Там, где начинается счастье

      Погода в середине марта была поистине весенняя. Первые мартовские лучики согревали своим теплом землю, которая ещё вчера была скована холодом. Молодая женщина бодро шагала по улице, улыбаясь прохожим, которые оборачивались ей вслед. — Здравствуйте, Полина Ильинична, — с улыбкой поприветствовала Земцову Олеся, заметив женщину, в руках которой был букет первых весенних цветов и воздушные шарики. — С праздником Вас. — Благодарю, Олеся, — радостно произнесла Поля и поспешила на второй этаж. — Тук-тук, — Полина заглянула в палату и увидела Лизу, которая стояла возле окна в сером брючном костюме. — К Вам можно? — Поля, — Филатова отошла от окна и села на заправленную постель. — У меня уже не палата, а «детский мир», — чуть улыбнувшись, пожаловалась блондинка. — Ну, а как же? Все для нашей принцессы. А это для её мамы, — Полина вручила Елизавете букет. — Спасибо, — поблагодарила Филатова, вдыхая аромат. — Только как мне это все тащить?       Дело было в том, что с самого утра все коллеги спешили поздравить Лизу и маленькую Светлану с выпиской. Лизе без конца дарили букеты, а вот малышка Света получила столько подарков, что Лизе становилось неудобно. Квитко и Вита подарили люльку, причём на протесты Филатовой, что это слишком дорого, они ничего и слушать не хотели. Андрей подарил большого плюшевого зайца розового цвета, но Думанский превзошёл всех. Начмед подарил детский четырёхколесный велосипед и на вопрос Лизы, что ей с ним делать ближайшие пару лет, невозмутимо заявил, что велосипед никогда лишним не будет. Филатова рассмеялась, но все же согласилась. — Не переживай! — Полина поправила локон. — Всё под контролем. Ты все вещи собрала? — Собрала, — кивнула блондинка. — Ну и где его носит? — проворчала Земцова, глядя на часы, которые показывали одиннадцать дня. — Обещал ведь не опаздывать.       Как только Полина это произнесла, в палату вошёл Андрейченко, держа в руках букет белых тюльпанов. — Здравствуйте, Елизавета Юрьевна. С праздником.       Тюльпаны заняли свое место в вазе, а Игорь подошёл к Полине и трепетно коснулся поцелуем её щеки, чувствуя едва уловимый аромат духов. — Здравствуй, милая.       Полина раскраснелась от этой невинной ласки, потом, стараясь быть строгой, спросила: — Где ты был? Я ведь просила тебя приехать пораньше. — Дела были, — коротко ответил он, понимая, что сейчас не время и не место для таких новостей. — Ладно, — смягчилась Полина, беря в руки зайца. — Вот это все нужно пристроить в машине. Так что, Игорь Степанович, велосипед в руки и вперёд.       Она взяла в руки плюшевую игрушку и первой вышла из палаты. Игорь закатил глаза, заставляя Филатову рассмеяться, и, взяв велосипед, пошёл вслед за Земцовой.

***

— Полина, Сергея сегодня нашли мёртвым, — сообщил Игорь, закончив закреплять велосипед в багажнике. — Как? — ужаснулась девушка. — Он повесился. Рядом с ним была записка, где он просит прощения у Лизы и Платона, а также пишет, что не хочет так жить. Перед тем как выехать, я получил результаты вскрытия. У него была запущенная болезнь. Вероятно поэтому он решил покончить с жизнью, — рассказал мужчина, закрывая багажник. — Знаешь, Игорь, — Полина смотрела вдаль, обдумывая услышанное. — Я не знаю, жаль мне его, или нет. Сергей сам решил свою судьбу, сам получил свое наказание. Это был его выбор.       Игорь притянул Полину к себе и поцеловал в макушку, а потом они, обнявшись, направились в больницу.

***

— А подарки, подарки все забрали? — спрашивала Вита Игоревна, обнимая мужа, который с теплотой смотрел на Филатову, которая трепетно прижимала к себе спящую дочку. — Все, Вита Игоревна, — Андрейченко помахал шариками в одной руке и букетом в другой. — Даже велосипед, — пустил он шпильку в сторону Альберта, который стоял возле Павлевской. — Спасибо Вам большое, друзья, — обратилась Филатова к коллегам, глядя на них с безграничной благодарностью в глазах. — Если бы не вы, Альберт Александрович, Андрей Васильевич... — Так, — Думанский старался быть строгим. — Елизавета Юрьевна, не нужно нас с Андреем Васильевичем заставлять краснеть, — Альберт кивнул на Дыбенко. — Вы, главное, растите здоровыми и счастливы будьте.       Лиза кивнула, не зная, что еще сказать.После всех поздравлений они таки покинули стены больницы. Полина села на переднее сидение, а Игорь помогал сесть Филатовой. — Елизавета Юрьевна, я должен сказать, что Вам придется прийти в участок, чтобы дать показания. — Как Милана?       Несмотря на все то зло, которое Ищук ей причинила, Лизе по женски было ее жаль, только исправить уже ничего нельзя. — В СИЗО ожидает суда, — рассказал Игорь, закрывая дверь.       Машина мягко тронулась с места, чтобы найти следующую остановку под названием: «счастье».

