Глава 5
2 мая 2020 г., 11:14
Жрал киборг как не в себя. Сперва всё больше налегал на сладкое, пока Миклуха мясо с овощами по тарелкам раскладывал, он успел пару ложек сахару прямо так схарчить, что называется, всухомятку. Гамберт заботливо подал ему стаканчик компоту. Потом Адам подсел к столу уже по-человечески и принялся закидывать в себя еду, как в топку. Миклуха даже обиделся немного. Сказал:
— Ты хоть чувствуешь, что ешь? Прожуй нормально.
Адам мгновенно просиял и ответил:
— Очень вкусно. Я бы съел ещё порцию. И что-нибудь ещё.
Миклуха прогнал от себя ощущение, будто он — счастливая бабуля, которой на выходные привезли внучка с отменным аппетитом.
— Там ещё паштет и повидло в нульпайках остались. Левая коробка в кладовой. Срок подходит, а жрать такую дрянь я не могу. Бери, если хочешь.
Глазищи Адама просияли ещё сильнее, хотя казалось бы, куда больше.
Внезапно Гамберт отложил вилку и встал. Прихлопнул ладонями по столу. Миклуха недовольно на него покосился: что ещё он тут выкинет? Не начнёт ведь по поводу душа ничего разглагольствовать? Потрахались — и будет, ничего особенного, просто напряжение сбросили. Но Гамберт сказал совсем другое:
— Нам нужно срочно отсюда улетать. Мне нужно кое-что проверить.
— Могу подбросить тебя до ближайшей гасилки, заберёшь свои манатки — и проверяй всё, что хочешь.
— Нет, — мотнул головой Гамберт. — Нет времени искать другой транспорт.
Или просто он не хотел отвечать перед начальством за свой разбитый кораблик? Вряд ли его за потерянную технику по головке погладят.
— Напоминаю для тупых: у меня энергии на один прыжок. «Марина» уже старушка, больше заряда её аккумуляторы не держат. Да утилизаторам такого и не надо. Прилетел, убрал, погасился — и домой. Никаких «мне надо слетать и что-то там проверить, потому что показалось». Понятно, офицер? — Миклуха тоже перестал есть, напрягся, но вскакивать на ноги не стал, сидел пока. Теперь ел только Адам, за ушами у него трещало только так.
— Ты мог бы использовать дополнительную энергию с того корабля, — предложил Гамберт так просто, будто это не являлось строжайшим нарушением.
Миклуха принял оскорблённый вид и заявил:
— Я тебе что, мародёр какой-то? — потом помолчал и добавил уже нормально, по-человечески: — Да и потом, переходники могут не подойти. Смотреть надо.
— Ну вот посмотри. «Марина» должна сделать два прыжка.
— И куда ты собрался прыгать? Утилизатор — это тебе не почтовый курьерский катер.
— У нас же есть координаты. До сектора L-3 отсюда недалеко. Я сверился с навигаторской программой.
Ах вот зачем он копался в комме... Миклуха подумал-подумал и решился. Он даже готов был пожертвовать кое-какой информацией, лишь бы этот неугомонный и правда свалил с «Маринки». Лишь бы, ну... не маячил он тут больше. Не выводил из себя.
— Давай я тебя до гасилки доброшу, и распрощаемся? И хрен с тобой, чёрный ящик тоже можешь забирать.
— А рапорт? С актом и печатями? — прищурился Гамберт.
— Составишь сам, будто ты его нашёл, когда мы сейф проверяли. Я подпишу как свидетель.
— Кстати, если это действительно чёрный ящик... — Гамберт задумчиво почесал подбородок... — то как он к тебе попал? Я думал, полиция уже изъяла его в ходе досмотра.
— Там оказался ещё один. В новых яхтах такое бывает. Те парни просто не знали, где смотреть, — буркнул Миклуха.
— Ну если он настоящий, то я могу вскрыть его прямо здесь, — сообщил Гамберт.
— Он же запаролен. Ах, да... — Миклуха осёкся. Перед ним стоял не просто надоедливый тип, неизвестно чем выбешивающий, но ещё и офицер планетарной полиции с дорогущим навороченным полицейским коммом на руке, в память которого наверняка забиты все номера зарегистрированных кораблей, их чёрных ящиков и паролей для их дешифровки. А может у них там вообще один мастер-пароль для всех ящиков. Миклуха никогда не разбирался в таких тонкостях, не его это дело было.
— Окей, я тебя услышал. За пару дней я разберусь с движками, и тогда...
— А быстрее нельзя?
— Мы и так уже потеряли кучу времени, — нахмурился Миклуха. — К чему теперь торопиться?
— Но Нагата должен был встретиться с курьером...
— Да может нет никакого курьера, с чего ты взял, что он будет?! — вызверился Миклуха. — Обманул тебя твой информатор, неправильно расслышал, всяко бывает.
Гамберт поглядел на него как на идиота. Мол, не мешай большим папкам дело делать. Иди возись со своим мусором, а расследования оставь космокопам. Блин, да он даже в одежде с чужого плеча выглядел, будто космокоп на задании! Аж зубы сводило и кулаки чесались. Миклуха похрустел пальцами и сдался.
— Короче, если хочешь побыстрее, то запрыгивай в свой скафандр и помогай мне устанавливать переходники. Надёжней было бы сперва демонтировать движки, а передачу энергии осуществить уже внутри, через ремонтный отсек. Но чтобы доволочь этакую махину...
Прыжковый двигатель представлял из себя компактную чёрную дыру. Его использовали, чтобы сгенерировать червоточину и открыть проход, а чтобы разогнаться до прыжковой скорости, а потом и погасить колебания движка, требовалось обычное топливо и энергия. Вот их-то «Марине» взять было негде. Увы, на ремонт и новые конденсаторы денег у ведомства вечно не хватало, похоже, начальству проще было использовать старьё, покуда оно ползало, а потом списывать и приобретать новые утилизаторы. Тем более что каждый создавался не только по человеческим технологиям. Тут и фриссы свои щупальца прикладывали и, говорят, даже алькуявцы. В общем, человеческий гений догадался только, как к утилизаторам адаптировать двигатели и энергию, да жилые отсеки с привычным бортовыми системами, искином и голокристаллом установить, а всё остальное было делом конечностей инопланетных ксеносов.
— Мы можем задействовать этого DEX'а, — ляпнул Гамберт. — Я предупрежу его хозяйку...
— Так он что, реально DEX? — удивился Миклуха. — Я думал, парень придуривается. Типа, это же сейчас модно...
