Ночь, которой не было

Уже в который раз Чую тошнит от выпитого. Вино было отличным, вот только его количество — малость перебор. Он брезгливо сплевывает соленую слюну и закуривает пятую по счету сигарету. Если и блевать, то со спокойной душой. Курение всегда успокаивало шальные нервишки мафиози. Он не представлял свою жизнь без этой дряни. На лице Накахары заиграла мерзкая ухмылочка. Закат сегодня на удивление прекрасен. Купаться в заходящих лучах солнца, видя через панорамные окна, черту этого города, в полном одиночестве — тот еще кайф. Он пафосно выпустил сигаретный дым изо рта и закашлялся. Эта гадость разрушала его легкие. Мафиози предпочел бы умереть молодым. Только не вместе с Дазаем. Идея двойного самоубийства казалась ему до жути нафталиновой и стремной. Накахара плюхается на кожаное кресло, некоторое время наслаждается розовым закатом и снова пьет вино. Пьет отчаянно — прямо с бутылки, пытаясь заглушить эти смутные чувства и сомнения. Он хочется избавиться от этой «слабости». Чуя не может закричать от грусти или расплакаться. Эспер раз за разом сжимает губы, а слабая дрожь проходится по телу. Чуя пьян. Но гнетущие мысли ничем не заглушить. Внутри груди словно что-то сдавливает. Он откидывает голову назад, любимая шляпа падает на пол. Накахара смотрит в потолок, солнце стремительно исчезает за горизонтом. Розовые оттенки неба сменяются на темно-фиолетовые. Он сидит так несколько минут, а бутылка с вином стоит рядом с креслом. Эспер расставляет ноги, улыбается слегка безумно и едва слышно шепчет: — До чего же прекрасный вечер… Рыжие пряди волос развеваются на ветру. Накахара стоит у пристани. Смотрит на бушующие волны и продолжает пить вино. Он уже не контролирует свои мысли и эмоции. Ему остается только надеяться, что Дазай придет. От заката не осталось и следа. Черное небо кажется совершенно неприветливым и отчужденным. Возможно, ночью пойдет дождь. — Зачем звал? — голос Осаму заставляет Накахару вздрогнуть. Детектив подходит ближе и становится на одном уровне с Чуей. Тот слабо ухмыляется. Руки Портового так и чешутся, дабы ударить бывшего напарника. Верно, бывшего. Осаму пришел очень быстро, после звонка Чуи. Мафиози приоткрывает рот, а затем молчит. От вина голова слишком дурная. Он боится сказать лишнего. Боится сболтнуть непоправимое. Но алкоголь все же делает свое дело. — Сукин ты сын, — шипит Чуя, — почему я последний узнаю, что ты уходишь из Портовой Мафии?! — А, так ты расстроился? Мой милый песик, не стоит грустить, — с явной издевкой говорит детектив. — Да как же! — на лице Накахары появляется оскал. — Я только обрадовался! Видишь, уже отпраздновал! Хренов ты суицидник, возомнил о себе, как обычно, невесть что. Я буду только рад, ибо мне не придется лицезреть твою мерзкую рожу все время! Дазай молча смотрит на Чую. Он ждет пока эспер выговорится. Все эти слова как обычно не задевают его, но отчего то в этот момент он осознает, что на этом их пути расходятся. Накахара пьян и явно не в восторге, что они больше не в одной организации. Но Осаму уже давно все решил. Пути назад нет. Крики Чуи не прекращаются. Детектив отрешенно слушает их и суетливо прячет руки в карманы. — Ты… — мафиози, наконец, прекращает свой ор, — как всегда жесток и холоден, чертов идиот… Дазай помогает Чуе добраться до дома. Портовый постоянно шипит и брыкается, не давая детективу помочь. Словно дикий кот. Поэтому Осаму плетется рядом и каждый раз нагло высмеивает тщетные попытки эспера идти ровно. На ступеньках Дазай попросту хватает напарника под руку и тащит будто сломанный велик. Накахара держится за стенки в лифте и дрожит от близости с Осаму. Детектив безразлично пялится в зеркало лифта, понимая, что они отлично смотрятся вместе. Чуя