Ты мне снишься

Дисклеймер: наркотики - зло. Их употребление в любом виде вредит здоровью и угрожает жизни. Распространение наркотиков влечет за собой тюремное наказание. Автор не пропагандирует употребление и распространение любых видов наркотиков ни в каком виде. Все герои и события вымышлены. Наркотические вещества и их распространение в истории показаны исключительно с негативной стороны и никак иначе. Читайте дальше с осторожностью. 18+

Pov Hero

Вместо того, чтобы спать в кровати, как и должно быть в два часа ночи, я торчу в новом «загородном клубе», распродавая остатки. Я оделся, как выразился Рашад, неподобающе, потому что вместо классического костюма пришел в спортивных штанах и толстовке. Наверное, в чем-то он и был прав, потому что новые посетители заведения кидают в мою сторону весьма неоднозначные взгляды, так как я слишком сильно выделяюсь на фоне остальных. Мои глаза слипаются от усталости и недосыпа, а это всего-навсего первый день. Надеюсь Рашад не настолько сошел с ума, и я буду торчать здесь только на выходных, иначе обморок от нехватки сна мне обеспечен. Не вижу смысла тащиться людям за город в будние дни, если в центре Лондона есть точно такое же здание с идентичным интерьером, и уверен, с точно такими же услугами. Жаль это гребанное место никто не закроет, потому что Рашад явно кому-то отстегивает. — Привет, мне сказали, что к тебе можно обратиться за...товаром. – женский голос сбивает с мыслей. — Ага. – отстраненно киваю, даже не удосужившись посмотреть на девушку. Она молчит, ничего не говоря, но краем глаза я вижу, что она все ещё стоит на том же месте, и нехотя, я поднимаю на неё свой взгляд. — Я весь во внимании. – с натянутой улыбкой произношу я, чем, кажется, ещё больше ее пугаю. — С-сколько это будет стоить? – она бегает глазами по моему лицу, безумно волнуясь. — Что с тобой? – я хмурю брови, начиная разглядывать ее в упор. На зависимую не особа похожа. Симпатичное лицо, обрамлённое завитыми каштановыми волосами, тонкая шея, и огромный вырез на внушительном бюсте. Я невольно задерживаю внимание на ее груди, но потом быстро поднимаюсь обратно к лицу. — Я в порядке. – она теребит пальцы, явно нервничая. – Так сколько? — Сотню за грамм. – хрипло произношу я, всеми силами стараясь на опускать взгляд на ее грудь. Впервые за долгое время я решил продать порошок по оговоренной с Рашадом цене, а не в три-пять раз дороже, как я это делаю обычно. Она тянется за сумочкой, чтобы достать деньги. Прямо при всех. — Не здесь. – резко произношу я, потирая рукой бритый затылок. До сих пор не могу привыкнуть, что сбрил все свои волосы. — А где? — Через пять минут в туалете. — Что? – громко пищит девушка, привлекая лишнее внимание. — Боже, да успокойся ты. – я закатываю глаза. — Не ты первая, не ты последняя. Если ты меня боишься, можешь подружку взять с собой или парня, я не знаю. Мне пофиг. — Л-ладно, я все поняла. – она кивает и уходит в другой зал, забрав с собой сумку. Я даже вспомнить не могу, чтобы хоть раз за пару недель работы в казино кто-то подходил ко мне с таким странным и непонятным настроем, сомневаясь в том, что он вообще делает. Да, некоторые личности дрожали, но от ломки, а она как будто боится. Интересуюсь у охраны нет ли брони в списках на ближайшие десять минут. Сейчас как раз самый пик посетителей, поэтому лучше . Жду около пяти минут и вижу, что заходят новые гости, встречаю их и довожу до покерных столов, и, не возвращаясь назад, сразу же иду в уборную. Делаю несколько