— Так здесь есть ещё люди? Кто они? — подал голос Адам. Очень заинтересованный голос. Миклуха живо представил, как Адам знакомится с этой стервой Алиной, они находят друг друга и — улетают вместе. Он бы и сам с нормальной тёлкой познакомился, отчего же нет. Вот только Алина была не нормальная. Отпускать к ней Адама не хотелось.
— Ешь сиди, — буркнул Миклуха.
А Гамберт снизошёл до более развёрнутого ответа:
— Есть. Алина Павловна Смирнова и её воспитанник Боинг, киборг модификации DEX-7. Так как он является разумным, согласно предъявленным документам, мне не удастся изъять его, как обычную технику. Но я попрошу. Кажется, Алина Павловна крайне заинтересована в том, чтобы поскорее отсюда улететь.
Миклуха хмыкнул. Да уж, заинтересована будь здоров.
— Ну, с DEX'ом работа побыстрее пойдёт, — сказал он вслух. — За день-полтора управимся. Нужно ещё скормить «Марине» всю труху и обломки.
Гамберт кивнул, похоже, смирившись с задержкой в полтора дня. А Миклуха наоборот занервничал, ему хотелось ясности.
— Ну хорошо, чего ты хочешь добиться от этих координат? Прямо так сунешься туда, неизвестно куда?
— Скорее всего, там поблизости склад или что-то подобное, — пожал плечами Гамберт. — Например, там может быть планета с неучтённым поселением колонистов, или астероид, или космическая база...
— Ай, как хорошо совать голову в гости к пиратам. Наше расследование будет ярким, но недолгим, — язвительно перебил Миклуха.
— Почему к пиратам? Нагата был не пиратом, а бизнесменом. Скорей всего, дело будет касаться склада неучтённой продукции, которую он хранил в попытке избежать уплаты налогов. Если прошло уже три недели, как ты говоришь, то там должно быть пусто. Просто осмотримся, поищем улики, покрутимся на месте.
— Искать улики в космосе спустя три недели...
— Говорю тебе, там должна быть какая-нибудь планета или астероид с искусственной атмосферой. Что-то мы найдём обязательно. Не за просто так же его убили и обчистили сейф.
— А ты считаешь, его убили именно из-за этих координат? — удивился Миклуха.
— Ну не из-за пары пайков и брендовых тряпок точно, — Гамберт потёр манжету своей рубашки и вздохнул. — Точнее можно будет сказать, если удастся расшифровать чёрный ящик. Надо проверить, есть ли у меня к нему коды.
Ага, всё-таки данные в списках в памяти комма.
— Чего ты ухмыляешься? — Гамберт уставился на Миклуху в упор.
— Да вот, пытаюсь понять, откуда такой хлюпик как ты знает альфианскую борьбу лучше нашего инструктора в учебке.
— Даже не знаю, обижаться мне на хлюпика или нет. — Гамберт поправил на переносице очки и сухо и официально уточнил: — Гражданин Миклуха, ваше заявление расценивать как прямое оскорбление должностного лица?
— Да иди ты, — Миклуха махнул рукой. — Так откуда? Кстати, для приятелей я Мик, не забыл?
— Мы не приятели. — Даже искин с отсутствующей программой имитации личности был бы более эмоционален, чем он.
— Это после душа-то? — Миклуха подался вперёд, выразительно поигрывая бровями. — После всего, что между нами было, я обязан на тебе жениться. Юль, ты разбиваешь мне сердце!
— Я не... Если ты ещё раз... — Гамберт осёкся, вздохнул, постучал кончиками пальцев по столешнице. — Я понимаю, чего ты добиваешься. Мне такие люди как ты частенько попадаются.
— Хо-о? — протянул Миклуха глумливо.
— Ну, почти такие, — и Гамберт тонко улыбнулся уголком рта. Может быть, тоже намекая на душ. — А борьбу, как ты назвал её, я знаю с детства. У нас дома есть община альфиан. Мы с приятелем оттуда часто ходили на занятия.
— Твой приятель... ксенос?
— Альфианин, да. А что тут такого? — Гамберт кивнул, не понимая. Он действительно не понимал!! Вот чудак.
— И у них действительно эти, как их... черви?
Гамберт нахмурился.
— Это симбионты! Без них альфиане умрут, не способные переваривать ничего сложнее простых белков и углеводов.
— Ага, ага... Расскажи это моей бабушке. А альфиане правда живут втроём? А червяка своего он тебе подержать давал? Говорят, для них это очень интимный... ха-ха, процесс!
— Что-о? — Гамберт вспыхнул и вскочил со стула. Наверное, в рожу ему засветить решил. Миклуха с готовностью поднялся тоже. Драка — это всегда хорошо! Но помешал Адам. Повис у Гамберта на руке и протянул:
— Кажется, я ревную. Когда ты говоришь про своего друга, у тебя гормональный фон изменяется.
— Вот, видишь, наш мальчик не даст тебе соврать! А ну, говори правду!
Гамберт сокрушённо покачал головой, отстранил Адама, мягко, но решительно вытянув руку из его объятий, и вышел из кухни. Вот гад! Даже пустую тарелку в посудомойку не поставил!!
Миклуха заворчал и пощипал свою подрезанную щетину. Волоски выскальзывали, не давая за них ухватиться как следует. Это раздражало. Вот и Френк с удивлением наблюдал за ним из своего террариума, когда Миклуха триммером водил по щекам: на хрена?
— Для чего ты это делаешь? — спросил Адам совсем иным тоном, чем только что говорил про ревность. Серьёзным.
— Да просто... — Миклуха махнул рукой вслед мышастому космокопу. — Ну ты что, сам не видишь? Его же очень забавно дразнить. Его дёргаешь, а он ведётся.
— Тебе всё-таки нравится причинять боль людям? — спросил киборг непонятное.
— Что? Боль? Нет, вот ещё.
— Но ты говоришь, что тебе нравится дёргать...
— Я в переносном смысле, — поспешил возразить Миклуха.
— Но больно-то ему в прямом смысле, безо всяких переносов.
Миклуха насупился, рыкнул на доморощенного психолога: — Irien'ов не спрашивали! — и тоже вышел.