утыкается лбом в плечо детектива и тяжко вздыхает. В этот момент они оба молчат. Вся суета мирская исчезает на несколько секунд из их восприятия. Накахара трется у двери. Лениво опускает глаза вниз. Дазай пытается улыбнуться, но у него ничего не выходит. Чуя не хочет, чтобы он уходил, но смысла оставаться у напарника попросту нет. Осаму хочет услышать еще какое-то ругательство от противного Накахары и поскорей уйти, но ноги словно приросли к полу и не дают сдвинуться с места. А это неловкое молчание убивает двоих. Его прерывает Дазай: — Ну, Король Гравитации, надеюсь, еще свидимся. Если я не помру к тому времени. На днях, отыскал весьма изощренный способ самоубийства. Пришлю подробности по смс! — Ага. Я принесу одну дохлую розочку тебе на могилу, — отвечает Чуя и улыбается. Пытаясь скрыть истинные эмоции. Руки эспера начали немного дрожать. — Если ты придешь, то уже хорошо, — отвечает Осаму. — Я буду рад. Дазай улыбается своей обычной улыбкой, а у Чуи в этот момент сносит крышу. Он одной рукой открывает дверь в квартиру, а второй затаскивает детектива за собой. Портовый теряет равновесие от легкого головокружения, но Осаму легко ловит его и прижимает к себе. Они стоят у двери, уже в квартире. Обнимаются. Чуя вновь недовольно фыркает, а Дазаю становится тепло на сердце. — Идиот! Убери свои мерзкие ручонки, — повышенным тоном говорит эспер, но не спешит отстранятся. — Да? — Осаму приподнимает бровь, заглядывает в глаза напарника. — А не ты ли часом, затащил меня к себе в квартиру? — Н-нет, — отрицает очевидное Накахара. Его щеки начинают стремительно краснеть. — Коротышка, да ты явно пьян, — мычит детектив, щелкая Накахару по лбу. — Только заметил? — усмехается тот. — И безумно влюблен в меня, — продолжает Дазай. Глаза Чуи стремительно расширяются. Он не понимает, послышалось ли ему сказанное, или это все проделки нетрезвого разума. Но хитрый взгляд Осаму ставит все на свои места. Накахара резко отталкивает его от себя и детектив бьется головой об дверь. Дазай притворно хнычет, потирая больное место, но не сводит пристального взгляда с напарника. — Совсем конченный что ли? — вякает эспер и уходит в гостиную. Дазай остается стоять на месте. Детектив ожидал, как обычно, кучу ругательств в свой адрес и проклятий. Но Чуя был так ошарашен сказанным, что просто свалил. Осаму обнажил свои белоснежные зубы в улыбке. Похоже, у него получилось надавить на больное. — Чу-я, — пропел он, бесцеремонно заваливаясь в гостиную, — где ты, мой верный песик? — Проваливай уже! — буквально рычит эспер подкрадываясь сзади. Алкоголь уже немного выветрился и Накахара был в силах адекватно двигаться. Осаму ловко уклоняется от удара и притягивает Чую к себе. Накахара облизывает пересохшие губы, тая от прикосновений Дазая. Но продолжает гнуть свою линию. Портовый попытался бросить детектива через бедро, но Осаму уже все просчитал. Жалкая попытка эспера не увенчалась успехом. Он с грохотом падает на пол, поскользнувшись на гладкой поверхности от своей же неосторожности. Мафиози ноет от боли и быстро встает на ноги. Дазай как обычно бесит его и в тоже время сильно привлекает. Осаму возвышается над ним, глядя на Чую достаточно надменно. Накахаре вновь хочется врезать по этому самодовольному лицу со всех сил. Но как только Чуя замахнулся, детектив ловко перехватил его руку и снова притянул к себе. Похоже, Дазаю было в кайф манипулировать напарником, подобным образом. Ибо всякий раз, когда Осаму приближался к нему, лицо Накахары обретало довольно милое выражение. Это называлось смущением — пусть и с легким оскалом. Чуя всегда выделялся среди других своей эмоциональностью. — Довольно, — с каким-то надрывом внутри кричит Чуя. Дазай лишь чуть сильнее сжал его