коротких стуков костяшками пальцев о дубовую дверь и захожу внутрь, не дождавшись ответа. Девушка сидит на небольшом кожаном диванчике, скрепив руки в замок и нервно покусывает губу, потряхивая ногой. Я запираю дверь на защелку, подойдя ближе к ней. — С тобой точно все в порядке? – я говорю достаточно тихо и кладу руку ей на плечо, но она резко дергается, вскочив с дивана. — Д-да, ты же принёс? – девушка лезет в клатч за деньгами. — Конечно. – я достаю из кармана пакетик с белым порошком. Она протягивает купюру, взамен получив зип-лок. Девушка заправляет волосы за уши, потирая кожу на шее. В десяти из десяти случаев мне все равно на тех, кто употребляет, но всегда есть исключения. — Скажи честно, ты же не пробовала раньше, я прав? – я облокачиваюсь на тумбу рядом с раковиной, становясь пообок от неё. Она мимолетно стреляет на меня глазами, а потом вновь отводит их в сторону, доставая кредитку и телефон. — Значит, я прав. – отвечаю сам же на свой вопрос. — И зачем же? — Какое тебе дело? — Работа скучная, знаешь ли, захотелось общения. Девушка в ответ лишь цокает, распаковывая пакетик и высыпая часть содержимого на экран мобильника, пытаясь дрожащей рукой справится с кредитной картой и ровной линией. — Я все ещё жду ответа на свой вопрос. – скрещиваю руки на груди, устало закрыв глаза. — Не думала, что барыги... — Во-первых, я не барыга, они в подворотнях крэк бомжам продают. – я перебиваю ее. — Во-вторых, если ты думаешь, что мне самому нравится то, что я делаю, то глубоко ошибаешься. В этом дерьме по своей воле единицы. — Хорошо-хорошо, не барыга, я просто хотела сказать, что ты заноза. – она усмехается, доставая двадцатку из кошелька и протягивает мне, видимо, чтобы я взял дополнительные деньги и заткнулся. В голову сразу же лезут мысли о Ребекке, которая часто называла меня так. Стоит одной мысли в голове пронестись о ней, как невесомая улыбка появляется на губах, а уголки дергаются вверх. Чешу затылок, закрыв глаза и пытаюсь убрать эту идиотскую улыбку с лица. Так нельзя. Надо думать о ней как можно меньше. — У меня есть парень. – зачем-то уточняет она. — Поздравляю, у меня парня нет. — Сочувствую. – девушка улыбается, смотря на меня. — Сам убиваюсь от этой пустоты внутри себя, ведь порой так хочется почувствовать крепкое мужское плечо рядом с собой. – я театрально кладу руку к сердцу, а на лице корчу гримасу обиды. — А ты забавный. – она склоняет голову на бок. — Так вот, мой парень...он...зависимый, и Томас очень много раз уговаривал меня начать нюхать вместе с ним, но я всегда отказывалась, он из-за этого психовал, мы ссорились и он уезжал к тем, кто не против, так сказать, повеселиться. Вчера мы опять поругались очень сильно, когда он предложил, но я опять сказала нет. А сюда я приехала с подругой, очень долго думала, и решила, что, возможно, мне стоит это сделать, может тогда мне удасться сохранить наши отношения. От всего услышанного мои брови тут же ползут вверх, а глаза, кажется, выйдут из орбит. — Извини конечно, но ты совсем дура? – резко кидаю я, разозлившись. — Из-за какого-то никчёмного парня, ты хочешь пустить свою жизнь по пиз..., ну ты поняла. — Я его люблю, тебе не понять. – она мотает головой из стороны в сторону, наклоняясь к телефону и поднеся скрученную купюру к ноздре. Увидев, что она собирается сделать, я срываюсь с места и хватаю ее телефон, стряхивая все в раковину, и включаю воду, чтобы смыть, а остатки в пакете выбрасываю туда же. Девушка ошарашено смотрит на меня, как на