Он пожалел о сказанном почти сразу. Ну ладно Гамберт, он полицейский и наверняка привык, когда его всякая шваль материт, что ему по большому счёту какие-то там подколки. Миклуха был уверен, что он ему даже в чём-то подыгрывает. Да и помахались они классно тогда, в коридоре. Не, Гамберт мужик нормальный, хоть и бледный, и мышастый. А вот Адам-то ничем не заслужил его грубости. Ну разве что тем, что защищать этого полез. Юля своего. Вот чо полез? И вообще, это Миклуха первый придумал Гамберта так называть!
Он беспрепятственно — на этот раз — зашёл в спортзал и потягал железо, избегая смотреть на маты, где эти двое... ну... Короче, избегая. Про душ и говорить нечего. Сбежал, едва отмылся от пота после тренировки. Раньше вечерние нагрузки ему нравились. И мозги прочищали, и спалось после них замечательно, а в этот раз — ну как отрезало. Не засыпалось, и всё тут. Сходить извиниться? Далековато, вроде. Миклуха спецом узнал у Марины, что Гамберт выбрал себе каюту аж в соседнем отсеке. Позвонить на комм или сообщение кинуть? А вдруг уже заснул? А вдруг разбудит?
— Эй, — всё-таки решился Миклуха и вызвал Гамберта по внутренней связи с помощью Маринки. Если дрыхнет уже, то не ответит. — Спишь?
— К твоему сведению, на этот вопрос нельзя ответить положительно, — чуть погодя раздался ответный голос с потолка. Точнее, из динамика, размещённого под потолком.
— Что? А-а-а, — ну раз шутит, значит, не сильно злится?
— Что ты хотел? Это срочно?
— Да я просто... Нет, не срочно. Просто хотел извиниться. Как-то, ну...
— Ну? — не дождавшись продолжения, выдал динамик. Гамберт, похоже, не собирался облегчать ему задачу.
— Занесло меня, короче. Просто альфиане со своими червяками — ну стрёмные они. И у их баб четыре сиськи. Хотя сами, вроде, красивые. Хоть и лысые. Но ничо так.
Динамик хмыкнул.
— Ну, — поторопился Миклуха, — может, мужики у них тоже ничего, я ж не разбираюсь в этом. У меня дома никаких инопланетчиков не было и в помине. Простой человеческий мир. Обычная деревня. У нас в посёлке даже авшуры не появлялись, прикинь. Не с кем торговать. Транспортник прилетит, заказанные продукты привезёт — тому и рады. Событие месяца было.
Динамик угукнул.
— А! Прости, не буду мешать. Чего-то я растрепался. Сорян, короче, братуха. Я не со зла тебя стебал. Просто привычка такая, понимаешь?
— Понимаю.
— Ага... Ну ладно тогда... Спокойной ночи.
— И тебе.
Закончив разговор, Миклуха ещё какое-то время лежал без сна. После разговора он себя почувствовал ещё хуже, чем перед его началом. Как дурак! Зачем-то начал про дом вспоминать... Он о нём, бывало, по полугоду не думал, а тут, поди ж ты, такая прямо ностальгия прорезалась!.. А ещё отчего-то колотилось сердце. Глупое ощущение.
Миклуха приказал Марине выключить свет и ещё какое-то время лежал, пялясь на тусклую лампочку частично чёрного света, горевшую в террариуме Фреда.
***
— Я подобрал коды доступа к чёрному ящику, — сообщил Гамберт, когда Миклуха уже позавтракал и встал, чтобы поставить свою одинокую тарелку в посудомоечную машину. Позади Гамберта в дверях маячил Адам. Пришли одновременно. Спят они вместе что ли? Спросить или снова решат, будто он над ними стебётся? Миклуха скрипнул зубами и промолчал, вместо этого ответив: — Здорово. Надеюсь, нашёл что-нибудь полезное. — Да нет, я пока не смотрел. Мы можем посмотреть вместе. Адам бочком прошёл мимо него к кастрюлям на плите и бесцеремонно в них заглянул. В одной каша с сухофруктами, в другой — компот, всё как вчера. Чего заглядывать? Бери и ешь. Миклуха вздрогнул, когда Адам прижался к нему, проходя мимо. Блин, а это на хрена было делать? Обязательно, да? Что, раз перепихнулись — и всё, любовь навек? Он грозно посмотрел на Адама, но тот будто бы и не замечал его, всё внимание отдано компоту. Так, похрен. О чём там Гамберт говорил? Чёрный ящик. — Ты всегда допускаешь до расследования гражданских? — Только когда полагаю, что из этого выйдет что-нибудь полезное. — Хм, — скептически хмыкнул Миклуха. — Разумеется, сначала ты должен подписать добровольное согласие о неразглашении конфиденциальной и личной информации. — Должен. «Добровольное». Вы что там у себя в полиции совсем того? — спросил Миклуха, изображая охренение. Ладно он любопытный, но ведь мог бы и отказаться! Что этот Гамберт о себе думает... — Что, сейчас ты скажешь, что это просто у тебя методы работы такие? — Верно, — не моргнув глазом, сказал Гамберт. — Это мои методы работы. Пока я считаю, что тебе можно до определённой степени доверять, и потому допускаю до расследования. — «До определённой степени». И что это у тебя за степень такая определённая, — проворчал Миклуха, но Гамберт только вздёрнул бровь. Эх, рожа кулака просит. Правда, Миклуха тут же вспомнил про душ и умолк, отвернулся. Там, в душе, Гамберт был совсем другим. Настоящим, а не то, что сейчас. Пока они говорили и переглядывались, Адам уже сел за стол с тарелкой, полной пшённой каши, и кружкой, в которой плавали сушёные яблоки и сливы. — Марина, воспроизведи последние пять минут записи из чёрного ящика, — приказал Гамберт, усаживаясь за стол. — Ты загрузил его в Маринку?! — ужаснулся Миклуха. — А что тут такого? У меня ведь здесь нет нормального терминала. Над столом повисла полупрозрачная голограмма с записью из рубки корабля. Миклуха эту рубку узнал. Как раз вчера прошёлся по ней резаком, срубая панели и обшивку подчистую. К делу их приспособить было никак нельзя. Но на записи рубка была ещё чистая, вся беленькая. — Узнал? — спросил Гамберт. — Да. Рубка... Как его там... — Звёздного Мустанга. — И ведь назовут же... Гамберт пожал плечами. На голозаписи в рубку втолкнули двоих человек, одетых в скафандры. Их руки были заведены за головы. Четверо идущих следом людей... Нет, трое; четвёртый — фреанин, — они шли с плазменными винтовками наперевес. В руке у фреанина был обрез, очевидно недавно стрелявший; дуло его ещё