Листья Иггдрасиля

      Тобиас с интересом присматривался к этим подросткам. Локи Ангейя-ас, молчаливо и единогласно возведенная в лидеры, являлась как бы связующим звеном. У нее всегда находились нужные слова, какая-то недетская мудрость, но в тоже время наивное подростковое желание помогать всем встречным людям. Она словно сияла во тьме Утгарда как недостижимая звезда, какой-то его тайный идеал как вардена. Он, взрослый мужчина, чувствовал в ней, маленькой девушке, опору, а ее уверенность невероятным образом передавалась и ему. При этом Локи с легкостью делилась неудачами и не скрывала своих ошибок. Когда она помогла ему с духом… он понял, что готов драться с армией Джона Смита голыми руками ради этой девчонки. Он жалел, в шестнадцать лет не был в половину таким разумным, смекалистым и смелым как она. Да он почти восхищался ею, как солдат может восхищаться идеальный генералом.       Ки Иогма все еще являлся для него загадкой. Простоватый с виду турс, лохматый и с дурацкой полу-улыбкой, иногда выделывал безрассудные с точки зрения логики вещи, но они каким-то образом срабатывали. Он легко находил общий язык с людьми. Похоже, испытывать неприязнь к нему никто просто физически не мог. Но он не был идиотом и проявлял жесткость и даже жестокость, если требовалось. Тобиас испытал его удар на своем лице. Ки был преданным, но преданность эта лилась не из тупой веры, а из благодарности. Тобиас мог с уверенном сказать, что турс ему нравится.       С Даану… было сложно. Ее недоверие и сучья натура успешно переплетались с паршивым лицемерием свартаи: черноволосая ведьма, казалось, готова ему в горло вцепиться, если ей не понравится как он глянул в ее сторону. Она была сильной. Она была умной. Она была изворотливой и хитрой, но при этом свято соблюдала понятие гейса. Она использовала любой метод для достижения цели. Тобиас был уверен, что она с легкостью продаст их с потрохами, если замаячит рыба покрупнее.       А еще она была невероятно сексуальна. Тобиас не мог не признать, что ее экзотическая смешанная красота, ее черные волосы и злые глаза, подарили ему пару приятных снов. Во всех этих снах Даану смотрела на него сверху вниз, кривила красивые губы в презрении, а потом вгрызалась в губы. Ее волосы, падающие на его лицо, пахли горечью полыни. Его захлестывала волна возбуждения, ярости, желание и вылизать языком ямку у ее ключиц, и сжать пальцы на ее горле так, чтобы ее черные глаза, пылающие насмешкой, закатились от недостатка воздуха. Обычно дальше этого не заходило, он просыпался злой и возбужденный и долго потом не мог заснуть. Ему казалось, что все в курсе, какие сны ему снятся, что биргирный турс, увивающийся за свартой побитой собачонкой, вот-вот вызовет его на какую-нибудь идиотскую дуэль чести. Такой, как Даану, не нужны выдуманные истории про цветочки или держание за ручки. Ей нужно отдать все. Но Тобиас, скроенный из половинки человека и вардена, не мог дать ей и целого себя, что уж говорить обо всем мире. Такие, как Тобиас не созданы для… счастья.       Поэтому днем он был равнодушно-спокоен и лениво подкалывал бесящуюся сварту, чтобы она смотрела него с ненавистью, которую он нежно лелеял. Пусть ненавидит его, пусть злится. Только бы не оставалась равнодушной. Тогда он сможет видеть сны.