Драбблы по FFVII

      Руины домов дымились, раскаленный пожаром камень фундаментов испускал невыносимый жар, обжигавший кожу и заставлявший слезиться глаза. Бесновавшийся огонь уже почти унялся и разбился на мелкие островки, доедающие редкие остатки дерева.       Сефирот поднял голову к бледнеющему на рассвете небу и механическим движением стер с лица пепел. Бесполезное действие помогло мало — он целиком был покрыт пеплом и насквозь пропитался оглушающим запахом гари. Кровь жителей маленькой деревни запеклась прямо на одежде, а подошва сапог так истончилась от хождения по раскаленным камням, что теперь остро чувствовалась каждая неровность горной дороги.       Вздохнув и бросив последний взгляд на уничтоженный Нибельхейм, Сефирот отправился вверх по неприметной тропинке ведущей в горы к реактору Нибеля. Восхождение было недолгим, но каждый шаг давался генералу с таким огромным трудом, будто бы ему приходилось тащить на себе целого Мальборо. Впрочем, так оно и было — тяжесть мыслей и решения оказалась почти физической.

Сомневался ли он в своих поступках?

Конечно.

Сожалел ли он о последствиях своего решения?

Бесспорно.

Изменил ли он его?

Нет

      К тому моменту как Сефирот поднялся на гору, солнце уже показалось над горизонтом. На вершине было ветрено, а злой морозный воздух пах снежной свежестью с примесью мако. День обещал быть ясным.       На остатках ступеней разрушенного реактора Сефирота уже ждали. Невысокий Солджер с золотистыми непокорными волосами сидел там и что-то радостно рассказывал свертку у своих ног. Заслышав шаги он вскинул голову и одарил Генерала такой солнечной улыбкой, что у того что-то защемило в груди. — Ты пришел! — он вскочил на ноги и подошел, не переставая улыбаться. — Значит решил?       Сефирот с тоской посмотрел на него. — Клауд, я…       Перед глазами проносятся воспоминания: башня ШинРа, лабораторные столы, лицо Ходжо, горящие деревни Вутайя, искалеченные тела солдат, бесконечные стопки документов и бумаг, оскаленные морды монстров в отделе Науки, звуки выстрелов.       Клауд наклонил голову и слегка нахмурился. — Сефирот, ты не обязан. Если ты не хочешь, то можешь просто не делать этого.       Новые воспоминания: Генезис и Анжил на кухне препираются над рецептом яблочного пирога, Зак смеется и подключает к телевизору игровую приставку, Ценг демонстративно отворачивается, не обращая внимания на готовящийся над Генезисом розыгрыш. Сражение в тренировочной комнате, азарт битвы, случайная рана. И вот уже Сефирот стоит один, а Зак больше не смеется: на его щеке шрам, а в глазах горечь предательства.       Клауд хмурится еще сильнее. Он берет дрожащие руки Сефирота в свои и заглядывает ему в глаза. — Эй, — тихо говорит он. — Все хорошо?       Он всегда так делал. Каждый раз когда Сефирот был на грани, каждый раз когда ему причиняли боль, бросали, ломали и переделывали под себя другие люди, Клауд просто принимал. С первого дня своего появления он просто был рядом, не требуя ничего взамен. Окружающие считали, что Сефирот взял Клауда в ученики из-за его выдающихся способностей, что было не всей правдой. Это сверхъестественное спокойствие, непоколебимая вера и сила воли — вот что в первую очередь стало причиной.       Сефирот сделал глубокий вздох и поднял глаза, чтобы встретить взгляд Клауда. — Я согласен. Ты всегда был на моей стороне, теперь я всегда буду на твоей.       Клауд просиял, а его зеленые глаза с вертикальным зрачком вспыхнули искренней радостью и благодарностью. В порыве чувств он крепко обнял Сефирота, но его голос был чист и ясен. — Тогда сожжем этот мир вместе.