слегка светилось. Разброс у обрезов был хреновый, в основном ими пользовались для стрельбы на близкие расстояния в пределах помещения. — Извиняюсь за твоего человека, Тадеуш, но он напрашивался. — Я уже всё вам рассказал, чего вы ещё хотите? — жалобно проблеял один из поднадзорных. Ложка выпала из руки Адама и звонко брякнулась о тарелку. — Это мой хозяин, — сказал он, бледнея. — Бывший хозяин, — напомнил Гамберт. — Не смотри. Адам послушно отвернулся, но потом всё равно повернул голову обратно. — Скажите Ботсване, что я извиняюсь! Я не хотел! Меня обманом заставили! Посулами! Я по-прежнему лояльно отношусь к проекту и... Его голос захлебнулся, прерванный плевком плазмы, вылетевшей из дула обреза. — Много громко орал, — пробасил фреанин. — Да чо уж теперь, — сказал человек. Увы, он стоял спиной к камере. — Приказ мы выполнили. Пташ, можешь вставать, остались только свои. После этих слов охранник Тадеуша, остававшийся в живых, снял руки с затылка и поднялся с колен. — Думал, и меня замочите за компанию, уже кирпичей отложил, — хохотнул он. — Да чо мы, звери что ли, своих кончать. Пойду доложу Ботсване. — А здесь... — Здесь всё ваше, парни. — Там ещё кибер в криокамере валяется, — вспомнил Пташ. — Босс... То есть, Тадеуш утверждал, что он сорванный, и хотел потом изъять его процессор для изучения. — На хрен надо. Бросьте его, где валялся. Сорванных киберов тут ещё только не хватало. Нам только послушные нужны. После этого из рубки все вышли, и запись застыла, а ещё спустя полминуты — прервалась. Когда изображение рубки и трупа исчезло, Адам обмяк на стуле, будто был марионеткой, чьи верёвочки перерезал кукловод. Так вот чья кровища там была по стенам разбрызгана? Тело-то полицейские забрали, но убирать в рубке, разумеется, никто не стал. Миклуха относился к подобным вещам спокойно. Когда на утилизаторе работаешь, ещё и не такое увидишь, да и раньше его жизнь со всяким дерьмом сталкивала, так что навидался. А вот Адам... — Ты что? — Гамберт кинулся к киборгу и принялся утешать его, гладя по плечам и голове, будто человека. Ну, то есть, если сорванный — то уже почти человек, это и так понятно, но сопли разводить... Адам поднял лицо. Оказывается, он не плакал. Просто дрожал, будто лист тополя-висельника. — Они оставили меня умирать, — сказал он жалобным тоном. — Если бы не Мик, я бы так там и... — Не волнуйся, — сказал Миклуха, не зная, что сказать в утешение. — Ты бы даже ничего не почувствовал. Ты же спал. Ну вот считай, что просто не проснулся бы. Это не так страшно. Наверное. — Н-но я не встретил бы вас, — Адам вскинул глаза на Гамберта, потом посмотрел ими на Миклуху. Какие же они у него всё-таки большие. И, бляха-муха, красивые. — Я бы вас никогда не узнал! — жалобно проговорил Адам. — И не узнал многого о себе... Он подорвался со стула и повис на Гамберте, неловко обнимая. Ну вот, теперь ни пожрать нормально, ни поработать. Миклуха кашлянул. — Э-эм, слуш, паря... Ты давай со своими нервами потом, вечером разберёшься, а? Ну да, психанул чуток, бывает. Но ты ж в порядке сейчас. Они померли, а ты живой. Адам повернулся к нему, шагнул... Какого хрена так близко-то?!.. Миклуха и опомниться не успел, как его втянули в какой-то бешеный засос — поцелуем это было ну никак не назвать. Адам засосал его так, что сразу же все мозги отключились, а хрен в штанах напрягся и вздрогнул. Миклуха бессловесно зарычал, прихватывая Адама за косицу. — Притормози, — потребовал он уже на голом принципе. Глазастого раскрасневшегося кибера захотелось трахнуть, и чтоб опять он хрипло стонал и выгибался, но — принцип же! — Я хочу остаться с вами обоими, — ляпнул вдруг кибер, светя на него и на Гамберта попеременно своими фиалковыми глазищами. — Хочу, чтобы вы были моими... Не хочу к другим людям. Гамберт как-то осторожно и даже, Миклуха бы сказал, деликатно, протянул руку и погладил Адама по спине. Миклуха вдруг понял, что обнимает мелкого кибернетического мерзавца за спину аж обеими руками и — разжал их тут же. — Адам, не торопись, — сказал он. — Ты забегаешь вперёд. И обычную человеческую заботу принимаешь за нечто большее. — Человеческую заботу? — Адам наморщил лоб. — Добровольную помощь и участие, — пояснил Гамберт, окинув Миклуху коротким взглядом. Миклуха понял, что от стола уже можно отойти. Адам толкнул его прямо на столешницу, пока обнимался. Вот тебе и тощий, вот тебе и субтильный, а с ног чуть не сбил. — Но разве ты не говорил вчера ночью, что раньше у тебя ни с кем так не было, как со мной? — напомнил Адам, сама непосредственность. — Значит, тебе со мной хорошо. Всё-таки спали вместе. Ну-ну, космокоп. А вот странное дело. По идее, теперь он должен был пасть в глазах Миклухи ниже самой нижней палубы и пробить машинное отделение, однако — нет, не пал. Даже наоборот. Миклуха понял, что хрен в штанах шевельнулся снова, и молча скрипнул зубами. Ну какое ему дело до чужих отношений-то? А вот какое-то есть. — К тому же, у людей не принято жить втроём, — уловил он следующие слова Гамберта, сказанные Адаму. «У людей»? А у альфиан, значит, всё-таки принято? Ксеносовский выкормыш. Миклуха хмыкнул. — А я чо, я пока не против, — заявил он скорее назло Гамберту, чем реально на что-то решившись. — Пока мы здесь, отчего бы и нет, — уточнил он, глядя прямо в стёкла очков и сузившиеся глаза за ними. — А потом вернёмся «на большую землю», так сказать, и Адам сам решит, что ему больше нравится, оставаться с нами или знакомиться и жить с другими людьми. — Я не хочу с другими, — упрямо сказал Адам. Хриплым и хмурым голосом. Миклуха поёжился: от его хрипотцы у него стабильно волоски на загривке становились дыбом. Он когда-нибудь привыкнет к его голосу? — Да ты считай, и людей-то не видел, парень, — хохотнул он. — Так что если захочешь уйти, я ж не против буду. — Как ты себе это представляешь? — зашипел ему Гамберт. Чмо неугомонное. — Расследование