сумасшедшего, открыв рот. — Ты больной? — Скажи спасибо. – я сжимаю кулаки, делая несколько вдохов и выдохов, чтобы хоть как-то успокоиться. — Это не трава, это, мать его, синтетика, у тебя зависимость начнётся на физическом уровне. — Он же меня бросит, как ты не понимаешь?! – слёзы начинают скапливаться в уголках ее глаз. — Это будет самый лучший расклад событий. Он тебя не любит, если хочет подсадить на химию только потому, что ему кайф одному ловить не прикольно. Ты ради, блять, какого-то парня хочешь свою жизнь разрушить, чтобы угодить ему? Я бы никогда в жизни не позволил близкому мне человеку подсесть, и сделал бы все что угодно, чтобы этого не произошло. По тебе видно, что ты этого не хочешь, не будь идиоткой. Плевать, насколько я груб. Она должна меня услышать и понять. Девушка начинает плакать, взявшись за голову, а я стою в стороне, не зная, что делать. — Ты сказала, что ты тут с подругой, так? За каким она столом и как ее зовут? Я ее приведу. – спрашиваю я, так как успокаивать сам уж точно не хочу. Обнимать постороннюю девушку и утешать ее – сто процентов не входит в мои планы. — К-Кейси, пятый зал. – заплаканным голосом отвечает она, и я мгновенно покидаю туалет, направляясь в самый дальний, от уборной, зал.

***

Я еле как нашел эту Кейси, потому что помимо нее, в помещении находилось человек 50-60, а конкретный стол или номер автомата она не уточнила. Из всей этой кучи людей почти половина — девушки, и мне пришлось подойти к нескольким, пока я не нашёл нужную. Я все ей объяснил и сказал почти тоже самое, что и до этого ее подруге, только в ещё более грубой форме, чтобы до неё точно дошло, и она адекватно и спокойно поговорила с ней. Практически дойдя до своей стойки, меня остановил один из крупье и сказал, чтобы я шел к Рашаду немедленно, ведь он меня ищет уже около десяти минут. Я рассчитываю только на одно: что он отпустит меня домой, на улице уже светает, а мои веки тяжелеют с каждой минутой. Как обычно, без стука, захожу в кабинет, с крупицей надежды, что на этот раз его никто не будет ублажать под столом. Мужчина стоит у стеллажа с папками, в которых лежат документы, и разговаривает с кем-то по телефону. Кому не спится в пять утра? Но потом я понимаю, что ни черта не понимаю, как бы тупо это не звучало, ведь он говорит на каком-то своём языке. Скорее всего, это арабский. Я сажусь в кресло и глаза невольно закрываются, а голова все больше откидывается назад. Чувствую, как начинаю проваливаться в сон. Это рабское использование меня доканает. — Хирооо. – я слышу щелканье пальцев и протяжный бас, который ударяется о стены. — Подъем. С трудом разлепляю веки, и щурюсь несколько десятков секунд от света. Даже не заметил, как задремал, настолько я устал. — Я слушаю, зачем ты меня позвал? – сонно мычу я, потирая глаза. — Сначала скажи мне, где ты шлялся. — Продавал товар. — Полчаса? — К каждому клиенту нужен определенный подход, знаешь ли. — И что ты имеешь ввиду под «определенным подходом»? Я посмотрел по камерам, что к тебе подошла молодая девка. А потом ты слишком долго находился с ней в туалете. Я лишь закатываю глаза в ответ, понимая, к чему он клонит. — Выражусь яснее, сынок. – меня передергивает от последнего слова, и я стискиваю челюсть до боли. — Ещё раз будешь трахать кого-нибудь на рабочем месте, у тебя начнутся неприятности. Поверь мне, если я что-то говорю, то потом обязательно делаю. Не собираюсь перед ним оправдываться, унижаться, пусть думает, что хочет, мне совершенно насрать. — Ты