Большой поклонник

Никто не успевал следить за смычком, что бешено носился по скрипке. Музыка всё нарастала и близилась к окончанию. Все притихли в ожидании, а когда прозвучали финальные аккорды - улица взорвалась аплодисментами. Цветы дождём посыпались на сцену, а сам скрипач, тяжело дыша, поднял руки и поклонился. Он никогда не говорил со зрителями и этот раз не был исключением. С молчаливой улыбкой он направился за кулисы, но как только шторы задёрнулись, счастливое лицо испарилось. В последнее время на сцене было неуютно, а именно он чувствовал посторонний взгляд. Его не было в толпе, будто отдельно от всех наблюдатель изучал взглядом музыканта. От мрачных мыслей скрипача отвлёк его друг. - Они тебя просто обожают! – с восхищением произнёс рыжий фокусник, но с видным страхом в голосе. - Тебя они любят не меньше, – вновь начал улыбаться музыкант, глядя как прыгает с ноги на ногу Синамон. - Ха-ха, всё будет хорошо, так ведь, Корица? – нервно смеясь, фокусник заглянул в шляпу, что обнимал. – Подумаешь, они до сих пор не успокоились… Кролик в шляпе со странным окрасом, благодаря которому и получил своё имя, находился в полусне и совершенно не понимал страхов хозяина. Прозвучали слова «Так поприветствуйте Великого Фокусника!» и, спотыкаясь о ступеньки, на сцену начала выходить названная звезда. Как бы силён не был его мандраж перед сценой, Синамон всегда менялся, стоило шторам раздвинуться. Будто по волшебству неуверенность исчезала, и над головами проносился звучный голос, что очаровывал сердца людей. Минт не раз наблюдал за представлениями друга и вечно восхищался тем, как способен ради искусства меняться фокусник, но сегодня ему хотелось поскорее покинуть это место, чувство тревожности не покидало ни на секунду. Накинув длинный плащ, скрипач отправился к себе домой. Шёл он привычной дорогой, закоулками и сокращениями, дабы не наткнуться на назойливых поклонников. Подойдя к дому, он начал оглядываться. Чувство слежки вновь вернулось. Это один из безумных фанатов? Или кто-то похуже? Надеясь, что охранная система его хоть как-то остановит, скрипач открыл дверь и вошёл. Поднимаясь по лестнице, чувство пропало, и Минт вздохнул с облегчением. Зайдя в квартиру он, наконец, положил футляр со скрипкой и скинул плащ. Был уже вечер, солнце садилось, слабо освещая просторную комнату сквозь панорамные окна. Скрипач хотел квартиру скромнее, но все говорили «не по статусу» и в итоге получили пустые помещения. Музыкант не устраивал ужинов, вечеринок и подобных мероприятий, ему нравилась пустота, которую можно было заполнить чудесными мелодиями. Немного походив, послушав собственные гулкие шаги в одинокой тишине, Минт сел на один единственный диван в комнате, что был приставлен к стене, и увидеть его можно, только если знать о нём заранее. Откинув голову на спинку и вытянув ноги, скрипач наблюдал за уходящим солнцем и, подобно светилу, его веки закрывались. Наступила глубокая ночь, к счастью небо было ясным, лунный свет заливал пустое пространство, а значит, можно было рассчитывать на эффектное появление. Всё как он и любил. Бросив последний взгляд на спящего, ночной вор скрылся во тьме. Чуть приоткрыв глаза, музыкант был готов поклясться, что видел силуэт. Он часто засыпал вот так, в одиночестве, а после вставал и репетировал под мглой ушедшего дня. Поднявшись и, поправив уже неисправимо помятый пиджак, Минт направился к футляру, откуда извлёк скрипку. Встав в центр зала, и направив взор на мягкий лунный свет, он заиграл. Медленно и плавно текла его музыка, руки нежно водили смычком по струнам, но вдруг мелодия оборвалась на отвратительно-высокой ноте. Не выходя из рабочего положения, музыкант чуть приоткрыл глаза. Он вновь почувствовал этот взгляд и оказался прав, кто-то стоял на другом конце комнаты. - Прошу прощения, я вам помешал? – в свет луны вышел незнакомец с широкой улыбкой и снял шляпу. – Моё имя Рокфор, я ваш большой поклонник. Скрипач не отрывал суровый взгляд от незваного гостя, пусть и был напуган. Рокфор, как он себя назвал, не был похож на обезумевшего фаната, выглядел он слишком спокойным. Костюм кремово-бирюзового цвета давал представления