Give me a reason

      — Мне очень жаль, — сказал рыжий самым милым тоном, который Мичидзо когда-либо слышал. — но мне нравится кое-кто ещё.       Мичидзо чуть не поперхнулся своим банановым молоком. У него не было привычки подслушивать признания, но, возможно, ему следовало бы, если всё они были такими же интересные, как это.       В этом укромном уголке школьного двора была одинокая лестница, где Мичидзо любил вздремнуть, когда решал пропустить урок. Было здорово думать и ничего не делать в месте, к которому никто не подходил.       Тем не менее, эта девушка попросила рыжего выслушать её признание, через любовное письмо, в этом месте, где случайно оказался Мичидзо.       В ту же секунду, как он увидел их приближение, он спрятался. Он мельком увидел их, но всё, что он успел заметить — это яркий оттенок волос Танидзаки.       Девушка сказала, что это была любовь с первого взгляда, что он был красив, и тот факт, что он умел готовить и делал самые лучшие сладости, пленил её сердце. Танидзаки-кун, как она его называла, был добрым и терпеливым, и со всеми ладил.       Для этой девушки Танидзаки был ангелом, который помогал ей всякий раз, когда у неё были проблемы. Когда у неё не было карандаша, он одолжил ей один. Однажды, когда она споткнулась во время физкультуры, он отнёс её в лазарет. Она присоединилась к кулинарному клубу, чтобы проводить больше времени с ним, и, хотя она не была опытной, он учил её и желал ей всего самого лучшего.       Для Мичидзо рыжеволосый был хорошим парнем, делающим то, что сделал бы любой на его месте. Было разумно помогать другим, когда они были в беде. Простой карандаш, или оправдание, чтобы пропустить физкультуру, и сохранить спокойствие в клубной комнате, не набрасываясь на неё за некомпетентность. Ради всего святого, она сожгла воду, не было никакой возможности, чтобы она не рассердила других членов клуба, особенно старшеклассников. Но Танидзаки был хорошим парнем, и он отмахнулся от этого, потому что она ни разу не утверждала, что знает, что делает. Это была их вина, что переоценили её.       Девушка, как бы её ни звали, приняла его дружелюбный характер за романтический интерес. Трагическая ошибка в природе человека — неправильно понимать приятные поступки других.       Они даже не были в середине семестра, а эта девушка была уверена, что уже влюбилась. Мичидзо пожалел её. Он мог видеть себя в ней, во время своего первого семестра. С тех пор прошёл год, а он всё ещё не мог поверить, что признался в любви к человеку, окончившему школу.       — Я поняла. — Сказала она, не в силах злиться на него. С таким добрым голосом Мичидзо решил, что её сердце не сможет не смягчиться. Кроме того, он любил кто-то ещё. Не то чтобы она была уродливой или ему не нравилась, но кто-то успел завладел им раньше неё. — Кто она такая?       При длительном молчании Мичидзо почувствовал желание взглянуть на них. Если бы только рыжий не смотрел в другую сторону, он мог бы видеть выражение его лица.       Танидзаки не был обязан ей ничего объяснять, они были просто одноклассниками, и он только что отверг её.       — Мой друг детства, — сказал он через некоторое время. — она моложе нас.       Но, конечно, он был хорошим парнем, и он хотел облегчить сознание девушки, которая верила, что влюбилась в него. -       Тогда удачи. — Пожелала девушка, прежде чем уйти.       Рыжеволосый громко выдохнул, и Мичидзо услышал рядом с собой мягкий глухой стук. Разделенные цементом лестницы, оба ученика хранили молчание.       Мичидзо боялся дышать, потому что Танидзаки мог услышать его и понять, что кто-то подслушивает всё это. Они были в общественном месте, пустом, но доступном для всех, так что он не мог злиться, что кто-то был там, но Мичидзо предпочёл бы избежать объяснений.       Кроме того, это был их личный момент. В признание не было места третьим лицам.       — Идиот. — Прошептал Танидзаки. В какой-то момент Мичидзо испугался, что рыжий заговорил с ним. Конечно, это было невозможно, его скрытные способности были совершенны. — Друг детства? В самом деле?       Ну, а если не это, то почему? Может быть, девушка все-таки была уродливой или слишком властной, слишком приставучей.       Он не двигался до тех пор, пока не перестал слышать звук удаляющихся шагов Танидзаки. Он заметил, что во время признания кусал соломинку от молока, и пластик согнулся.       Всё равно ничего не осталось.