закончится, и что? Мне придётся вернуться обратно в свой сектор. А ты продолжишь летать на своём... на этом... этой... — Мусоровозе, — подсказал Миклуха. — Ну а пока, почему бы и нет. Недельку поживём вместе. Говорю ж, не против я. А ты что, не хочешь? Гамберт вместо ответа взвился, отодвинул с дороги Адама и буквально пулей пронёсся к дверям. — Эй, ты куда?! — крикнул Миклуха, стараясь не согнуться со смеху. Уел он этого Гамберта всё-таки. Два-один! — У меня расследование! Мне некогда! — зашипел он. Двери распахнулись перед ним, и он, чеканя шаг, утопал в коридор. Даже не позавтракал. Миклуха вздохнул и посмотрел в фиолетовые глаза, широко на него распахнутые. — Вот, — сказал он. — Ты слышал? Нам всем надо заниматься своими делами. — А вечером? — требовательно уточнил Адам. И телом эдак аккуратно, бочком-бочком, прижался опять к нему. Миклуха только вздохнул. — Там видно будет, — ответил он уклончиво. — Поешь как следует, а то ты тощий какой-то. Ну а я пойду. Кажется, Адам хотел что-то сказать, и даже рот раскрыл, брови насупил, но Миклуха щёлкнул его по носу пальцами левой руки и повторил для особо настырных: — Вечером. И он не сбежал с камбуза подобно Гамберту. Вовсе нет. Он вышел по делам. У него они, по крайней мере, были реальные и нужные. Не какая-то там болтология, как у этого космокопа мышастого. Как знать, если они с Боингом соберут переходники и смогут перекачать в «Марину» немного энергии, то сегодняшний вечер будет последним в этом секторе. С утра Гамберт наверняка будет бить копытом и требовать, чтобы «Марина» прыгнула через червоточину по нужным координатам. Провести этот последний вечер и ночь с Адамом? Почему бы и нет. Тёлочки нравились Миклухе по-прежнему, фигуристые и сисястые. Но таковых рядом не наблюдались. А Адам... Ну, во-первых, он как раз был рядом. А, во-вторых, Миклуха ж не дурак отказываться от нового опыта в постели! Пока что Адам со своим ртом и, — едрёна вошь, — с вибрирующей задницей давал сто очков вперёд любой элитной подружке из «Матушки Крольчихи». Завели бы они себе там женскую модификацию Irien что ли. Вот уж отбоя от клиентов не было бы. Миклуха бы первый в очередь побежал вставать. Но увы, фишкой заведений быстрых знакомств была именно натуральность. Люди и ксеносы, что там работали или приходили на свидания, были настоящими. Не кибернетическими модификантами. Ну, может, теперь, когда общественность узнает о сорванных Irien'ах, в «Матушке Крольчихе» что-нибудь изменится. Миклуха связался с Боингом и обрисовал ему ситуацию. Мол, нужно попробовать дозаправить «Марину». Нет, переходников для их яхты у него нет. Нет, и сделать их он не сможет, он не настолько хорошо разбирается в технике и различных движках. И гасилкой утилизатора тоже будет не воспользоваться, энергия будет нужна нам самим для прыжка. Это всё идея офицера Гамберта; он тут сейчас главный, вот в чём штука. Кстати, офицер Гамберт распознал в тебе киборга, братуха. Что? Я? Да мне как-то по хрен, киборг — не киборг, лишь бы человек был хороший. Наоборот отлично, что ты кибер, у меня к вашему брату доверия больше: обстоятельные и серьёзные ребята, а не хлюпики какие-нибудь. Ну так как насчёт помощи? Окажешь? Боинг согласился и вскоре перешёл на «Марину». Через второй, незанятый шлюз, они собрались выйти в космос, и Миклуха уже заводил кобайк, когда к ним вышел Гамберт, тоже в скафандре. Миклуха даже ничего не сказал, не подал виду, будто удивился. Он, конечно, предлагал Гамберту вместе с ним и Боингом демонтировать движки, но сказано это было больше для того, чтобы подразнить, а не для того, чтобы получить помощь. А впрочем... Пускай летит. Как выяснилось, к работе в космосе Гамберт непривычен, но зато умеет хорошо слушаться и выполнять чётко поставленные указания. Когда по прошествии нескольких часов они закрепили последний движок с помощью жёсткого троса к кобайку, Миклуха даже вынужден был признать, что с участием Гамберта они справились чуть быстрее, чем он рассчитывал. — Теперь нужно подогнать «Марину» устьем к останкам корабля, — сказал Миклуха по внутренней связи своим работникам. — Не пугайтесь, если что. Я буду управлять по удалёнке. — Разве нельзя это сделать из рубки? — кажется, голос у Гамберта прозвучал излишне резко. Недоволен? Нервничает? — А зачем? Так быстрее. Ты и так мне весь график работы поломал. Так что теперь не учи папку дело делать. — Вы разве родственники? — спросил вдруг Боинг. — У вас один и тот же биологический возраст. Вот тут он и прокололся; не знай Миклуха о том, что он киборг, точно задался бы вопросом, откуда он взялся такой странный с подобными дикими вопросами. — Это такое выражение, принятое у определённых слоёв населения, — взял слово Гамберт. — Несёт в себе попытку принизить уровень знаний и умений собеседника, а также самоутвердиться путём голых словесных изречений, зачастую ничем не подкреплённых. — Угу... — задумчиво произнёс Боинг, — понятно. — Гамберт!.. Юль! — прорычал Миклуха, — а ну, не беси меня! Иначе скину с кобайка, и будешь вплавь по вакууму до «Маринки» добираться. Внезапно в динамиках раздалось хриплое: — Вы уже возвращаетесь? — и между ним и Гамбертом невидимым призраком как будто повис Адам. А неплохо было бы, чтобы вместо Боинга был тут он, третьим, — подумалось Миклухе. — Как ты к нам подключился? — уточнил дотошный Гамберт. — Через рубку. — Адам помолчал, а потом спросил: — Мне было нельзя? Я хотел вас слышать. Тут очень одиноко. — Да, мы уже возвращаемся, не переживай, — сказал Гамберт, и вроде как его голос даже смягчился при этом. Слышать это было забавно. А ещё забавнее было думать о том, что он взял Адама под крыло не только в переносном смысле. Что-то больно быстро у них вдвоём всё закрутилось. Адам-то — понятное дело, он только от хозяина избавился, у него стрессы и лишения были, пытки даже, может быть, и он пришёл к Гамберту за утешением... Хотя