только для этого меня позвал? Отчитать за секс на рабочем месте? — Конечно нет, малой. – он мерзко и надменно усмехается. — Я все понимаю, подружка, по которой ты так сохнешь, дает не тебе, а твоему братику. Вдох-выдох, Хиро. Спокойно. Он просто тебя провоцирует. Просто. Тебя. Провоцирует. — Ладно. – он отпивает воду из стакана. — Перейдём к делу. Ты же помнишь, что я собирался вводить новую дрянь на рынок. — Да. — Мы уже проверили малую дозировку на торчках, но этого недостаточно, нужен крепкий, молодой, здоровый организм без зависимости. — На что ты намекаешь? — Я не намекаю, а ставлю перед фактом. К концу недели, скорее всего, в пятницу, она будет протестирована на 5 парнях из вашей школы, у которых превосходное здоровье и нет никаких зависимостей. — Ты совсем больной? – я не сдерживаюсь, вскочив с места, опираясь руками о стол передо мной. — Это живые люди, а не подопытные крысы. — Это издержки, Хиро. – он заводит руки за голову, сев поудобнее. — Можешь расслабить булки, твоих несчастных друзей я трогать не буду. — Сути дела не меняет, не важно, друзья или не друзья, в первую очередь – это люди. Рашад, неужели в тебе нет ни капли человечности? – я хмурю брови. — Я тебя просто ввожу в курс дела, а не спрашиваю разрешения, малой. Если ты хоть кому-то расскажешь, то больно будет тем, кто тебе дорог, раз тебе себя не жалко. – он подмигивает. — Как ты собираешься им его дать? – я тру лоб, так как моя голова не на шутку разболелась. — Сынок, лучше присядь. – мужчина начинает посмеиваться. — Может, водички? Выглядишь неважно. — Говори, мать твою. — Хиро, я не всегда такой добрый, сколько раз тебя просить, чтобы ты следил за языком? То, что тебе надают, ты не боишься, я уже понял, но вот твоя девочка с братиком такие незащищенные... — Все-все, хватит. – я останавливаю его, не дав договорить. — Вещество будет в десерте. — Что? В смысле? — У вас в новой школе будет не шведский стол, а все строго и по правилам. У каждого человека своё место, все стулья подписаны, а на входе висит план рассадки учеников, и когда вы будуте приходить на завтраки, обеды и ужины, еда уже будет стоять. Таким образом пирожные с сюрпризом точно попадут в нужные руки. — Звучит не обнадеживающе. Мне нужно больше конкретики. — Будет пять эклеров: фисташковые с помадкой сверху зелёного цвета, а все остальные будут шоколадные и малиновые. Зелёный эклер – для наших мальчишек-спортсменов, доза рассчитана на мужской организм массой тела около девяноста килограмм. — А что будет, если его съест девочка, которая, предположим, весит в два раза меньше? — Если ее не успеют откачать, то она умрет от передозировки. — Ты псих, Рашад. – хочу запустить руку в волосы, и только потом понимаю, что у меня их нет, и в итоге поглаживаю свои колючки. — А если что-то пойдёт не так? Если кто-то поменяется твоими долбанными эклерами? Если их поставят не на тот стол? Кто-то захочет шоколадный, а девочка, наоборот, фисташковый? Ты, блять, издеваешься. — Подотри свои детские сопли, Хиро. Если ты хоть одним глазом в пятницу поведёшь, я тебя придушу, все должно пройти идеально, я не для этого столько бабок в эту школу вбухал. Если ты будешь вести себя, как не следует, то я сначала придушу Ребекку на твоих же глазах, а потом и до остальных друзей доберусь, а тебя трогать не буду. Будешь жить и мучаться, что они умерли из-за тебя. Сидишь тихо-смирно и наблюдаешь, как все лопают пироженки, указ понятен? — Почему именно я? Почему ты ко мне прицепился? – я повышаю свой