Обрати на меня внимание!

Джуго бесился. Очень бесился. Он был до предела раздражён, ведь единственный человек, который ему не безразличен, променял его на работу. На кучи папок, отчёты и прочую бурду, которая совсем не интересна Пятнадцатому. Он ведь даже перестал так часто сбегать, лишь изредка, чтобы его любимый трудоголик мог спокойно поработать и уменьшить объём проблем, и то сбегал он к нему, в комнату охраны. Сейчас, когда сокамерники, сидя за столиком, пытались понять что с их другом, они даже не подозревали, что причина тому, что парень с чёрными волосами сверлил суровым взглядом стену камеры, была очень проста: ему нужно внимание. Не просто "внимание", а именно ласка, та самая ласка от любимого человека. Да, он конечно не романтик и не малолетка, чтобы мечтать о чём то сопливом, но когда на тебя, уже около недели, не реагируют, начинает бесить, всё же какой бы льдышкой не был Хаджиме, а каждую ночь, когда дежурит надзиратель, у них была жаркая любовь и воспоминания о них несколько грели душу. Решивший, наконец-то обратить на себя внимание Сугороку, номер Пятнадцать, опять решил дать дёру и вывести из себя серьёзного надзирателя.

***

По тринадцатому корпусу в пятый раз били тревогу и всему виной камера тринадцать и её заключённые. Бегущий от Надзирателя по второму кругу, Джуго, потихоньку начал выдыхаться, поэтому начав глазами искать какой-нибудь укромный угол и найдя таковой, он завернул туда, оказавшись в тупике. — Так номер Пятнадцать, а сейчас мы поговорим. Медленно подходящий надзиратель уже начал разминать кулаки, чем заставил парня понять, что зря он это затеял, но отступать поздно, да и желания уже нет, учитывая, что в этом маленьком, тупиковом уголке только они. — Нам бы действительно не помешал разговор. С язвлением и мрачностью выдал Джуго, обиженно сложив на груди руки и чуть отвернув голову, показывая что этому придурку не мешало бы извиниться. — Ты что за цирк устроил, ты хоть знаешь сколько работы на меня свалится из-за тебя?! Зло начал Сугороку. — Тц. Опять работа! — Джуго повернул к нему лицо, хоть оно и выражало злость, но вот в глазах плескалась обида. — Вечно у тебя работа на первом месте, а обо мне ты не подумал?! — он, с укором в гетерохромных очах, смотрел на надзирателя, совсем не боясь, что выхватит нехилых пиздюлей. — Ты это о чём? — запал Хаджиме куда-то испарился, стоило ему приглядеться. — Я о том, что ты совсем не обращаешь на меня внимания! Мы вообще-то встречаемся, если ты не забыл. — его голос гулким эхом отражался от каменных стен, мгновенно утихая. — То есть это и было причиной твоего сумасшествия? — выбитый из колеи надзиратель во все глаза уставился на Пятнадцатого. — Это нормальная реакция! — возразил Пятнадцатый. — Господи, сколько же с вами проблем. — устало произнёс Сугороку, потирая переносицу. Джуго не ответил, лишь фыркнул и отвернулся от надзирателя. Хаджиме посмотрел в спину заключённому и тихо подошёл. Джуго дёрнулся, почувствовав, как руки надзирателя обхватили тонкую талию мальчишки, так же он чувствовал как тот прижался к нему и тяжёло выдохнул в макушку, заставив мурашки бегать по несчастному участку белой кожи. — Долго ещё дуться будешь? — послышался уже спокойный и немного насмешливый голос Сугороку. — Да. — уверенно ответил Джуго, зная, что Хаджиме даже не видел его дрогнувших губ и более хмурого выражения лица. — В таком случае, — надзиратель расцепил "замок" из рук и развернул к себе заключённого, — раз тебе так не хватает внимания, — на его бледных губах появилась хищная ухмылка, — чтобы в двенадцать часов был в комнате охраны, — он сильнее наклонился к оторопевшему парню, — и не смей опаздывать. Поняв в какую сторону клонит любимый, Джуго усмехнулся и обвив своими тонкими руками шею надзирателя, быстро притянул к себе и впился в желанные губы, жарким поцелуем, быстро отстранившись. — Хорошо, папочка. — гаденькая улыбочка так и играла на покрасневших губах. Проскользнув мимо замеревшего надзирателя, Пятнадцатый поспешил ретироваться, зная, что тонны мата и обещаний, лишить его головы и сломать ему кости, могут с минуту на минуту политься на его бедовую головушку, однако счастью его не было предела, ведь сегодня ночью, он получит столько любви, а главное в самых разных её проявлениях.