my monster

Питер с детства боится монстров. Особенно тех, которые могут жить в его комнате. Поэтому он всегда забивал место под кроватью мусором или всякими вещами, в шкафу также старался не оставлять места, наглухо закрывал окно ночью, крепко зашторивая его, брал с собой игрушечный пистолет с мягкой вытянутой пулей, конец которой очень твёрдый. Только шорох — и он тут же стреляет в светящийся в темноте выключатель. В общем, он хорошо подготовлен. Но только он начал жить самостоятельной жизнью, в однокомнатной квартирке где-то неподалёку от университета, то жизнь как-то изменилась. Он стал меньше бояться, но всё равно был вооружён игрушкой. Под кровать и в шкаф пихать было толком нечего, так что приходилось терпеть небольшую панику перед сном. Он в жизни об этом никому не рассказывал, да и никогда не расскажет. Со временем пройдёт, он уверен. Конечно, немного страшно от одиночества. Он радовался, что в квартирке не было разделения на комнаты: это была обычная студия, в которой кухня и сама комната объединены в одно помещение, а единственная дверь — в маленькую ванную, объединённую с туалетом. Так было как-то легче. Не было всех этих скрипов дверей, или боязни, что её заклинит, или её кто-то запрёт, или будет в неё ломиться. Жизнь шла в спокойном русле. Периодически здесь появлялся Нед, лучший друг, с которым они, как и в детстве, собирали различные наборы лего. И этого вполне хватало для душевного спокойствия. Ну, именно так оно и казалось.

***

После очередного долгого дня в универе, Питеру хватило сил только доползти до кровати и свалиться на неё, забывшись долгим сном. Он даже не позаботился о мерах безопасности. Да и плевать на них, он жутко устал и сам даст в глаз этому монстру, если он есть. Из-под кровати вдруг высунулась тёмная макушка. Алые глаза скользнули по облачённому в одежду телу, переводя взгляд на время. — Сегодня рано, — прошептал он, наконец вылезая. Это был на вид обычный юноша с чёрными волосами до плеч, глубокими алыми глазами и человеческим телом. От человека только отличала синяя кожа с узорами, складывающимися в идеальный рисунок на его теле, а на голове два маленьких рожка: их было едва видно из-за волос. Он оглянул спящего Питера, улыбнулся своим мыслям и провёл кончиками пальцев по его щеке. Мальчик вздрогнул от холода, скользнувшего по щеке, нахмурился сквозь сон. Монстр не заметил, пригладил мягкие пряди Паркера, перебирая их пальцами. Проснувшийся Питер замер, так и не открывая глаз. Он банально боялся их открыть. — Кто ты? — прошептал он, зажмурившись. — Л-локи, — он вздрогнул и отстранил пальцы, испуганно глядя на человека. Питер наконец взглянул на него, оглянув. Он не вызвал испуга и отвращения. Лишь жуткий интерес. Особенно от того, как сам Локи смотрит на него. Напугано, с забавным прищуром. — Ты какой-то странный для монстра, — прошептал Паркер. С этого началась их странная дружба. Локи появлялся в любое время суток, не боялся света, проводил время с Питером, и так они всё сближались. — А ты… давно тут вообще? — Как ты родился, меня поставили к тебе как личного монстра. Он есть не у каждого человека, но тебе повезло. Я тоже был достаточно мелким, рос вместе с тобой, — Локи пожимает плечами, с радостью поглаживая голову друга. Его волосы настолько мягкие, что он готов трогать их часами, — но мне совсем не нравится пугать тебя. Порой забавно, но я делаю это не из злости, как остальные. — Вау, да ты считай почти всё обо мне знаешь. — Да, и то, как часто ты себя трогал в старшей школе, — Локи ухмыляется, взглянув на смущённого Питера, — и как ругал себя за то, что не смог нормально признаться Мишель, и как через несколько дней изучал гей-порно, понимая, кто ты на самом деле. Я знаю тебя, потому что это я и должен делать. Выискивать твои страхи. Но мне было просто интересно. Ты мне нравишься, — йотун, как он себя назвал в одном из таких разговоров, сменил ухмылку на мягкую улыбку, — ты добрый, весёлый, интересный, умный, немного неуклюжий и с кучей мелких проблем. Неидеальный, и мне это только больше нравится. Паркер раскраснелся ещё больше. Потупил взгляд, теснее прижался к обнимающему его другу. Другу ли? Они пролежали оставшийся вечер в тишине, пока юноша не уснул. Локи не сдержался, уснув прямо так. Наверняка это лучше, чем где-либо ещё (хотя под кроватью тоже удобно). После того разговора прошло ещё несколько дней перед тем, как они впервые поцеловались. По началу это было неловко и как-то смазано, но потом Локи взял всё в свои руки, целуя уже более уверенно. Они целовались несколько минут, пока со смешками не свалились на кровать, млея в объятьях друг друга и от чего-то смеясь. Но в итоге снова не могли оторваться от губ друг друга. Локи, ранее казавшийся холодным до жути, всё становился теплее. А его щёки начали краснеть. То ли от происходящего, то ли от того, что стало жарковато. Их поцелуи начали прерывать стоны Питера. Локи уже скользил ладонями по его телу, стягивая одежду и стараясь найти чувствительные точки. Таких оказалось очень много. Питер отзывался на каждое прикосновение, помогая им раздеться. Это заняло всего несколько секунд. Они уже едва дышали, раскидывая вещи в разные стороны. — Локи, разве… можно так? — юноша отстранился, взглянув в покрытые пеленой алые глаза. От них странно отливало зелёным. — Почему нет? И Паркер отдался окончательно, расслабляясь в руках возлюбленного. Он исследовал его тело, водя пальцами по узорам, лаская рога, которые оказались вдобавок эрогенной зоной Локи, и теснее прижимаясь к нему. Он становился всё горячее. Каждое движение заставляло кровать стучать по стене. Вскоре, от слишком быстрого темпа, она начала издавать скрипы. Парни уже не обращали внимания, не отрываясь от губ друг друга и сливаясь в одно целое. Это продлилось ещё несколько минут, пока они не закончили, не в силах отстраниться друг от друга. По стенке кто-то постучал, и они хихикнули, в последний раз целуя друг друга. Открыв глаза и взглянув на Локи впервые за весь процесс, Питер потерял дар речи. — Что такое, Питти? — пробормотал йотун, вскинув бровь. Точнее, уже не йотун. Перед ним во всей красе сидел тот же Локи, но теперь синяя кожа сменилась на человеческую. Немного бледнее обычной, но… действительно кожа человека. Глаза, ранее являющиеся алыми, теперь отливали тем самым зелёным, который он заметил у него ещё сначала. Паркер оглянул его, ещё не в силах нормально вдохнуть после произошедшего. — Ты человек.