запястье. — Просто признай, что я тебе нравлюсь, — шепчет детектив, другой рукой притягивая эспера к себе. — Да я скорее в первого встречного влюблюсь, чем в тебя! — А давай поспорим, что ты души во мне не чаешь? — Бред бредовый, — на выдохе сказал эспер. — На желание. — По рукам, — с азартом отвечает Накахара. Все, что касалось споров, пусть и таких странных, всегда увлекало парня. Да и к тому же, он все еще был немного пьян. Это как дразнить кота лазерной указкой. — Ох, так быстро? — вздыхает Дазай. Осаму резко притягивает Чую за шею. Их губы соприкасаются в грубом поцелуе. Портовый пытается оттолкнуть Осаму, но детектив бросает его на диван словно ненужную игрушку. Эспер находится в легком шоке и замешательстве. Дазай смотрит на него с какой-то пассивной агрессией. Нависает сверху и прижимает своим коленом. Чуя отводит взгляд. Сейчас он ненавидит себя за эту слабость. Хотел бы он оттолкнуть его, да не может. Эспер неосознанно облизывает губы. А Дазай нервно глотает слюну, чувствуя непреодолимое желание вновь поцеловать Накахару. Осаму не любит запретов и не видит в них смысла. Особенно в такой момент. Портовый тихо хрипит, когда горячие губы Дазая вновь впиваются в его. Выгибается от наслаждения и позволяет бывшему напарнику вытворять все, что он пожелает. Ловкие пальцы Дазая быстро расстегивают пуговицы на рубашке парня, а шляпка вновь падает вниз. Чуя немного зажмуривает глаза. Ему все еще не верится, что это происходит на самом деле. Сколько раз он представлял, как они с Дазаем предаются ласкам, но это совершенно не шло ни в какое сравнение со сладостной реальностью. Истошный вздох вырвался изо рта Чуи, когда Дазай надавил на его член своими длинными пальцами. Они еще раз чувственно поцеловались. Накахара поплыл от страстных вспышек в своем мозгу. Дазай медленно отстранился и слюна после поцелуя капнула на обнаженное плечо Чуи. Тот еще раз судорожно вздрогнул, когда детектив расстегнул ширинку его штанов. Накахара был возбужден, несмотря на алкогольное опьянения. Портовый всеми фибрами души и тела хотел Дазая. — Что ты делаешь? — ахнул мафиози, когда Осаму начал лизать его соски. Чуя зажимает свои ноги вокруг бедер детектива и тяжело дышит. — Мы ебемся, если ты не в курсе, — отвечает Осаму. Его челка падает прямо на глаза, но детектив продолжает нежно покусывать соски Накахары. — У меня есть смазка, — шепчет парень, закусывая губу. В этот момент он выглядит так сексуально и невинно, что Дазай просто наслаждается этой картиной. — Было время, когда я баловался секс-игрушками. — А я подумал мужчинами, — хмыкает Осаму. — Н-нет, идиотина, — эспер заикается, а грудь ритмично вздымается от нарастающего возбуждения. Они перемещаются на кровать. Дазай продолжает ласкать Чую, а тот даже не пытается сдерживать свои похотливые стоны. Осаму резко замер, понимая, что пути назад уже не будет. Возбужденный член упирался в штанах и детектив не мог мыслить рационально. Под ним извивался абсолютно голый Накахара и крышу сносило конкретно. Он планировал просто подразнить напарника, но все зашло слишком далеко. Определенно — план потерпел краха. Дазай нежно обнял парня сзади. Чуя протяжно застонал, когда Осаму сделал пару толчков прямо во внутрь своим членом. Смазки было предостаточно. Его дыхание сбилось, а внизу живота все стянуло от сильного желания. Губы Дазая скользили по шее эспера, словно он хотел высосать из него всю жизнь. Накахара начал громко стонать, совершенно не стесняясь своей открытости. Они впервые занимались сексом, но у обоих было такое чувство, будто они идеально подходят друг другу. Осаму нежно повернул голову Чуи вбок. И пусть он не мог лицезреть прелестное выражение лица напарника, детектив все еще мог целовать шершавые