своеобразное оно у них вышло, — подумал Миклуха, вспоминая подсмотренную сцену в качалке. Ещё вопрос, кто кого... того-этого... кхм, утешал. Ну а от него что этому неугомонному Irien'у надо? Тоже утешения захотелось? Ну, то есть, Миклуха-то не прочь... Опа! Внезапно осознав глубину своего падения в пропасть однополых отношений, Миклуха опомнился только на «Марине»: за разговорами и суетой он забыл отдать нужные команды утилизатору развернуться и подойти устьем к облаку обломков и остову корабля, приоткрыть штор и начать переработку неорганических и органических объектов. Инопланетные технологии позволяли возить с собой жаркое солнце в багажнике; они же позволяли иногда давать этому солнцу «дышать» и «питаться». Жаль, что заряжаться энергией прямо от самого этого солнца строго запрещено. Технология достаточно хрупкая, и, по словам ксеносов, был риск нарушить стабилизацию и в итоге остаться в глубинах космоса вообще без энергии или, что ещё хуже, взорваться и распылиться на молекулы. Хотя, с точки зрения Миклухи, лучше уж сразу, чтоб потом не мучиться. Помирать от последующих друг за другом отказов систем жизнеобеспечения, терморегуляции и нехватки кислорода ему бы не хотелось. Теперь им предстояла дурная и кропотливая работа по монтажу переходников для «Марины», но это уже можно было выполнить в машинном отделении, сняв неудобные скафандры, предназначенные для работы в вакууме. И тут снова прорезалась внутренняя связь на общей частоте. Из только что снятого Миклухой шлема донёсся звонкий женский голос: — Боинг? Ты там? — Я в машинном отделении утилизатора «Марина», — тут же отозвался киборг, как послушный мальчик. — Какие будут указания? — Да никаких. Скажи, когда возвращаться будешь? Гамберт поднёс переговорник поближе к губам и ответил: — Нам нужна ещё пара часов для работы над переходниками... — И ещё часов шесть-семь будет идти перенос топлива и энергии, — влез Миклуха. Гамберт стрельнул на него глазами, пока что сощуренными, потому что надеть свои неизменные очки он ещё не успел. Что, неудобно, наверное, в космосе-то с плохим зрением? Х-хе. И как он умудрялся при этом ещё и летать? Вот бы как-нибудь посмотреть ещё раз, что он может, постоять в рубке, пока он будет сидеть за штурвалом... Миклуха оборвал свои мысли, зашедшие совсем уж куда-то не туда. Гамберт — сам по себе, и он — сам по себе. У Гамберта — служба. У Миклухи — тоже есть работа. И правду он говорил Адаму, больше нескольких дней на совместное времяпрепровождение он выделить не сможет, потом они разбегутся кто куда. Наверное, Адам останется с этим офицеришкой. Ну что ему делать на утилизаторе? Хотя... Может, предложить ему? Миклуха обкатывал эту мысль так и эдак, решая, нужен ли ему Irien мужской модели под рукой на борту или не нужен. Вообще с Адамом было на удивление неплохо проводить время. Так что для снятия напряжения он бы его и оставил. Но вот все эти обнимашечки и сюсюканья, совместные засыпания в одной тесной каюте — нет уж, увольте. Хотя переборки-то переносные, каюту можно и расширить было. И на двоих, и на троих... А-а-арргх! Что за дурь лезла ему в голову?! Миклуха притворился яростно работающим, стараясь не слушать, как неугомонная Алина выпытывает у Гамберта причины, по которым он решил тащить их яхту в червоточину на буксире, в очередной раз сообщает ему о том, что он не имеет права задерживать её, мирное гражданское лицо, — вообще-то тут дамочка ошибалась, у полицейского было такое право, задержание производилось на срок до восьми стандартных галактических суток и могло быть пролонгировано при появлении каких-либо новых улик в ходе расследования. Когда Гамберт рассказывал об этом Алине Павловне, та ненадолго заткнулась, но потом снова застрекотала в переговорник. Миклуха отключил свой, чтобы не слушать. Краем глаза он покосился на Боинга. Тот работал с абсолютно невозмутимым видом. Эх, и везёт же киборгам, отключил у себя эмоции — и шуруй дальше. И никто не догадается о твоём отношении к человеку или выполняемой работе. Миклуха тишком вздохнул. Людям в этом отношении приходилось сложнее. — Въедливая она у тебя, — негромко сказал он Боингу, подобравшись поближе. Судя по выражению лица Гамберта, въесться в него Алина успела уже до печени и теперь выгрызала кишки, метр за метром. Боинг тоже проследил за его взглядом. — Со мной она так не разговаривает, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление. — Ну а что ты хотел. Гамберт ей никто и ничто, просто помеха на пути. А с тобой у неё что-то есть, верно? — Да, вероятно, — по лицу Боинга промелькнуло какое-то виноватое выражение, когда Алина раскричалась особенно громко в ответ на очередное «нет» Гамберта. — Она просто волнуется из-за отца. — Наверное, он у вас очень строгий, раз заставил её нервничать, — прокомментировал Миклуха с понимающим смешком. — Он просто не знал, что мы улетели на Кассандру ставить мне чип в процессор, — Боинг отложил инструменты и поднялся. — А-а... Понятно, — протянул Миклуха, поднимаясь тоже. Самое главное он уже услышал. — Надеюсь, ситуация с её отцом разрешится. Не унывай, если что. Боинг подзавис на секунду, потом кивнул и добавил: — Спасибо. — Похоже, учился эмоции проявлять — или изображать; кто их, этих киборгов, знает. У Адама, например, этих эмоций пруд пруди, а Боинг на них скупой стал, особенно когда понял, что Миклуха распознал в нём киборга. Непривычно это было, после дома-то. Может, и не зря запрет на киборгов у них дома ввели. Может, и зря. Лично к Миклухе это никак не относилось. Он с родной планетки вырвался уже давно. И чем больше говорил, что осядет дома и участок с хатой купит, тем больше понимал, как засасывает его в себя вакуум. Можно всю жизнь проболтаться на таком вот корабле, как у него. Особенно если образ жизни устраивает. И никогда не вернуться домой. Положа руку на сердце, оно ему надо вообще, — домой? Ну