Пожалуйста, не останавливайся

      Я ворвался в мужской туалет и опёрся руками на раковину. В ушах стоял протяжный гул, дыхание прерывалось, а на лбу выступили капли пота. Я поднял голову и взглянул в зеркало.       Худой, лохматый, с красными от недосыпа глазами, сильно потрёпанный, я долго не мог понять, что вижу в отражении себя. Нет, это не я. Я просто не могу быть таким! Я наследник древнейшего волшебного рода. Во мне течет чистая волшебная кровь. А этот — этот оборванец в зеркале — это не я… Меня околдовали… Я не мог вести себя так жалко, как вел несколько минут назад.       Это абсурд!       Я умылся холодной водой и осел на пол. Передо мной ещё возникал лик тех изумрудных глаз, а на губах ещё чувствовался жар поцелуя.       Всё моё тело трепетало, при мыслях о том, что произошло. Почему я так веду себя? Почему позволил ему? Почему не сопротивлялся? Чертов Поттер! Ненавижу его! — Ненавижу! — тихо произнес я, поглаживая пальцами губы.       Мне понадобилось ещё немного времени, чтобы взять себя в руку и со спокойным видом пойти в комнату Слизерина. Проходящие мимо ученики таращились на меня, что-то шептали.       «Они знают? Откуда они знают?!» — кричал я в голове.       Я кое-как дошёл до комнаты и лег на кровать, отвернувшись от всего мира.       Я так вжался в матрац, что казалось, проваливаюсь сквозь него.       На удивление, будучи в своем бреду, я быстро провалился в сон. Мгновения… И я чувствую прикосновения чьих-то рук. Я резко распахиваю глаза и вздрагиваю от испуга. — Эй, да, успокойся ты… — испуганно сказал мой однокурсник Блейз Забини, в прошлом мой приятель. — Чего тебе? — спросил я. — Ты во сне стонал. Страшный сон? — пожал плечами тот.       Я внимательно посмотрел на него. Он сам был напуган. — Да, страшный сон. Спасибо… — выдохнул я.       Я бросил взгляд на остальные кровати в комнате. Все спали.       Блейз уже направился к своей кровати, как вдруг я неожиданно спросил. — Почему ты это сделал?       Он вопросительно посмотрел на меня. — Заговорил со мной. — Мы все делаем ошибки. — Блейз пожал плечами и лёг в кровать.       На несколько секунд я успокоился, будто бы в моей жизни всё идёт так как надо, но вскоре: губы, губы, губы. Закрывая глаза, я видел только пухлые губы, я чувствовал их. Моя паранойя начиналась заново.

***

      Утро наступило нескоро. Казалось, ночь была длинною в жизнь, но с первыми лучами солнца мне вдруг стало легче на душе.       После всего, что случилось, мне захотелось снова стать собой. Я снова забил на завтрак, хотя и не ел очень давно. Я вдруг понял, что должен привести в порядок себя: свой внешний вид, свои эмоции, мысли, поведение. Я Драко Малфой и подобные истерики — это не мой стиль. Я холодный, злой, острый на язык.       Я привёл в порядок волосы и сделал маску на лицо, ведь в последнее время мой внешний вид перестал меня волновать. Я принял душ, надел чистую белоснежную рубашку, отглаженные брюки и пиджак.       Я провел достаточно времени за самолюбованием. Время уже близилось к обеду и его я собирался посетить.       Я уже хотел выйти из комнаты, как мой взор устремился в угол — за мою кровать. Я подошёл ближе и достал из-за кровати очень дорогую мне вещь — это трость моего отца.       Она просто идеальна: глянцево-черная, с ажурной серебряной рукояткой в виде змеи.       Сжав ее в руке, я, как властелин, мира медленно шагал в общий зал.       Я впервые за несколько месяцев чувствовал себя спокойно, как жаль, что это не надолго.       Уже около входа в большой зал я столкнулся с Поттером и его свитой.       Мы на миг замерли, таращась друг на друга, но после я смог взять себя в руки, и саркастично сказать: — Куда прёшь, Поттер?       Хотя снаружи я выглядел хладнокровно и спокойно, внутри меня опять запрягали чувство паники и неизведанного влечения, возможно ненависти.       В его глазах я видел удивление. Он явно не ожидал увидеть меня и явно не ожидал такого холодного поведения.       Я оторвал взгляд от Золотого Мальчика и прошёл в зал.       Все смотрели на меня с интересом. Я читал в глазах у многих восхищение и страх. За проведенное мной здесь время, ученики сами того не осознавая приняли меня. Они смирились с моим нахождением здесь, хотя и продолжали недоверчиво следить за мной.       Я сел за стол. И торжественно подумал: «Ваш принц вернулся!».