голос, не в силах сдерживать эмоции. — Поймешь со временем, сынок. Если бы у меня была машина времени, то я отдал бы все, лишь бы вернуться назад и все поменять, чтобы не встретить этого нелюдя на своем пути никогда. — Кстати, поздравляю, ты теперь не один, с этого дня у тебя появился напарник. Он будет тебя подменять в казино, а то ты совсем неважно выглядишь от недосыпа. — И кто этот бедолага? – надменный смешок слетает с губ. — Ему ты чем угрожал? — Сейчас сам увидишь. Я слышу звук открывающейся двери и увесистые тяжелые шаги позади. Оборачиваюсь назад и не верю, что из всех людей именно он стоит передо мной. Гребанный Кайл Льюис. Оказывается, всего за минуту жизнь может стать ещё хуже, чем она есть. — Привет, бро. – он самодовольно ухмыляется, а потом прикусывает губу от триумфа. — Пожмём руки, напарник? — Иди в зад, бро. — Хиро, ты теперь спокойно можешь уходить по ночам и у твоего соседа по комнате не возникнет никаких вопросов, куда же ты вечно бегаешь. Весь рабочий персонал тоже в курсе. Жаль только, что учителя просто наивные трудовые пчёлки, думают, что они попали в престижный пансионат. — Работа не только не выходных? Я же сдохну от переутомления. – возмущаюсь я. — Ты будешь работать тогда, когда я тебе скажу, а спать можешь после уроков, мне вообще все равно, но когда я что-то приказываю, ты должен исполнять. — Да-да, Хиро, к ноге. – Кайл постукивает себя ладонью по бедру, начиная заливаться хохотом, а я резко делаю несколько шагов вперёд, сжимая кулак, уже готовый его ударить. — Тихо всем. – Рашад встаёт и подходит, вставая между нами. — Кайл, я думаю, ты понимаешь, что про ваши дела не должен узнать никто? — Я все прекрасно понимаю, я же не тупой, в отличии от некоторых. – он кивает в мою сторону. Да нет, Кайл, ты самый настоящий идиот, если подписался на это все добровольно. — Хорошо, мальчики. На сегодня вы свободны, охранники у входа на территорию пансионата уже предупреждены. И да, как только кто-то из вас мне понадобится, с вами свяжутся. Хиро, ещё хоть раз, ты припрешься в спортивном, я тебя прибью, честное слово. Ты и так можешь ходить не в униформе, надень свитер, джинсы, да что угодно, но не форму на физру, в конце-то концов, ты гостей встречаешь, можно сказать, лицо заведения. – он осуждающе смотрит на меня. — Самое главное, настраивайтесь на пятницу, все должно пройти, как по маслу. — Есть, босс. – Кайл подставляет руку ко лбу, отдавая честь, а я, кажется, стал презирать и ненавидеть его ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Я первый выхожу из кабинета, не дождавшись своего «напарника», и мимоходом прощаюсь со всеми знакомыми ребятами, которых я встретил на пути к выходу. Холодный утренний поток воздуха приятно обдаёт лицо, и я закрываю глаза, искренне наслаждаясь леденящим кожу ветерком. Но всю идиллию рушит голос Кайла, который выводит меня из омута тишины и умиротворения. — Никогда бы не подумал, что ангелок Хиро, звезда школы, бывший капитан футбольной команды, маменькин любимый мальчик, станет торговать запрещенкой. — Никогда бы не подумал, что ты настолько тупой, чтобы радоваться тому, куда мы оба влипли. Я начинаю двигаться вперёд к небольшому лесу, который разделяет нашу школу и здание загородного клуба-казино. — Влипли? Ты дурачок. Это куча легких денег, я уже к концу года и на тачку себе накоплю, девочки в универе попадают. — Сними свои розовые очки, мы в жопе. Мы заходим в лесок, начиная идти по уже протоптанной ранее тропинке. — Чувак, я сейчас сделаю кучу