My blood

Лань Чжань никогда не нуждался в поддержке или жалости. Он считал, что получает наказание справедливо. Дядя не может ошибаться. Если дядя говорит, что любовь приносит только несчастье, значит так оно и есть. Он не должен поддаваться на чужие провокации. Нельзя. Его первая надпись появляется, когда ему исполняется тринадцать лет. Это были корявые маленькие иероглифы на его левой руке. Его родственная душа приветствовала его. «Здравствуй, меня зовут Вэй Ин». Лань Чжань тогда не смог сдержать судорожного выдоха, потому как чувствовал, что страх оплетает всё его естество. Ведь вся семья твердила ему, что родственная душа принесёт только беды, он будет страдать в страшных муках как и его отец. Родителей мальчик уже не помнил, а образы сопоставлял только по фотографиям, оставшихся после их смерти. Как говорил их дядя, они умерли только потому что были родственными душами. Они умерли, потому что не должны были заводить эту семью, потому что не послушались голоса разума, слепо доверяя своим неокрепшим сердцам. Дядя, увидев нестройный ряд иероглифов на руке племянника впадал в ярость. Лань Чжань стоически терпел наказания. Теперь его родственная душа должна была почувствовать его боль. Каждый удар, что приходился на руки. Лань Чжань надеялся, что он больше не потревожит его своей глупой мазнёй. Но упрямый мальчишка не оставил его в покое, он продолжал заваливать его историями из своей жизни и каждый раз старался выведать имя своего избранника. Но Лань Чжань упрямо молчал, а дядя, казалось, смирился. «Значит он недалёкого ума!» — подытожил он как-то, но племянника больше не стал трогать. Прошло около полугода, когда внезапно все его послания перестают проявляться на нежной белой коже. За это время один из двух наследников клана Лань уже знал, что Вэй Ин любит рисовать и хочет стать художником, он знал, что мальчику нравится острая еда и что мать часто ругает его, говоря «это плохо для твоего здоровья». «Так и есть», думает тогда Лань Чжань. Вэй Ин любит играть в баскетбол и хочет, чтобы его когда-нибудь показали по телевизору. А ещё, как говорит его мать, он неплохо поёт, но учительнице всё равно не нравится. Он хотел бы полететь в космос или стать бесстрашным киллером и карать только отпетых ублюдков. За эти слова Лань Чжаня наказывают. И он упрямо не отвечает на послания. Тогда наследник заключает, что его родственная душа несёт откровенный бред и детский лепет. Ванцзи интересно, почему Вэй Ин ещё до сих пор мечтает о чём-то далёком, дядя говорил ему мыслить всегда приземлённо и не хватать с неба звёзд. Лань Чжань думает, что у мальчика плохое воспитание, раз ему никто не объяснял таких вещей. А после месяца молчания к нему снова начинают поступать послания. На этот раз они не такие четкие, как раньше. В них нет историй, мальчик просто здоровается и молчит целый день. Не надоедает, как обычно. Он не пишет о том, как снова влез в драку или как попробовал сегодня списать. Как он любит играть в баскетбол и что у него получилось сделать новый трюк. Лань Чжань уже привык к этим историям, но сегодня их нет, как и последующие дни. «Извини, что меня долго не было. Ты скучал по мне?» Почему-то от этих строк веет отчаянием и горечью. Ванцзи чувствует это и неприятная пустота поселяется внутри. Он не может понять, чья она. «Мои родители умерли» Эта новость неприятно холодит сердце. Лань Чжань почти тянется к ручке, чтобы написать слова утешения, но одёргивает себя. Нельзя. Так нельзя. Он будет страдать. Вэй Ин рассказывает, как ему некомфортно в детдоме, он говорит, что он старается улыбаться, но его всё равно недолюбливают. «Что я делаю не так?» Лань Чжань становится для него личным дневником. Он никогда не отвечал ему, никогда не выдавал своего присутствия и надеялся, что парнишка отстанет сам, но этого не произошло. А после и не хотелось отпускать. Вэй Ин продолжал с завидной регулярностью писать ему о том, что происходит в его жизни. И Лань Чжань привык к этому. Привык чувствовать своей кожей то, как проживает жизнь его родственная душа. И хоть его и продолжали наказывать за глупые надписи на теле. Он старался не дать пройти боли по их связи. Он никогда не чувствовал боли с той стороны, сколько бы не отдавал её, теперь его очередь защищать. Затем всё резко оборвалось. Посланий не было больше года. Лань Чжань чувствовал себя потеряно. Каждый раз порывался взять ручку, но успешно тормозил себя, напоминая о смерти своих родителей. Он не хочет такую жизнь для Вэй Ина. Ему пятнадцать и он не знает, что происходит с его родственной