***

      Полина вышла из автомобиля и несколько боязно оглянулась. Несмотря на то, что несколько месяцев назад она буквально жила на турбазе, в эту пору суток ей здесь было страшно. Девушка оглянулась, словно желая кого-то увидеть в этой темноте, а потом зябко поежилась и поплотнее укуталась в пальто. — Это что ещё за шутки? — пробурчала брюнетка, когда на телефон пришло сообщение с указанием, что ей делать дальше.       Девушка раздражённо выключила телефон и последовала по тропинке, которая вела к беседке, которая стояла на берегу реки. Пройдя полпути, Поля остановилась, и её губы дрогнули в улыбке, а на сердце разлилось тепло. Беседка горела разноцветными огнями гирлянд, которые манили к себе. Девушка вошла внутрь и замерла около стола, на котором с помощью зажженных свечей было выложено всего лишь одно предложение: «Ты выйдешь за меня замуж?» — Я вижу, ты не теряешь надежды? — немного охрипшим голосом спросила Поля, услышав тихие шаги позади себя. — Я никогда её не терял, — ответил Игорь, остановившись у неё за спиной и протянув красную розу. — И даже если сейчас ты мне снова скажешь нет, я буду тебя ждать.       Полина медленно обернулась, пряча смущение, и коснулась рукой плеча Андрейченко. — Что же ты во мне нашёл? Я ведь совсем обычная.       Игорь взял её ладонь, которая до этого лежала на его плече, и отрицательно покачал головой, глядя в глаза. — Ты необыкновенная. Таких, как ты, больше нет. — Это точно, — Земцова звонко рассмеялась, отчего несколько незаколотых прядей упало на лицо. — Только я могла столько лет подряд мучить любимого человека. Разве все это стоило того?       Он убрал локоны с лица, касаясь большим пальцем её лица. — Разве ты ещё не поняла, что любовь стоит любых жертв? Ради тебя я готов на все. Ты только скажи. Скажи мне «да». Если тебе не нравится моя работа, то я уйду из органов. Полина, ты мне важнее. Наша любовь мне важнее! — твердил он, взяв её лицо в свои ладони. — Я тебя люблю. Понимаешь?!       Полина шмыгнула носом, чувствуя, как глаза начинает противно щипать от слез, а к горлу подкатывает ком. — А подслушивать не хорошо, — упрекнула Полина мужчину. — Прости, милая, но у меня не было выбора, — он уткнулся ей в волосы, вдыхая их аромат. — Ты станешь моей женой? — Да, — счастливо ответила она, крепко его обнимая, а потом поднимая на него бесконечно счастливые глаза. — Знаешь, после всех этих событий я поняла, что нужно ценить жизнь. Быть счастливым, любить. Я хочу быть счастливой с тобой. Я тебя люблю!       Андрейченко несколько секунд словно осмысливал услышанное, а потом поцеловал невесту, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и нежность.

***

      Она спала, мирно посапывая во сне, сжимая в кулачек крохотные пальчики и причмокивая. Лиза стояла над кроваткой дочери, затаив дыхание, и не верила тому, что все все происходит на самом деле. Она мама. Этот ребёнок её. Он выстрадан, а ещё родила она его от любимого человека, пусть он даже никогда об этом не узнает. Блондинка включила ночник и вышла из комнаты. В квартире стояла тишина. Заварив себе чаю, блондинка устроилась на диванчике в гостиной, желая почитать книгу любимых стихов. Взяв книгу, блондинка открыла её на нужной странице и застыла, увидев фото, которое лежало внутри. Это было фото с того самого праздника Ивана Купалы, сделанное совершенно случайно. Ни она, ни Платон тогда не смотрели в объектив камеры, мило друг другу улыбаясь. Лиза провела рукой по изображению Земцова, чувствуя тоску по тем дням, когда они были вместе, когда прошлое не стало между ними преградой, когда он её любил. — Значит не судьба, — прошептала она, положив книгу и фото на стол и отправилась в комнату, зная, что эта ночь снова будет без сна.       На столе осталось лежать фото, которое хранило один из самых лучших дней, проведённых вместе, а также томик стихов Ахматовой, которые стали для неё пророчеством: Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть Эти губы сказали «Довольно…»