бабла и свалю в Америку учиться, как мы мечтали с тобой в пятнадцать. И даже не буду зависеть от своих предков. — Ты такой наивный, это просто смешно. Ты либо работаешь на него, либо умираешь. Такие люди не отпускает своих шестёрок никогда, ведь мы уже знаем больше, чем нам дозволено для спокойной жизни. — Хиро, ты просто зануда. Все будет окей, задрал. Мы выходим к воротам школы и нас встречает один из охранников, открывая небольшую дверцу на больших железных воротах вручную, чтобы мы могли бесшумно пройти. Кайл заходит в корпус, а я присаживаюсь на лавочку рядом, понимая, что все намного хуже, чем я себе представлял. Думаю, что я до конца не осознаю, в какое же дерьмо я влип и Рашад точно не договаривает всей правды. Мне нужно срочно с кем-то поговорить. Точнее не с кем-то, а с ней, ведь видеть кого-то ещё я не хочу. Она должна знать, что происходит вокруг, и я ей доверяю, как никому другому. К тому же, если это пирожное каким-то неведомым образом попадет к Беке, то я сойду с ума и никогда себе этого не прощу. Так странно снова почувствовать уверенность в ком-то, потому что доверять людям я буквально разучился. Часы на запястье показывают пол шестого утра, и я очень надеюсь, что она не разозлится моему приходу. Но я просто сойду с ума, если сейчас с ней не поговорю. Либо потом я передумаю рассказывать вовсе. Я буквально бегу в здание, мечтая поскорее оказаться на четвёртом этаже, толком не запомнив номер ее комнаты. Но если мне не изменяет память, то Бека зашла в последнюю. Быстрыми шагами дохожу до левого крыла, встав перед самой крайней дверью. Около минуты я мнусь у порога, не решаясь войти, будто невидимая сила меня останавливает, но я списываю все это на тупое волнение. Не удивлюсь, если она мне откажет и пошлёт куда подальше, ведь сейчас нет и семи утра. Я аккуратно и очень медленно поворачиваю дверную ручку, которая мне поддаётся, значит комната не заперта. Я хочу разбудить только Ребекку, а вот ее соседку нет. К тому же, Бека сказала, что она странная, а фриками за ночь насытился по горло. Мой взгляд в первую очередь падает на кровать, где спит девушка с кудрявыми светлыми волосами, и я уже думаю, что пришёл не туда, но потом перевожу взор на противоположную кровать и сердце пропускает удар. Ребекка лежит в обнимку с моим полуголым, или полностью голым, братом. К сожалению, нет, скорее, к счастью, под одеялом не видно насколько он оголён. К моим щекам от злости приливает кровь, лицо начинает гореть, а живот скручивает в тугой узел и становится трудно дышать. Единственное, что я сейчас хочу сделать – это ударить кого-нибудь. Жгучая ревность испепеляет внутренние органы, жалящей лавиной прокатившись по телу. Я такого никогда в жизни не чувствовал. Разве я вообще имею право на ревность? Не сумев сдержать эмоции при себе я сильно хлопаю дверью и ухожу. Какой же я идиот, жалкий идиот. Ребекка всегда была влюблена в Хардина, просто я позволял себе забывать об этом. С утра они не разговаривали друг с другом, а ночью уже спят в одной кровати. Видимо, нашли прекрасный способ помириться. Я сажусь на подоконник напротив своей комнаты, и запускаю кисти рук в карманы. Пальцами нащупываю пакетик, которого там быть не должно, и сразу же достаю руку. Захожу в комнату, где Кайл уже во всю храпит и иду в ванную. Высыпаю содержимое на ладонь и минуту смотрю в одну точку. Как бы мне не было сейчас паршиво, к этому дерьму я больше не вернусь. Никогда. Отправляю эту дрянь в унитаз и ни о чем не жалею. Я сильнее этого.