губы. Накахара часто кусал свои милые губы, оттого они часто пересыхали. Но даже так, Дазай испытывал неопределимый трепет внутри, просто нежно целуя их. Накахара хватается за спинку кровати, когда руки Осаму ложатся на его ягодицы. Детектив сильно сжимает их и вновь впивается в шею Чуи, словно голодный вампир. Он посасывает нежные участки шеи, испытывая чувство доминации во всем. Чуя сжимает его член внутри, просто растворяется в наслаждении. Большие руки Дазая скользят по его телу. Обоим невыносимо жарко. Осаму резко прижимается к спине Накахары и ускоряет темп. Портовый буквально задыхается от возбуждения и царапает обивку спинки кровати своими когтями. — Да-з-ай, — хрипло говорит Чуя, когда детектив сжимает его член в своей руке. Он начинает мастурбировать ему и Накахара краснеет пуще прежнего. Сердце мафиози бешено колотится. — Я сейчас кончу! — Давай вместе, — шепчет Осаму, кусая партнера за мочку уха. — Мы же, все-таки, напарники. — Я без ума от тебя, суицидник, — рычит эспер, теряясь в волнах экстаза. — Слышишь, недоумок?! Чуя сидит на коленях Дазая. Ноги Накахары согнуты, а голова покоится на плече детектива. Эспер уже полностью отрезвел после таких крышесносящих эмоций. Осаму подпер под спину большую подушку, дабы им обоим было удобно сидеть. Голова Чуи раскалывалась от выпитого вина, слабая тошнота действовала на нервы. Но теплые руки Дазая обнимали его за талию и все отходило на второй план. — А ты таки проиграл спор, — весело пропел Осаму, приглаживая непослушные рыжие волосы парня. — Мне было не до того, — буркнул Накахара, зарываясь носом в шоколадные кудри детектива. — Тогда ты обязан исполнить мое желание, — тон его голоса стал чуть ниже. — Давай притворимся, что этой ночи не было. — Я хотел предложить тоже самое, — незамедлительно ответил Чуя. Они оба резко застыли. И вправду, все было слишком хорошо, чтобы иметь продолжение. Чуя снова начал кусать губы. Он приподнял голову и Дазай ухватил его за подбородок. Накахара хлопает своими длинными ресницами, глядя прямо в глаза детектива. На этом их сказка окончена. — Позволь мне поцеловать тебя, — говорит Дазай, поглаживая большим пальцем скулу Накахары. — Валяй, — отрешенно отвечает эспер и замирает, когда их языки вновь соприкасаются. Осаму целует нежно, трепетно, постепенно захватывая в свой плен. Портовый ловит себя на мысли, что больше не сможет жить без этих губ. Но когда Дазай отстраняется первым, то Чуя лишь усмехается. Да пошел этот притворщик — нахуй. Рассвет наступает слишком внезапно. Чуя лежит в кровати один. В комнате все еще витает запах Дазая. Накахара смотрит на коробочку со смазкой, улыбается и прикрывается одеялом. Глаза отчего-то ужасно щиплет. Он прислоняет ладонь к глазам, а по щекам текут соленые слезы. Чуя кривит рот в усмешке, ему хочется смеяться. И как он докатился до такого? Ноет за этим предателем как влюбленная девка. Чуя всегда ненавидел Осаму, и все его фразочки по типу: «От ненависти до любви — один шаг». Но отчего же сейчас ему так невыносимо гадко? Чуя облизал свои обветренные губы, а голубые глаза были еще прекрасней от слез. Волосы были раскиданы рыжей копной на подушке. Он уставился в потолок, бросая все сомнения в топку. С этого дня, Дазай уже не член Портовой Мафии. Да и ночи этой — тоже не было. Ну, во всяком случае, для других. Накахара отчетливо понимал, что никогда не забудет ее, как и Дазай. — Чертов суицидник, — хрипло пробормотал Чуя, — теперь так просто не отвяжешься. Я заставлю тебя взять ответственность. За все! Накахара безумно засмеялся, как подобает главному злодею и запустил белую подушку прямо в стену. Где-то на другом конце города, один Дазай громко чихнул и поежился от странного чувства скрытой опасности.