Легенда о Войне Высших

Зал был очень хорошо освещен светом солнца. Стены, полностью стеклянные, даже не завешаны шторами. Посреди него стояли шестнадцать кресел, отлитых из серебра. За каждым из них восседали en danmar, в широких белых одеждах и завешанными серой вуалью лицами. Они развернулись к вошедшему в зал — парню с длинными светлыми волосами, в таких же белых одеждах, но без вуали, а в шлеме. Он опустился на колени. — Границы не нарушены, так что смею предположить ложную атаку. — доложил он, снимая шлем. — Отлично, Эдани. — кивнул кто-то из en danmar. Эдани поднялся с колен и направился к выходу из тронного зала, облегченно выдохнув. Широкие белые одежды развевались на легком ветерке. Выйдя из зала в полностью безветренные коридоры замка, он расправил крылья и вылетел в люк на крыше, благо это был последний этаж. Там находился небольшой мансардный этаж, с которого было видно почти всю столицу. Эдани сбросил с себя белое подобие кофты, оставшись в красной майке из легкой полупрозрачной ткани. Белые волосы развевались на ветру, челка падала на глаза. — Эданиэр. — послышался чей-то голос сзади. Светловолосый обернулся, чтобы убедиться, что это не кто-то из совета. Они не должны были видеть его тут и в таком виде. Но нет. Перед ним стояла темноволосая девушка, в такой же белой кофте и шароварах. Используя свое идеальное зрение, Эдани разглядел торчащий из-под воротника кусок цепочки. Металлической. А из металла были в основном артефакты, кои никогда бы не доверили никому из en alari. — Ты знаешь мое имя? — он прижал уши, вглядываясь в черты молодой девушки. Она смотрела на него в ответ также пристально, с легким недоверием. Оба были очень красивы. Идеальные черты лица и большие глаза. Узкие «кошачьи» зрачки, характерные нереонам, тонкий нос и губы сероватого оттенка. Кудри девушки, цвета воронова крыла, спадали до пояса. — Знаю. Не спрашивай, откуда. — сказала девушка. Ее мелодичный голос удивил даже Эдани — он напоминал собой звенящий ручей, звездопад, ночной воздух. — А ты.? — хотел он спросить имя черноволосой, но та его перебила. — Мерельхар. — ответила она, чуть прищурив синие глаза. Эдани задумался — исстари имена, оканчивающиеся на «haer» принадлежали лишь высшему сословию, к коему алари и артани не принадлежали ни каким боком. — Ты не похожа на них. — сказал Эдани. И нет, это он решил не только по имени. Этот блеск синий глаз он запомнил сразу и навсегда. Она — не сломленная. Она — не пешка данмари. Она была похожа на прекрасную, свободолюбивую королеву. — Ты тоже… — в ее взгляде отразилась какая-то печаль. Казалось, они поняли друг друга безо всяких слов. Мерельхар казалась не уставшей, в отличии от него, а скорее решительной. Эдани хотел с ней сотрудничать, и возможно, эта женщина даже поймет его революционные идеи, которые молодой алари не выдавал абсолютно никому. Эданиэру было всего-то 29 лет, а эти планы у него ровно с семнадцати. С того самого, вероятно худшего в его жизни дня. Этот день он зарекся вспоминать уже с того момента. Втайне ото всех он называл себя Эдангаррэ, «светлый отступник». Мерельхар пригласила его пройтись с ней по пристани, где останавливались корабли, на которых можно было добраться в столицу зеленых нереонов. Иногда сюда приходили и драккары тайринов, огромные судна, построенные с гениальной детализацией. Эдани часто приходил сюда, когда ему хотелось побыть одному. Сегодня был отличный для того день — на пристани не было почти никого, разве что несколько капитанов на палубе, мирно попивающих белое вино из деревянных фляжек. Мерельхар что-то крикнула бледнолицей женщине, одной из капитанов, та ей улыбнулась. Эдани вопросительно на них посмотрел. — Это Эан, моя подруга. — ответила Мерельхар, продолжая двигаться в сторону трех маяков, работающих на магии. — Мерельхар, а ты… Довольна своим положением? — рискнул спросить Эдани, после долгой-долгой паузы. Его голос звучал очень нерешительно. Нереон волновался о том, что же будет, если эта девушка донесет на него совету. Да, она показалась ему другой, но кто знает — он мог и ошибиться, нельзя отрицать. — Что? — переспросила Мерельхар, немного не поняв вопрос. Сердце Эдани ёкнуло, от волнения на лбу выступили капельки пота. — Своим