так, родственников пару раз в год повидать, разве что. А на земле его работать не тянуло. Ладно, что мозги зря сушить. В ближайшее время он пока ничего менять не собирался. А там... Как жизнь сложится, так и сложится. Вон, приключение его настигло там, где не ждали. Адама выловил, неугомонного зануду Гамберта встретил. Всё развлечение. Сомнительного свойства, верно. Но почему бы и не поразвлекаться? Особенно если и дальше у них всё будет, как вчера в душе. Надо будет предложить Гамберту раздвинуть переборки у пары кают в среднем блоке, пусть помогает. Он, конечно, ещё не сказал своё «да», но времени ему было до корабельного вечера, и Миклуха нет-нет да и замечал на себе его взгляд. То ли что-то сказать-спросить хотел, то ли просто присматривался. Сейчас, правда, не смотрел. После разговора с Алиной, закончившегося на повышенных истеричных нотах, — Гамберт только слушал, — он присел в седло выключенного кобайка и крутил шлем в руках с задумчивым видом. — Ну что? Уже поговорили? — спросил Миклуха, подходя ближе. При виде скафандра в полицейских расцветках с красными и синими вставками на плечах, небрежно лежащего на полу неподалёку, у него начинался нервный тик. Хотелось сбежать от копа куда подальше, чтобы не впаяли штраф за неправильную парковку. Смешно до коликов, конечно, но что поделаешь: рефлекс. — Поговорили. Теперь Алина Павловна утверждает, что у неё юридическое образование, и на этом основании требует ознакомить её с материалом дела и ходом расследования. — Ну и ознакомь, — посоветовал Миклуха. — Это запрещено. Она гражданское лицо. Миклуха вздохнул. Что за упёртый тип. Одних знакомит с засекреченной записью чёрного ящика, другим даже ход расследования пересказать отказывается. Что у него там в голове творится? — А ты в частном порядке, не для протокола. Девчонке просто страшно. Пусть будет в курсе. Расскажи в общих чертах, заодно и сам лишний раз проанализируешь. Вон, в «Космическом сыщике» герой так постоянно делает. Рассуждает, размышляет, строит логические выкладки. Много беседует с подозреваемыми и свидетелями. Вот мы твои свидетели, можешь нам всё рассказать. — Ты не свидетель, Миклуха, ты один из подозреваемых, — огорошил его Гамберт. — Я вас всех подозреваю, даже Адама. Но дело в другом. Боюсь, координаты — гиблая затея. По горячим следам мы ещё могли попытаться совершить прыжок. Но теперь, спустя три недели, этого таинственного Ботсвану, виновного в смерти Тадеуша, нам всяко не найти. А ведь мы видели, что было совершено убийство по его приказу. Точнее, два убийства, — педантично поправился Гамберт, видимо, считая и охранника Тадеуша, пристреленного в кают-компании. — Я думаю, они получили по заслугам, — признался Миклуха. — Сотворить такое с Адамом... Нормальные люди такого бы делать не стали. — Он был для них вещью, — Гамберт, не поднимая глаз, смотрел на шлем в своих руках. — Некоторые люди любят уничтожать, вот и всё. Миклухе его слова не понравились. И заявление, что его подозревают, — тоже. Смешно. Как его можно подозревать? Что он сделал-то? А подозревать Адама?! Это ж вообще! — В любом случае, парнишка ни в чём не виноват. Когда совершались штурм корабля и убийства, он валялся в криокамере. — Да, но он может знать больше, чем нам рассказывает. — Ну так прикажи ему рассказать всё. Ты числишься у него в хозяевах, он не посмеет ослушаться. — Не посмеет? — уточнил Гамберт, и стало понятно, что зря Миклуха рассуждал подобным образом о сорванном киборге. Такие посмеют что угодно. — Парень просто жертва, — хмуро сказал Миклуха, упрямо нагнув голову. — Подозревать его в чём-то — всё равно что не уважать. — Ты прав. Это и мне не нравится. — Да ну тебя на хрен с этой своей методикой «подозреваю всех», — рыкнул Миклуха, отвернулся и наткнулся взглядом на Боинга, стоящего неподалёку. Кажется, слух у киберов хороший. Как пить дать, доложит обо всём своей Алине. — Приходите к нам в гости через пару часов, — внезапно предложил Миклуха. — На ужин. Я вам расскажу, что знаю, даже если этот будет молчать. — Гамберт было вскинулся, чтобы возразить, но Миклуха припечатал: — Если они действительно виновны в том, в чём ты их подозреваешь, — соучастие и что там ещё?.. — то они знают о деле больше твоего! Ну и чего ты боишься в таком случае? Наоборот у тебя появится шанс поймать их на горячем, если кто-нибудь проговорится. — Гамберт раскрыл рот — и закрыл. И тут Миклуха решил его добить: — Кстати, знаешь, тебя ведь тоже можно подозревать. — Что?! — у Гамберта чуть шлем из рук не выпал. — Слишком уж вовремя ты здесь появился. Крутой такой, в форме, летаешь так, что даже пираты тебе в подмётки не годятся, — совершил убийство, кстати, взорвав их катер. У всех всё выспрашиваешь... А ты не шпион, случаем? — У меня настоящий офицерский жетон галактической планетарной полиции! — гордо вскинул голову Гамберт. Стёкла его очков угрожающе сверкнули. — Может, ты талантливый хакер, и перепрограммировал его на себя. И Маринку мою заодно тоже хакнул. Гамберт сделал кислую мину и уточнил: — Так шпион или всё-таки хакер? — И ещё кибер впридачу, — припечатал Миклуха. — Бонд какой-нибудь. — Гх, — только и сказал Гамберт. Поперхнулся или он смеётся так? — Так что сам понимаешь. Навыдумывать о людях можно что угодно, а вот подтвердить это... — Миклуха развёл руками. — Ладно, топай переодеваться, помощник из тебя никакой, я уже вижу. Мы тут с Боингом сами закончим. — Не указывай мне, что делать, — тут же вскинулся Гамберт. — Я и сам знаю... — И можешь пока контейнер с картофелем из кладовой достать и поставить на разморозку. Пожарю с мясом на ужин, салат ещё, может, какой... Боинг, слышал? Напиши Алине, что мы вас с нею приглашаем. — Думаю, она согласится, — кивнул Боинг. — Может, тебе ещё огурцы с помидорами для салата помыть? Я тебе не мальчик на побегушках! — Да нет у меня свежих овощей... — Миклуха хитро сощурился. — Хотя, думаю, с одним