковка мамбре всегда имелась и лежала в прикроватной тумбочке, среди прочих мелочей, мало ли когда на него найдет тоска или же выдастся тяжёлый день. Прикурив от изящного лепестка голубоватого пламени зажигалки, родившегося с легким, едва слышимым поворотом черного колёсика, ее владелец с облегчением , глубоко, медленно затягивается, наполняя легкие до предела и на несколько минут задерживая там, стараясь выдохнуть дым так, чтобы в комнату не проник горьковатый запах крепких сигарет, на пару мгновений забывая об этом мире и погружаясь в другую вселенную. Выпустив кольцами тяжёлый дым, на кончике языка оставался лёгкое приятное послевкусие . Он выдыхал горький дым и взамен хотел вдохнуть прохладный уличный воздух, но и он казался ему отвратительно грязным, словно противный и густой смог.