положением. — взяв себя в руки, таки сказал Эдани, — нравится ли тебе подчиняться en danmar? Мерельхар рассмеялась. Звонко и громко, что на них аж обернулись люди. «Я им и не подчиняюсь. А ты, Эданиэр, столь наивен, что на полном серьезе подчиняешься лже-богам?» — по телепатической связи ответила ему девушка, уверенно взяв его за запястье. Ее шаг ускорился, она повела Эдани дальше. «Так ты.» «Я никогда им не подчинялась. Я лишь делала вид. Выжидала момент, так сказать. Об этом знает уже половина совета, но они все еще думают, что я сдамся и сломаюсь…» — продолжила Мерельхар, — «Мне изначально дали имя Мерелер, как и тебе, и прочим из нас, воинов столицы. Они не заставили меня носить унизительное имя прислуги, но вот откровенный бунт поднять я пока не решаюсь.» Эдани даже удивлен-то и не был. Ну не могло быть так, что только ему не нравится служить этим… ублюдкам! Иначе не назвать. Внутри юноши все кипело, хотелось заорать об этом на весь город. Откровенный бунт… Им с Мерельхар нужны были сторонники. Вот они и отошли от пристани, ближе к степи. Лесов в столице белых нереонов не было и в помине, а вот степи и луга — в избытке. Тут можно было перейти с телепатии на нормальную беседу. — Мерельхар, это же прекрасно! Я назову себя Эдангаррэ, и пусть они только попробуют. — Все не так просто. — девушка помрачнела, — совет не провести. Тебя будут преследовать постоянно… Особенно во снах. Да, история о том, как я полюбила ночь больше дня. С этого дня они будут пытаться сломать тебя и убить изнутри. Запомни, Эдани, светлыми они только кажутся. — Мне уже все равно! — воскликнул Эдани, поправив челку, — Мерельхар, пожалуйста… Я не хочу больше оставаться один. Мы все исправим, мир будет нашим! Даже если это будет лишь часть этого гребаного мира, она будет нашей! — Слушай, я сама этого хочу. Дело твое, выбирай. Либо покой, либо бунт. — ответила Мерельхар. — Бунт! — Ты мечтаешь о власти… — девушка вгляделась в его глаза, — Ты ее получишь. Мы ее получим. Но нужно отказаться от всего, что мы имеем. Эдани взял ее за руки.  Худощавый парень с белыми кудрями до пояса и челкой на глазах повалился на трон, отлитый из темного арконолла. Багрово-золотая брона облегала стройное телосложение, в янтарных глазах отражался огонек камина. Шрам на щеке горел, из его уст вырвался крик. «Нет…» — прошептал он, чувствуя, как теряет сознание. Шрам уже начал представлять из себя форму розы. Это было клеймо Золотого Ореола. «Ты предал их…» — раздалось у него в голове. Перед затуманенным взглядом возник ярко сияющий силуэт. «Так странно видеть тебя таким сейчас, Эданиэр. Я же говорил, тебе не спастись.» — произнес этот кто-то. — Литиар… — Эдгар в ужасе отполз назад, но его шею крепко сжали. Нереон закашлялся. «Сначала ты предал истинных правителей, развел войну. Теперь предал Золотой Ореол, развел новую войну. Ох, знал бы ты, сколько крови еще прольешь…» — Так убей меня! — заорал Эдгар, отчаянно вырываясь, — раз так, просто убей! Я не хочу больше терпеть твои издевательства! «В тебе отсутствует любая эмпатия. Эданиэр. Ты не можешь сочувствовать, не умеешь любить. Главное отличие белых нереонов-алари от прочих — это ужасающее качество. Так что ты будешь страдать также, как и твои невинные жертвы.» — Нет! — глаза Эдгара засветились, — Уходи! Тебя здесь нет, ты лишь видение… «Так вот какой ты, король Эдангаррэ, Отступник… Подчинивший себе миллионы людей, загубивших миллионы жизней. Ты рожден прислугой, ей и будешь. Иначе.» Эдгар закричал сильнее. «Твои крики не услышат. Никто не услышит. А если и услышат… Ты им не нужен. Они будут рады твоей смерти.» По всему телу нереона начали проходить сильные шрамы, он бился в конвульсиях. — Литиар, остановись! Остано.. «За право быть богом — цена не высока…*» — оглушающе пронеслось в его голове. Литиар использует его же мысли, слова, поступки против него. Многие светлые были, есть и будут хуже многих темных. Эдгара считали темным лордом, хотя он лишь хотел как лучше. Он был лишен любого оправдания, но хотел ли он того — вопрос уже совсем другой. — Почему я лишен права на возмездие. — спросил он в пустоту. Шрамы исчезли, не было и следа истязаний. Но ощущение… Руки болели так, будто с них содрали кожу. Будто бы его сожгли заживо.