огурцом ты справишься. Гамберт пошёл пятнами и ретировался к выходу. Как-то нервно он воспринимал намёки в свой адрес. Миклуха вот на что был убеждённым гетеросексуалом, и то шуточки и подколки по поводу однополых отношений переносил спокойно. Ключевое слово — «был», — подумалось Миклухе, и он постарался не улыбаться совсем уж сытой жабой. По большому счёту, ничего не поменялось, абсолютно. Секс — есть секс, если тебе хорошо, то похрен, с кем. К тому же, перепих с Адамом не отвратил его от женского общества; Миклуха по-прежнему думал о женских прелестях с вожделением, вот так-то вот. А Гамберт — нервный тип, который любое упоминание о гомосексуальности воспринимает чрезмерно болезненно. Да он Миклухе даже имя своё не позволял сокращать! Небось, тоже намёки какие-то видел. Адаму вот — разрешал. Но киборгу вообще отчего-то многое позволялось. Наверное, оттого, что он наглый и беспринципный, — подумал Миклуха, вспоминая, как быстро шустрый Адам получал своё, если хотел. Может, и не зря Гамберт его записал в подозреваемые.***
Однажды его заставили заниматься сексом с двумя киборгами модификации DEX-5, — вспомнил Адам. Это было не так странно, как с инопланетной орхидеей, но всё равно достаточно неприятно. Киборги были мускулистые, крупные, стриженные под ноль. Очевидно, чтобы стереть прошивку, какому-то хакеру пришлось взламывать их систему, а после устанавливать прошивку от Irien'а. Иначе заставить пятого DEX'а участвовать в половом акте было невозможно. Адам послал им стандартный запрос, получил типовой ответ, систему это удовлетворило. А хозяева удовлетворились только, когда оба DEX'а одновременно занялись с ним сексом. Двойное проникновение, произведённое по программам Irien'а, тоже было не слишком сложным. Но сейчас, вспоминая об этом, Адам не мог понять, для чего это было сделано. Люди, их хозяева, на него даже не смотрели. Обговаривали какую-то сделку, кажется. От них не исходило ни вожделения, ни даже заинтересованности, и как бы Адам ни старался, его хозяин даже лишний раз не посмотрел на него. Если сравнивать тогдашнюю реакцию хозяина и недавнюю реакцию Юлиуса на него и Мика в душе... Ох, день и ночь. Юлиус хотел их обоих — хоть и не мог физически возбудиться после двух оргазмов, его взгляды, дыхание, и даже жесты — всё говорило, что он хочет. Его живейший отклик подстёгивал Адама лучше, чем все любые другие стимуляторы. Те же DEX'ы... Они казались просто бездушными механическими куклами. А хозяева их и его, — бездушными кусками мяса. В общем, воспоминания о DEX'ах у Адама остались не очень-то приятные. Поэтому с сегодняшней семёркой, которую звали Боинг, он сперва решил вообще не контактировать. Однако, направляясь к машинному отделению, к своему ужасу, он получил от Боинга типовой запрос. Система сгенерировала ответ по стандартной форме, но Адам почти минуту колебался, не зная, отправлять его или нет. В итоге, всё-таки отправил, рассудив, что Юлиус вряд ли прикажет ему делать что-нибудь с этим DEX'ом — Юлиус вообще старался ничего ему не приказывать, и порой эта его черта вводила Адама в ступор: какой же это хозяин, который ничего не требует и не командует? Как в таком случае определиться, что ему нужно в сексе? Но Адам понимал умом, что Юлиус — хозяин временный и случайный. И был всё-таки благодарен ему за обходительность. Миклуха и вовсе ничего от него не требовал. Так что зря Адам, наверное, невзлюбил Боинга. Никто не собирался заставлять его быть с ним. К тому же, похоже, что кроме базовой прошивки охранника-телохранителя у Боинга не было установлено никаких дополнительных программ. Вряд ли он вообще способен заниматься сексом. Да и сами его люди не использовали DEX'а в качестве секс-игрушки, а припрягли его к работе с техникой. Адам успокоился и приблизился ко входу в машинное настолько, чтобы уловить обрывок разговора, который касался его лично. Юлиус заявил Мику, что подозревает его, Адама. В утаивании информации. Адам не обиделся. Дело в том, что он и сам не знал, какой информацией обладает. А вдруг имена или внешность каких-нибудь людей, с которыми встречались его хозяева, вели разговоры и дела, были важны для какого-нибудь расследования? Он не знал. Когда Юлиус быстрым шагом вышел из машинного отделения, Адам уже был готов. Поймал его почти у дверей, мягко отстранил к стене, прижал и прижался. — Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, — сказал он, — я тебе всё отвечу. — Что? — спросил Юлиус. Потом уточнил: — Так ты слышал? Адам кивнул, а потом внёс предложение, которое, по его мнению, устроило бы кого угодно: — Сделай себя моим настоящим хозяином, Юль. Тогда я ничего не смогу от тебя утаивать, никогда. — Что? Зачем?.. — И ты сможешь мне безоговорочно доверять. Юль, пожалуйста, — прошептал он ему на ухо. Юлиусу нравилось, когда он так шепчет, — я очень этого хочу. — Нет. Нельзя. Это противозаконно. К тому же, я не смогу быть постоянно рядом. — Юлиус отодвинул его, взяв за плечи. — Если я буду считаться владельцем киборга, мне нельзя будет брать его на службу. — Я могу ждать тебя дома, — сказал Адам, отчаянно пытаясь найти выход из ситуации. — А как же Миклуха? — спросил вдруг Юлиус. — Его ты своим хозяином разве не хочешь? Адам вздохнул. Его сердце самовольно забилось чаще. — Хочу, очень хочу! — ответил он. А потом добавил: — Только Миклуха не хочет меня так, как ты. Юлиус улыбнулся, но радости на его лице не было. — Что? Сложно с нами, людьми? — он похлопал Адама по плечу. — Привыкай. — Но ведь можно же что-то сделать? — спросил Адам, отчаянно не желая сдаваться. Юлиус вздохнул и потрепал его по волосам. — Если и есть какое-то средство, то я его не знаю. Кому-то помогает смириться, кто-то предпочитает жить только сегодняшним днём. А у кого-то голос рассудка сильнее голоса сердца... — Ты из тех, кто смиряется, — уверенно сказал Адам. Юлиус улыбнулся и ответил: — Похоже на то.
