Дожить до весны

— Пойми, сынок, так будет лучше для тебя. Там тебе помогут, я знаю. Голос Генри был тихим, слегка подрагивал и был пропитан жалостью. Жалостью которую Салли ненавидел больше чем себя. Юноша с вызовом посмотрел на отца, разочарованный его решением. Тот отвёл взгляд и вздохнул. — Не подумай что я пытаюсь переложить всю ответственность на кого-то ещё, но... я не справляюсь. — Мужчина заморгал чаще. — Мне тоже нужна помощь, сынок. Нам обоим. Скоро мы снова встретимся, уже здоровые. Его улыбка не была настоящей, но никто из них ничего и не ждал. Салли улыбнулся в ответ столь же фальшиво. У него нет выбора. Он ещё несовершеннолетний, да и к тому же сам чувствовал что теряет контроль. Но он был отнюдь не в восторге что его отправляют в психушку. Да и кто в здравом уме будет этому рад? — Завтра в 10 нужно выехать. Соберёшь вещи? Парень кивнул и вскочил из-за стола, не желая больше тяготить отца своим видом. Не желая больше видеть его в таком состоянии. — Прости что бросаю тебя... — Услышал он тихие слова уже а дверях. На секунду остановившись, он вздохнул и ответил шепотом: — Прости что разочаровал. * * * Поездка до больницы казалось бесконечной обоим. Генри вел менее осторожно чем обычно, стараясь как можно скорее добраться до места, а Салли просто неподвижно сидел и обнимал свой потрёпанный рюкзак. Когда из-за деревьев показалось пятиэтажное кирпичное здание, окружённое неухоженный растительностью, Сал занервничал. Они вышли из машины и неспеша направились по хрустящей гальке к крыльцу. Салли это место не понравилось, оно пахло отчаянием и ложью. Окна смотрели в никуда, будто были нарисованы, стены разили холодом. Не было слышно ни одной птицы, лишь шепот ветра в листве. Генри дрожащей рукой нажал на кнопку у двери. — Здравствуйте. — От пронзительно громкого, механизированного голоса секретарши на том конце оба подпрыгнули. — Здравствуйте, это Генри и Салли Фишеры, у нас прием в 11:20. — Да, проходите. Дверь открылась и оба шагнули в болезненно ярко освещенный коридор с зелёными обоями. Салли слегка замутило. За спиной послышался громкий лязг - путь назад отрезан, теперь у него нет возможности сбежать. Он рефлекторно обнял себя, прикрывая живот и сглотнул. Генри дышал чуть глубже чем обычно и нарочито спокойно посмотрел на сына. — Пойдем? — Да, пойдем. Они двинулись вперёд, по слегка истёртому полу, который явно мыли каждый день. Салли думал о том, что же его теперь ждёт, с содроганием представляя обитую войлоком комнату и уколы галоперидолом. Он постарался отогнать эти мысли, уговаривая себя что это прошлый век и теперь все иначе. Остановившись у тяжёлой двери с табличкой "Доктор Терренс Эдисон" Генри нерешительно переминался с ноги на ногу. Салли громко выдохнул и кивнул отцу в знак поддержки. У них не было уверенности в том правильное ли это было решение, но оставлять все как есть было нельзя. Генри постучал. Послышались шаги и дверь распахнулась, перед ними стояла миловидная девушка, голос которой они слышали у двери. — Пожалуйста, проходите, доктор Эдисон ждёт. Кабинет доктора был слегка чудным - шторы на окнах задернуты, люстра на потолке даёт слабый желтоватый свет и запах бергамота тяжёлым облаком окутывает разум. — Здравствуйте. Присаживайтесь пожалуйста. — Он махнул рукой на два обитых ситцем стула. — Я Терренс Эдисон, главврач этой больницы. Полагаю, вы решили лечиться у нас, так, мистер Фишер? — Не совсем... — Салли поступил взгляд. — Это.. это моя инициатива. — Голос Генри звучал виновато и печально. — Понятно. — Врач не выглядел удивлённым. — Итак, в чем же причина? — Несколько лет назад моя жена... мама Сала... погибла. Сын был там и все видел и тоже пострадал. Мы переехали не так давно, я надеялся что смена обстановки поможет, но... Салли не ест. Он похудел так, что на него страшно смотреть. Ему постоянно снятся кошмары и он... — Генри сглотнул — режет себя. Я боюсь за него, боюсь что он может, ну... — Я вас понял. А что скажешь ты, Салли? Юноша пожал плечами и уткнулся взглядом в носки кед. — Скажи, ты считаешь что тебе нужна помощь? Сал вздохнул и неуверенно кивнул. — Тогда я предлагаю тебе у нас остаться. Не знаю на какой срок но давай скажем... три месяца. Если тебе станет лучше - выпишем тебя пораньше. Что скажешь? Парень поджал губы. Три месяца? Это же целая вечность! Он посмотрел на отца, который пытался скрыть жалость за натянутой улыбкой и подумал что им это нужно. Отцу нужно отдохнуть от него, от постоянной ответственности и страха. А Салли... он просто устал и был совсем не против если это заключение в четырех стенах поможет. Или сведёт в могилу. Какая по сути разница? — Я согласен. —Тогда вот договор. Подпишите пожалуйста здесь и здесь и проверьте верны ли данные. Генри дрожащей рукой поставил незамысловатые закорючки и вот настало время прощаться. Они обнялись как будто в последний раз и сказали друг другу пару формальных любезностей. Больше ни на что у них не хватало самоконтроля. — Увидимся, сынок! Дверь закрылась и доктор нажал на кнопку на столе. Через несколько секунд в кабинет вошла пожилая женщина с высокой прической в голубых одеждах. — Салли, это миссис Пакертон. Она главная медсестра и если возникнут вопросы, сложности или что-нибудь понадобится - обращайся к ней, или к другим медсёстрам, их кабинет находится на втором этаже. Миссис Пакертон, Это Салли Фишер, его определили в 36 палату. — Пойдем, Салли, дорогой, я тебе все покажу. Но сначала, ты не мог бы дать мне свой рюкзак? Я хочу проверить нет ли у тебя чего-то запрещённого. Через десять минут доскональной проверки они шли по коридорам вдвоем, женщина улыбалась и вела себя максимально вежливо, что немного раздражало. Поднявшись на третий этаж, они дошли почти до конца коридора, когда наконец остановились перед белой дверью с металлической табличкой "36". — Ну вот, дорогой, это твоя комната. У тебя есть сосед, но он сейчас на терапии, так что будет время осмотреться. Дальше по коридору – туалет, вот те зелёные двери, а рядом душевые. На втором этаже столовая и общая комната, а также сестринская если что-то случиться. Не стесняйся обращаться. Ночью дежурят санитары, так что если выйдешь в туалет - не пугайся. Вот, собственно, и все. Есть какие-нибудь вопросы? — Да, есть один... Я могу выходить наружу? — У нас есть внутренний двор, он открыт каждый день до отбоя. Ещё что-нибудь? — Нет, спасибо. —Ну тогда устраивайся. В два будет обед, я думаю сосед тебе поможет если что. Удачи, дорогой.