Один день

      Время. Самый ценный и невосполнимый ресурс в мире. Поэтому все в той или иной степени ждут своего пятнадцатилетия: именно в этот день у каждого человека на запястье появляются две даты: дата встречи с судьбой всей своей жизни и дата смерти. «Подарок небес» — ликовали многие. «Несмешная шутка» — иронично фыркал Накахара, рассматривая руку с одинаковыми датами. Датами, совпадающими с его восемнадцатилетием.       — Хэй, ты чего такой кислый, Чу~уя? — к парте Накахара подошёл одноклассник и по совместительству лучший друг Ацуши, улыбаясь во все 32, — у тебя же сегодня день рождения! И кстати, — он немного смутился. Рыжий знал, что Накаджима не любил лезть в чужую личную жизнь, но также знал и о его настойчивости. И от этого хотелось провалиться сквозь землю. Или сбежать. Потому что понимал, к чему ведет его одноклассник. — У тебя уже появились даты?       — Еще нет, — попытался выдавить самую-не-фальшивую улыбку Накахара, незаметно пытаясь спрятать запястье, благо длинные рукава формы позволяли. — Мори рассказывал, что я родился вечером, может и даты, ну... тоже появятся только вечером? — пытался придумать в голове самую правдоподобную ложь, проговорил Чуя и отвел взгляд.       — Ну ладно, — немного расстроившись за друга проговорил Ацуши. Но вдруг резко взбодрился: — А что ты думаешь по поводу того, чтобы сходить в кино после уроков?       — А? — не понял Накахара и удивленным взглядом посмотрел на одноклассника, — а при чем тут...       — У тебя же день рождения, — перебил Накаджима, — ты забыл? — и улыбнулся самой ослепительной улыбкой, которую только видел Чуя, — А то ты сегодня какой-то грустный и я подумал, что кино — лучший способ поднять тебе настроение. Ну и отметить твое пятнадцатилетие.       — Извини, сегодня не получится, — и снова ложь, — я обещал помочь Мори, — Чуе совсем не хотелось врать другу, но знал, насколько тот может быть настойчив.       — Блин, жалко. Давай тогда на выходных?       — Ну... может быть... — но тут прозвенел звонок на урок, и поэтому подросткам пришлось прервать разговор, чему Чуя был очень рад.       В этот день они больше не смогли нормально пообщаться, потому что учителя как назло звали то одного, то другого для того, чтобы те помогли отнести учебники/перетащить стулья (нужное подчеркнуть).       После уроков Чуя быстро собрался и, можно сказать (хотя, именно так это и было), сбежал, даже ни с кем не попрощавшись.       «Извини» — было последним сообщением Накахара Ацуши в тот день, прежде чем он заблокировал номер лучшего друга. Уже бывшего лучшего друга.       На следующий день Чуя не пришел в школу. Как и через день. Как и неделю спустя. На вопрос Накаджима о причине отсутствия друга учителя говорили о каких-то семейных проблемах, одноклассники — что тот плохо себя чувствует. Спустя еще неделю Накаджима узнал, что Накахара забрал из школы документы и переехал в другой город.

***

      Новый класс сразу понравился Чуе. Хотя бы потому, что никто не лез с вопросами о датах: после странной и немного даже агрессивной реакции рыжего, когда кто-то упомянул эту тему, все поняли, что это больная для него тема.       Накахара даже смог как-то подружиться с еще одним новичком, который перевелся в эту школу в начале учебного года. Акутагава Рюноскэ был замкнутым, каким и стал Накахара после своего пятнадцатого дня рождения. Их обоих считали немного странными, но потом смирились, не желая лезть в личные проблемы одноклассников.       Следующие два года Накахара и Акутагава были чуть ли не лучшими друзьями. Чуе нравилось, что одноклассник не лез в его личную жизнь и, можно сказать, вообще ни в какие аспекты его жизни. «Молчаливая поддержка» — так мог бы назвать его Накахара.       Но после окончания школы их пути разошлись — Акутагава поступил в какой-то престижный университет в Токио, название которого Накахара слышал впервые, поэтому даже не пытался запомнить. Он был даже рад за друга (хотя они и не назвали бы себя друзьями вслух, но почему-то были уверены, что являются таковыми), потому что тому предстояла долгая и, возможно, счастливая жизнь. Не то, что Чуе. Он даже не собирался никуда поступать — а смысл напрягаться, когда тебе осталось жить всего лишь пару месяцев? Да и Мори был не против, разделяя решения сына, хоть и приемного.