***

Какой-то светлячок врезался в дерево. С жужжанием он начал падать на траву, но чьи-то руки успели подхватить насекомое и бережно поднять, магией залечив крылья и вернув координацию. Зеленый нереон с блондинистыми волосами до плеч и в клетчатой робе посмотрел вслед улетающему светлчку. Была уже ночь, а нереоны никогда не выходили в такое время в лес. Кроме Лаанси, безбашенного алари-балалайщика. Да, именно балалайщика. Воинское мастерство не интересовало его, чего не скажешь о музыке. Лаанси красиво пел, мастерски играл на балалайке и флейте. Он ненавидел строгие правила арстократии, иногда распевая не совсем цензурные баллады о правительстве. Естественно, постоянно получал за это. Одеяния, принятые правительством, тоже не вызвали у него восторг. Длинные мантии — вовсе не то, что было ему нужно. Лаанси всегда мечат носить открытую одежду, петь при всех, странствовать по землям, а может и планетам. К счастью, ему и не нужно было одобрение — так что в ближайшее время он таки планировал найти подходящую компанию для побега. Скрываться под именем Ааливэ, «сокол». И в этом ему тоже везло — чего и следовало ожидать, он не один такой. Когда на сломанной лодке его нечаянно занесло в Алахад, горные острова тайринов, он встретил Альтахар — пятнадцатилетнюю девочку из отрядов копьеносцев. В итоге они знакомы с ней уже пять лет. На свое двадцатилетие Альтахар объявила о побеге из Алахада, и на данный момент скрывалась в лесах столицы зеленых нереонов под именем Маэнна. А нечасто заходящие в лес зеленые нереоны прозвали ее Тиль, «луна». Лаанси в шутку начал называть ее Тильмаэн, и это имя очень даже прижилось. Тайринка любила природу не меньше самого Лаанси, что крайне нетипично для их расы. На горных островах ни травинки не было, а фауна скуднее некуда — водились разве что хорьки да суслики, ну может горные козлы. Он по жизни шел оптимистом. Радовался даже невзгодам, воспевал печали и радости, полагался на поддержку близких и друзей. Типичный экстраверт, скажут многие. Он хорошо умел общаться с людьми — ему будто бы судьбой было предначертано быть бродягой и странником. Эллен, Риди, Хьорд и Элайша разделили с ним любовь к странствиям, Тильмаэн — революционные идеи, а Этарион просто стал хорошим другом. Странствующий рыцарь, которого он встретил в эльфийских королевствах за пределами Ариадора, сразу же произвел на него впечатление. Ааливэ научил его многому, что знал сам, и вот теперь темный эльф стал одним из его сторонников в этой ужасной войне. — Ты на поле битвы прямо как ястреб, кружишь над жертвой на черных крыльях, а потом впиваешься когтями. — сказал как-то с усмешкой Ааливэ на очередном пиру по поводу победы над армиями Эдгара. Прошло десять лет после его согласия сотрудничать с Тильмаэн и Инвенфэ (которую они все еще звали Мерельхар), и Странник снова в деле. — Ага. Местные зовут меня Intahir, «ястреб». — гордо сказал он, пихнув друга локтем. — Интахир… Думаю, это имя перейдет и к твоим потомкам. — сказал Ааливэ, подливая Этариону еще лавандового вина, лучшего в традициях белых эльфов. Пир проходил в замке Таиары и Тириэль. Уже ходили слухи, что эти двое собираются сыграть свадьбу, чего ждали уже почти все в королевстве. Ааливэ тоже был бы рад этому, в конце концов, он любил свою племянницу и желал молодой королеве алари лучшего…