плесени, но, несмотря на это сравнение, Минт не мог перестать видеть в его образе изысканность. - Ах, ваш взгляд жесток, вы не рады моему ночному визиту? – разочарованно вздохнув, произнёс незваный гость. – Видно я не умею очаровывать с первого взгляда, куда мне до вашего опыта. – проговорил Рокфор с лёгкой насмешкой на губах. Откинув свою длинную косу и надев шляпу обратно, он начал наворачивать круги по комнате, незаметно сокращая расстояние между ним и музыкантом. - Так пусто… и одиноко, – постукивая тростью по полу и бегая глазами по помещению, всегда возвращаясь к фигуре со скрипкой, тихо говорил гость. - Что вам нужно? – наконец подал голос скрипач, незнакомец уже стоял перед ним и смотрел прямо в глаза. - Вам страшно? Неужели я вас так напугал? – опять, насмехаясь, говорил Рокфор, будто заглянуть под маску стоящего перед ним ничего не стоило. - Как же не бояться человека, способного пройти сигнализацию и охрану без единого шума? – говорил Минт, уже не скрывая дрожь в голосе, но всё ещё сохраняя спокойное выражение лица. - Ну что вы, пустяки, – порозовев, отозвался незваный гость. - Это не было комплиментом… - музыкант сделал попытку, но, кажется, собеседник не хотел выходить из своих фантазий. – Скажите же уже, зачем вы пришли? - Зачем я пришёл? – переменившись в лице начал гость – Понимаете, здесь есть кое-что ценное, мне хотелось выкрасть это прямо сейчас, но я даже не волен прикоснуться. Оно прямо передо мной и я могу лишь смотреть… - Вы говорите о скрипке, да? – Минт рассеяно уставился на инструмент в руках. Рокфор поник. Его прекрасную, отрепетированную речь прервали, да ещё и таким глупым образом. Правда, посмотрев на недогадливого скрипача, он вновь повеселел. - То, зачем я пришёл, не имеет цены, – вновь намекнул гость. Музыкант, казалось, полностью перестал понимать то, что ему говорили. Ценнее скрипки в этом доме ничего не было, не говоря уже о «бесценном». Повернувшись, Минт начал искать ту вещь, за которой пришёл полуночный вор, но слышал лишь насмешливое хихиканье позади. Только пол и панорамное окно, пустая тишина… Тишина? - Я о вас, – над ухом музыканта раздался шёпот, что сильно напугал его. - Обо… мне? – отойдя на безопасное расстояние, спросил захваченный врасплох. Все попытки хоть немного скрыть страх канули в лету, скрипач попросту забыл о том, как дрожит и что с его лицом, он уже боялся за свою жизнь. - Поэтому я и не могу притронуться к вам, – вздохнув, с грустной улыбкой произнёс Рокфор. – Позволите ли вы хотя бы полюбоваться? - Ч… что? - Можете вы сыграть мне что-нибудь? Пожалуйста? Несмотря на спокойный и тихий голос гостя, музыкант не мог перестать трястись. Ему было слишком опасно отказываться, поэтому в молчаливом согласии он поднял инструмент и начал играть. Будто впервые услышав скрипку, Минт ожил и забыл о назойливом взгляде. Его руки начали ловко заполнять тихое пространство причудливыми мелодиями. Рокфор, как и обещал, лишь стоял и слушал. Восхищёнными глазами он смотрел на скрипача, который уже забыл о существовании вора и полностью отдался музыке. Велико было искушение подкрасться сзади и напомнить о себе, но не хотелось усугублять всё ещё дальше. Следя за каждым движением рук артиста, внимательно наблюдая за уже изрядно растрепавшимися мятными волосами и за этой лёгкой улыбкой, он не мог погасить досаду за то, что столь прекрасную живую статую не было возможности забрать к себе. Получится ли и дальше просто наблюдать? Приятная тишина начала заполнять помещение, открыв глаза, Минт не ожидал вновь увидеть Рокфора. Но тот до сих пор стоял, будто и не шевелился всё это время. На лице гостя расползлась широкая улыбка и он захлопал. Поначалу музыкант растерялся, но всё же поклонился своему единственному зрителю. Когда он разогнулся, никого уже не было. Будто просто растворился. Смотря на пустую и тихую комнату, скребущее, ранее не испытываемое, одиночество поселилось в сердце скрипача. Это было ненормально, привычная обстановка изменилась, стоило загадочному гостю нарушить приевшуюся череду событий. С двойственными чувствами артист отправился спать, так и не заметив крошек сыра на полу. Это была их далеко не последняя встреча.