***

      Чуя не ждал этого дня. Не считал секунды, часы... Просто один раз проснулся и понял: он настал.       Неспешно собравшись и выйдя из пустой квартиры (с Мори он попрощался еще вчера), Накахара направился к набережной, думая... нет, не так. Ни о чем не думая. Он даже не жалел себя, понимая, что не совершил в этой жизни ровным счетом ничего. Он вспоминал своих знакомых, вспомнил беловолосого Ацуши, о котором недавно писал Акутагава: они оказались соулмеутами «Как же тесен мир» — усмехнулся Чуя своим мыслям. «Не повезло моему соулмейту, толоко встретимся, а я сразу умру» — думал он, гуляя вдоль набережной. Будь его воля, он вскрылся бы еще с утра, чтобы не становиться разочарованием для еще одного человека. Или утопился. Или выпил бы отбеливателя. Как ни странно, он был готов к смерти — какой смысл бежать от неизбежного. Пребывая в своих мыслях, Накахара не заметил, как врезался в кого-то.       — Смотри, куда прешься, — даже не взглянув на того, кто помешал его размеренным думам о суициде, огрызнулся Чуя. И только он собрался идти дальше, шестое чувство словно завопило, что рыжий не смог даже не то, что сдвинуться с места, но просто развернуться и посмотреть на человека, к которого втаранился меньше минуты назад.       — Ну можно же быть хоть немного повежливее со своим соулмейтом? Мне, как бы, сегодня еще умирать. Как и тебе, — Накахара услышал за спиной голос и все-таки пересилил себя и развернулся. Нет, он пересилил себя, чтобы сперва не врезать по этой ухмыляющейся роже.       — Как ты узнал? — Чуя просто полыхал от злости. Потому что о том, что он сегодня умрет, знали только два человека — Акутагава и Мори.       Если хочешь, что бы никто не видел даты, не надо задирать рукава, — Накахара перевел взгляд на руки: погода была теплой, поэтому ходить в толстовке было жарковато, а таскать ее в руках не хотелось.       — Осаму Дазай, — на Чую смотрели два карих глаза, — приятно познакомится, — он протянул рыжему забинтованную руку.       — Накахара Чуя, — ответил на рукопожатие тот и немного успокоился, — предлагаю завалиться в какое-нибудь кафе. У меня, как-никак, сегодня день рождения.       — Тогда поздравляю, — улыбнулся Осаму, — тогда я угощаю.       — Заметано, — они направились в сторону ближайшей кофейни.

***

      Как и подобает обычному субботнему утру, на улице почти не было людей. Кто-то выгуливал собаку, кто-то занимался спортом («и почему им всем не спится» — думал Накахара, оглядываясь по сторонам), а кто-то шел отмечать ссвой последний день рождения и, по совместительству, день смерти. Двое парней прогуливались в тишине, и у прохожих могло сложиться впечатление, что они друзья, или, хотя бы, хорошие знакомые. Да и Накахара в обществе Дазай чувствовал себя как-то... спокойно, что ли. Уж точно не так, как стоило бы рядом с со странным забинтованным человеком, зная только его имя. И уж точно не должно присутствовать некое чувство радости. Но это, скорее, было от того, что он встретил своего соулмейта — человека, с которым он должен прожить счастливо остаток своих дней. Однако для Накахара этот «остаток» составлял меньше суток.       В кафе, как и полагал Чуя, никого не было, кроме зевающего баристы и странного светловолосого мужчины, на котором тот решил не заострять внимание.       — Что будешь, малыш Чуу~, — улыбнулся Осаму, когда юноши подошли к кассе.       — Я не маленький, ты, шпала, — разозлился Накахара, но уже, скорее, наигранно, — большой американо и чизкейк.       Озвучив заказ, Осаму расплатился, и парни заняли стол у окна.       — Как я понимаю, ты не особо любишь свой день рождения, — первым начать диалог решил Дазай, когда бариста принес их заказ.       — Хм, а кто бы любил этот «праздник», — Чуя скривился, — если бы знал, что в этот день неизбежно умрет? — равнодушно ответил тот, продолжая ковырять ложкой свой десерт.       — Твоя правда. Но разве ты бы не хотел в этот день совершить что-то, что хотел попробовать всю жизнь?       — Что-то типа ограбить банк или угнать самолет? — усмехнулся Чуя и посмотрел на Дазай, — как-то не очень. Не хочу мешать с говном репутацию отчима, знаешь ли.       — Ну, тогда я даже не знаю, что можно предложить, — Осаму посмотрел в окно; мимо проезжали автомобили, над морем летали чайки.       — Это, наверное, может прозвучать немного сентиментально, — Накахара тоже направил свой взгляд на набережную, — но можно просто посидеть тут, наслаждаясь, — он посмотрел на Дазай и улыбнулся искренне, как не улыбался уже очень давно, — последним днем, — он снова посмотрел в окно.       Осаму перевел взгляда на Чую и улыбнулся в ответ. В его и так голубых глазах отражалось море, отчего они казались еще ярче. Рыжие волосы освещало недавно взошедшее солнце, отчего они были словно огненными. Дазай даже жалел, что это его последний день — юноша был по-настоящему красив. Даже не так — он был совершенен. Но судьба, увы, была несправедлива — и к нему, и к парню, сидящему напротив. «Хотя бы проведу свой последний день не наедине с собой» — пронеслось в голове у обоих.       Это произошло внезапно — еще секунду назад все было хорошо: вот мимо прошла пожилая пара, где-то в далеке из порта вышел корабль... Грузовик выехал совершенно внезапно и, не вписавшись в поворот, его занесло и он несся прямо по направлению к кафе, в котором проводили свой последний день Дазай и Накахара. Аварии было не предотвратить — ровно как и не избежать столкновения. «Быстрая смерть — не так уж и плохо» — успел подумать Осаму, смотря на стремительно приближающийся транспорт. «Что ж, — ухмыльнулся Чуя, — я умру хотя бы не в одиночестве».       Они посмотрели друг на друга в последний раз и улыбнулись.       Столкновение       Взрыв

Накахара Чуя 29 апреля ХХХХ — 29 апреля ХХХХ Дазай Осаму 19 июня ХХХХ — 29 апреля ХХХХ