душой, но, кажется, дядя даже рад этому. Ночью Лань Чжань просыпается от щекочущего ощущения на своей левой руке. Он уже и успел забыть какого это. Чувствовать его. «Забери меня. Я больше не могу тут находиться. Они издеваются. Они все издеваются надо мной» «Я сбежал» «Я не знаю где я» «Мне не знаком этот город» «У меня никого нет» «Ты меня чувствуешь?» «Пожалуйста, забери меня» Лань Чжаню страшно, он не знает, как поступить в такой ситуации, он сверлит взглядом свою руку, но ничего не происходит, будто что-то должно поменяться. Будто что-то решит сейчас его проблемы, сотрёт неряшливые иероглифы и избавит от чувства ответственности. Сердце бешено колотится в груди, когда он под утро проникает в комнату старшего брата, чтобы показать ему эти строки. Чтобы попытаться помочь, чтобы поехать по написанному адресу прямо сейчас. Но закатав рукава, он больше не видит послания. Сичэнь мягко гладит младшего брата по голове, успокаивая. — Возможно, он сейчас в безопасности. Лань Чжань догадывается, что Вэй Ин просто стёр их. «Кто-то стёр» — подсказывает ему сознание, нагло насмехаясь над его нерешительностью. Как он? Где он? Лань Чжань подавляет желание взять ручку и написать послание. Нельзя. Они будут страдать. Второму господину Лань исполняется восемнадцать. И он продолжает получать послания от Вэй Ина. Так он узнаёт, что его нашли на улице, а спустя время его забрала к себе семья по фамилии Цзян. Он говорит, что там ему нравится намного больше и что Мадам Юй сильно его недолюбливает, постоянно наказывая. Из многочисленных посланий парень понимает, что семья, в которой воспитывается Вэй Ин, так же почитает традиции, как и его. «Сегодня она снова заставила меня простоять на коленях целый час! А мне уже восемнадцать!» Но недовольные строки быстро исчезают, а на их месте появляются новые, торопливо выведенные. «Ты уже выбрал институт? Ты же школьник?» «Я выбрал» «Цзян Чен говорит, что скорее всего ты старый и немощный, а потому не отвечаешь, но я верю, что у тебя должны быть весомые причины.» Лань Чжань выбрал. Он поступил в Цинхуа. И был благодарен богу, что его родственная душа не такая глупая. Вэй Ин не писал на открытых местах, не писал и на лице, делал это чаще всего вечером и почти сразу смывал надписи. Но Лань Чжань упорно хранил молчание. Прошёл год и во время сессий Вэй Ин не тревожил его. Сейчас он должен быть на первом курсе. Лань Чжань думал о том, что он наверняка разгребал свои долги, накопившиеся за всё время. Он не одобрял сильного порыва Вэй Ина работать. Тот чаще всего работал ночью на выходных, потому как в это время послания не появлялись. Следить за жизнью Усяня было сложно, Лань Чжань и сам едва успевал за скоростью Шанхая. Его студенческая жизнь двигалась быстро, порой подбрасывая на своих виражах. Проекты, задания, мероприятия, снова задания, небольшой отдых и снова учёба. Он вливался в новый темп своей жизни, а вместе с тем приобретал новых знакомых, хоть и не стремился к этому. Его поражала одержимость многих сверстников найти своих людей. Они искали, писали, планировали встречи. Это всегда вело к двум исходам. Порой он видел, как некоторые искренне были рады своим родственным душам. Порой он видел только разочарование в глазах. «Я не буду настаивать, если ты не захочешь. Но я всё равно приду» Пишет ему однажды Вэй Ин. Лань Чжань не приходит на место. «Я ждал» И в горле встаёт ком. Им нельзя видеться. Он может разочаровать Вэй Ина. Порой ему было интересно узнать, где находится его родственная душа, тот никогда не писал своего точного местоположения кроме одного случая в детстве, когда просил забрать его. — Лань Чжань, ты снова первый в списке лучших! Как тебе это вообще удаётся? — Хуай Сан подсел к нему на торжественном мероприятии, которое было посвящено окончанию учебного года. — Ты подготовил речь? — Да. — А мне помог… — Хуай Сан, какого чёрта ты ещё не прорепетировал свой выход? Всем сказали подняться на сцену, чтобы прочитать свою речь. — Вэй Ин, Вэй Ин, я тут как раз просил Лань Чжаня подняться со мной. Усянь обоих окидывает потемневшим взглядом. — Вэй Ин, — парень протягивает руку для приветствия, хоть его лицо и выражает недовольство. — Лань Чжань, — прикосновение длится жалкие секунды, но этого хватает, чтобы парень ощутил жар и стыд. — Я согласился помочь твоему брату, только потому что он поставил мне зачёт и это не значит, что ты можешь пропускать репетицию. Идите на сцену. «Так вот он какой», проносится в голове у Лань Чжаня перед тем, как Вэй Ин уже идёт разбираться с очередной проблемой.