Сломаться
15 апреля 2020 г., 18:00
Это было не в первый раз, и не в последний.
Гром аплодировал его дерзости, и молния осветила его бездумный путь. Капли надвигающегося дождя смешались с его слезами, грудь скрутило от беспомощности и сожаления. Было трудно дышать, его горло охрипло от криков, которые испугали их соседей, которые думали, что они идеальная семья.
Он испортил их репутацию и привлёк нежелательное внимание к их имени. Но ему было всё равно. Яд, струившийся по его венам и мешавший ему нормально функционировать, не был вызван стыдом за отца. Это было его скрытое желание сделать больше.
Так много слов и оскорблений всё ещё стояло у него в горле, отчаянно пытаясь вырваться изо рта. Его руки дрожали, страстно желая что-нибудь сломать.
Никто, даже их отец, не мог так говорить о его сестре.
Если Наоми и любила публично показывать свою привязанность к брату, то это никого не касалось. Бесчисленное количество раз их принимали за пару, и когда незнакомцы узнавали, что они брат и сестра, их лица всегда были одинаковыми. Это была не их вина. Они выглядели не похоже, и люди, которые ничего о них не знали, предполагали, что то, во что они верили, было правдой.
Да, иногда Наоми переступала границы дозволенного, но легкого толчка было достаточно, чтобы она успокоилась. Временами она бывала слишком экспрессивной, но Джуничиро просто должен был озвучить свой дискомфорт, отягощённым внимательным взглядом стен, и она отступала.
Они не делали ничего плохого, они были братом и сестрой, ради всего святого. Никакая публичная привязанность или то, что люди думали, не изменит тот факт, что они разделяли половину ДНК в каждой клетке своего тела. Наоми была его сестрой, и он любил её, почему они должны заботиться о непрошеном суждении невежд?
Тогда другие думали, что Наоми будет относиться к ним так же, и она окажется в окружении многих друзей. Мальчики и девочки толпились вокруг её яркости и храбрости, что увеличивало её популярность. Она отстаивала справедливость и не боялась сказать то, что думала. Честность была её визитной карточкой, а открытость характера позволяла легко доверять ей.
Выходные за выходными она выходила, чтобы повеселиться. Пассаж с магазинами или торговый центр, где можно купить мороженое или прогуляться по парку. Всегда было чем заняться, куда пойти. И, когда она ушла, и Джуничиро накрыл стол на двоих, его отец не смог удержаться, чтобы не обругать свою четырнадцатилетнюю дочь.
Для него она была слишком беззаботной, слишком дружелюбной, слишком обидчивой. Что подумают соседи, если она будет выходить из дома каждый божий день? Что, если она вернётся слишком поздно? Почему Джуничиро должен был готовить ужин, если Наоми должна была быть в доме, чтобы сделать это? Почему он не отругал свою сестру, как следовало бы?
Легче было позволить ему говорить и утомлять себя, возвращаться к тем же аргументам и теряться в круге своих тревог, утопать в стакане воды, который он наполнял собственной рукой.
Слова отца не доходили до его головы, которая отказывалась воспринимать абсурдные звуки, исходящие из его рта, с намерением повлиять на его образ мышления.
Покончив с этим, он вставал и говорил Джуничиро, чтобы тот оставил кухню Наоми, что он постоянно игнорировал.
После мытья посуды, когда их отец уже сидел в своём кабинете, Наоми приходила.
Его отец не замечал, что Джуничиро никогда не притрагивался к еде, зная, что Наоми не любит есть в одиночестве, и что он не сможет есть дважды.
Выносить глупости его отца было небольшой ценой за то, чтобы они потом спокойно поужинали.
Он научился держать рот на замке.
В таком случае, что случилось?
Жгучий жар, исходивший от его щеки, напомнил ему, что даже его терпению есть предел. Когда дело касалось Наоми, у него был вспыльчивый характер, но через боль и побои он научился подавлять гнев в своем сердце.
Интересно, подумал он, какую же черту перешел его отец, чтобы разбить стакан и вылить на него яд?
— Если она не научится, если мы не научим её дисциплине, она вырастет шлюхой, как её мать.
Тишина с его стороны разлетелась вдребезги вместе с целым набором посуды между ними. Этого было достаточно. Он был сыт по горло, и он не собирался тратить ни секунды на то, чтобы прикусить язык, заставляя свои щёки внутри кровоточить, чтобы его рот оставался закрытым.
Он не помнил, что сказал, но внезапно отец ударил его громкой пощёчиной, велев убираться и возвращаться только тогда, когда он придёт в себя.
Он столкнулся с Наоми, когда выходил из дома. Она застыла перед дверью, широко раскрыв глаза от страха. Её рука скользнула по его красной щеке, и слёзы потекли по её лицу.
Джуничиро взял её за плечи и сказал, чтобы она шла к их бабушке, только на эту ночь. Он вызвал для неё такси, а сам остался позади.
Несмотря на нежелание, он должен был вернуться. Он должен был облегчить дорогу для Наоми, чтобы она вернулась домой, не столкнувшись с последствиями его действий.
Ему придется извиниться, возложить вину на себя, умолять отца впустить его, обещать, что он научится, что он изменится.
Это была Наоми, напомнил он себе. Если нет, то он предпочел бы жить на улице, чем возвращаться в ту квартиру, где, если бы не Наоми, он задохнулся бы до смерти.
Блуждания привели его на детскую площадку. В его голове пронеслись воспоминания, видя, как его младшее «я» бегает вокруг, а мама следует за ним, а после, он толкает Наоми на качелях.
Он сидел на качелях, не обращая внимания на то, что над ним нависает небо, сильный ветер, достигающий его сердца, и сильный дождь, пропитавший его до костей. Когда это случилось? Он не замечал этого, пока не позволил своему телу упасть на разноцветные качели.
После того, как он был пойман в ловушку своей головы в течение, казалось бы, нескольких часов, но это были всего лишь минуты, он позволил себе почувствовать. Он отключил свой разум, игнорируя волнение, которое беспокоило его больше, чем громкая буря, обрушившаяся на него.
Игнорируя голос в своей голове, сосредоточившись на своих чувствах, и закрыв глаза, чтобы уделить больше внимания своим ушам. Ему хотелось думать только о многочисленных каплях воды, целующих и оставляющих след на его коже, о пронизывающем до костей ветре и белых вспышках молний, сопровождаемых громом.
На мгновение капли дождя прекратились, но он слышал, как они падают вокруг него. Открыв глаза, он увидел черноту.
Зонтик слегка сдвинулся, и он увидел взволнованное лицо Тачихары.
— Всё в порядке?
Джуничиро медленно покачал головой.
Он уже промок насквозь, но Тачихара всё ещё был немного сухой. Он знал, что его старший отдаст предпочтение Джуничиро, поэтому встал перед ним, чтобы Тачихара накрыл их обоих зонтиком.
— Позволь мне отвезти тебя домой, Джуничиро, ты же здесь заболеешь.
— Нет. — Выдохнул он, качая головой.
Он и сам не знал почему. Он знал, что должен вернуться ради Наоми. Но он этого не хотел, пока ещё не хотел.
Тачихара казался огорчённым, но Джуничиро не мог придумать, что бы он мог сделать или сказать. Он почувствовал холодок на своем запястье и определил его как руку Тачихары.
— Ты можешь остаться со мной. — Заверил его Тачихара. — Я ничего не буду спрашивать, просто следуй за мной.
