Его место

Шэнь Юань с трудом открыл глаза, и взгляд его устремился к белоснежному потолку. Перед глазами всё плыло, пошевелить хоть пальцем казалось невыполнимой задачей, тело ощущалось столь неподъёмным, словно налитое свинцом, а ещё очень хотелось спать. Долго противиться этому желанию Шэнь не смог. В следующий раз, когда он пришёл в себя, рядом кто-то был. По привычке он хотел было позвать Бинхэ, но человек этот явно был ему не знаком и выглядел непривычно, что-то в нём было неуловимо странное, даже неправильное. Понять вышло не сразу, но, когда Юаню это наконец удалось, он замер, даже перестал дышать, не зная, что и думать. Это был мужчина, облачённый во врачебный халат. Шэнь Юаня сковал ужас. Пальцы рук непроизвольно дёрнулись, а сердце учащённо забилось, пульсирующим шумом отдаваясь в висках. Происходящее с ним не укрылось от работника больницы — и он тут же перевёл взгляд на лежащего рядом пациента, когда заметил внезапное изменение его показателей. Шэнь Юань понял, что вновь оказался в своём мире.

***

Прошло некоторое время, и Юань уже был у себя дома. Он так и не понял, что с ним случилось, да и не пытался понять: всё, что ему говорили, мужчину не достигало, потому что не это волновало его больше всего. Вроде как сестра нашла его в бессознательном состоянии — в тот день она обещала навестить, чтобы передать что-то. В панике тут же позвонила в скорую. То ли обморок, то ли кома. Абсолютно неважно. В сознание он пришел меньше чем за двое суток, причём с ним всё было в норме, и врачи не могли найти объяснение случившемуся, поэтому никакой долгой реабилитации или серьёзного лечения не требовалось, он лишь полежал какое-то время в больнице с хорошими показателями, и его отпустили, выписав лекарства и назначив дату следующего визита для контроля его состояния. Шэнь отрешённо сказал сестре, чтобы она не беспокоилась, передала то же остальным членам семьи, которым уже успели сообщить о случившемся, и попросил оставить его одного. Девушка не стала ни на чём настаивать, только на всякий случай захватила дубликат ключей от квартиры брата и ушла, сухо бросив напоследок, что в случае чего тот может к ней обращаться. Шэнь Юань ничего не ответил. Он лежал на диване, смотря в никуда. В подобном состоянии он провёл уже несколько дней. Шэнь Юань чувствовал себя абсолютно опустошённым, он действительно не знал, что думать, не представлял, что делать дальше. Почему-то поверить в возвращение в свой мир оказалось задачей более трудной, нежели в тот фантастический перенос в мир только что раскритикованной им в пух и прах новеллы. Подумать только, как давно это было. В этом придуманном Самолётом мире он пробыл уже очень много лет, прошёл через многие испытания, потрясения, был на грани жизни и смерти, но в конечном итоге привык к новой жизни, полюбил её и обрёл своё счастье, своё место. Честно, он ни разу даже не задумывался всерьёз о том, что хочет вернуться в родную реальность. Такое и представить было сложно: прежний мир стал чем-то далёким — прошлой жизнью, словно к нему не относящейся. Не его. Шэнь Юань медленно приподнялся, сел и схватился руками за голову. Омерзительно. Юань чувствовал себя абсолютно омерзительно. Мужчина зарылся пальцами в свои засаленные волосы и сжал их так сильно, что кожу головы начало жечь. Он чувствовал боль, он определённо не находился во сне, был жив. Возможно, Шэнь Юань должен был чувствовать облегчение и радость? От осознания того, что он не умер, как заявляла система много лет назад? От возвращения к прежнему себе, в родной дом. Это ведь здорово, да? Должно обрадовать? Но что насчёт той, другой жизни? Его пик Цинцзин, ученики, товарищи? И как же.. как же Ло Бинхэ? Что с ним? Проснулся ли он один? Испугался? Наверняка он невероятно напуган и в не меньшей растерянности. И что с телом Шэнь Цинцю? Пропало ли оно, умерло, или же к нему вернулись сознание и душа бывшего владельца? Мужчина взвыл. Несколько раз, когда Юань, измученный и измождённый, проваливался от истощения в беспокойный сон, а после просыпался весь в холодном поту, он по привычке звал своего мужа, раз за разом повторял как в бреду одно-единственное имя, в ответ получая тишину, от которой становилось до невозможности тоскливо и одиноко. В какой-то момент появилось подозрение, страшная догадка закралась в мысли и беспощадно мучила, грызла изнутри. Было ли происходящее с ним в последние годы взаправду? Существовали ли все эти люди, окружавшие его так долго? Что если Шэнь сошёл с ума, и его больной мозг лишь выдумал эту невероятную сказку? Старательно отгоняя эти мысли, раз за разом он всё равно возвращался к ним. Они не давали несчастному покоя. В результате Шэнь Юань совсем запутался и измучился, не зная чему верить. Он множество раз пытался докричаться до системы, но, ожидаемо, в ответ не получал ничего. Только ещё больше убеждался в том, что начинает сходить с ума. Юань следует на кухню, не в силах больше терпеть боль в пустом на протяжении нескольких дней желудке. Он уже успел позабыть, что обычным людям необходима еда. Поистине мучительно было вернуться к прежнему телу, не ощущать циркулирующую по нему энергию, только лишь слабость и хрупкость. В холодильнике практически ничего не было, а что было, судя по запаху, испортилось, но на полке лежало несколько упаковок лапши. Он решает заварить одну из них. Запах и вкус совершенно не те, не такие, к которым он привык. Перед глазами проносятся воспоминания готовящего Бинхэ. И как перед этим он с искрящимися любовью глазами спрашивал, что бы его учитель хотел отведать сегодня. Такой преданный и милый в своей заботе. Глаза начинает щипать, и вскоре на щеках появляется ощущение влаги. Юань уже почти успевает доесть, как к горлу подкатывает тошнота, и он бежит в ванную. После того как желудок избавляется от всего, что в него только что влили, Шэнь сидит на холодном кафеле ванной комнаты. Вид имеет измученный, под глазами залегли глубокие тени, губы бледные и потрескавшиеся. Ещё он здорово похудел и лишился всех сил. Встать удаётся не сразу. Кажется, он просидел в таком положении несколько часов. Время давно перестало ощущаться. Таким образом проходит ещё несколько дней. За это время ему практически никто не звонил и не писал. Он и не ждал: люди отсюда стали ему чужими ещё до всего произошедшего. Даже лица вспоминались с большим трудом. И, по правде говоря, вспоминать их, а тем более снова видеть, желания не было совершенно. Если бы кто-то зашёл к нему, то обязательно бы подумал, что в квартире побывал грабитель или прошёлся ураган — всё разбросано, разорвано, телевизор и зеркала разбиты — видеть себя учинивший этот разгром больше не мог. Будто бы в отражении находился другой человек. От этого становилось жуть как не по себе.

***

Шэнь Юань лежит на кровати, языком перекатывает таблетки во рту. Интересно, какие это уже по счёту? Мужчина давно сбился. Закидывал по одной-две и запивал небольшим количеством воды. Смятое одеяло бесформенной кучей сползает на пол, когда Юань, ворочаясь, беспомощно сжимается в комочек, трясётся, сжимает пальцами одежду в области живота. Ему плохо, ужасно плохо. Глотает рвоту, чуть ли не задыхаясь. Дышать удаётся через раз. Глаза видят плохо, всё расплывается, взгляд перестал фокусироваться. Тело покрылось испариной. Он никак не может разобрать, текут ли слёзы. В углу комнаты, неподалёку, периодически возникают различные образы. Больше всего он цепляется за Шэнь Цинцю, в котором видит настоящего себя, в надежде, что стоит только прикоснуться к этому видению — и всё вернётся на круги своя, станет как прежде. И, конечно, за Бинхэ. К нему хочется прикоснуться, чтобы почувствовать себя в безопасности, успокоиться. Упасть в привычные тёплые объятия и забыть происходящее с ним сейчас — ничего мужчина не хочет так же сильно, как этого. Бинхэ обязательно защитит. Юань тянется к нему дрожащей рукой. Такой слабый и жалкий. А тот стоит рядом, смотрит. И когда сознание практически покидает тело, а в глазах остаётся лишь тьма, Шэнь Юаню кажется, что он слышит, как совсем рядом до боли знакомый голос ласково зовёт его, а сильные руки притягивают ближе. Юань улыбается.