Только начало

Время. Мы измеряем его часами. Днями. Месяцами. Годами. Измеряем событиями: окончание школы, первый диплом, первый поцелуй, начало отношений. Интереснее всего время измеряют владельцы домашних животных. Как часто мы слышим от них: «Наша кошка живет с нами со школы», «Эта собака застала мою свадьбу»? Или простое: «Я с ним вырос»? Определённо, у владельцев домашних животных есть особенный, ни с чем не сравнимый способ посчитать время. Даже немного страшный или (хотя бы) странный. Кошка лениво потянулась на огромном хозяйском диване, переворачиваясь на другой бок. За окном грело солнышко, в кухне слышались голоса хозяев, но это было не интересно: вот если бы это был звук открывающейся дверцы холодильника… она коротко мурлыкает, когда в дверях появляется самый молодой член семейства и нагло садится рядом на диван, не поднимая взгляда от телефона. Девушка небрежно чешет между ушами — и это даже немного раздражает, но кошка позволяет ей такую привольность: десять лет под одной крышей все же. Она уже не молода. Ей лень бегать за игрушками, лень гоняться с хозяевами, а все больше тянет наесться досыта — хотя и тощая до ужаса — и завалиться спать на диване или около батареи. Она уже, откровенно говоря, старая кошка. Она, откровенно говоря, больная кошка. Мысль об этом заставляет ее перевернуться на спину, доверчиво показывая пушистое брюшко. Хозяйка переводит взгляд на неё, а потом трусливо скашивает глаза. Страшно?.. думаешь, мне не страшно? Окончательно проснувшийся организм возвращает ей все: пульсирующую, жгучую боль, тянущую внизу брюха. Зудит и горит нестерпимо — она тянется и пытается заглушить чесотку шершавым языком. Хочется выгрызть эту огромную, красную опухоль. Девушка не очень осторожно перехватывает ее морду, отодвигая. Зачем? Делаешь только больнее, глупая ты двуногая. Хозяйка же касается своими руками — неожиданно холодными — огромной болячки, что уже несколько раз разодрана шершавым языком и желанием избавиться. Она молчит, доверяя. Холодные пальцы немного успокаивают. Я просто старая кошка, за которой вы не уследили. Я просто самая ужасная хозяйка, которая не уберегла. Но я все равно люблю тебя. Кошка тычется носом в ладонь и громко мяукает, девушка усаживает ее к себе на колени, гладит… как-то виновато, словно уже все. Страшно. Страшнее только звонок в дверь и девушка с огромной переноской, в которую потом насильно запихивают кошку. Она жалобно кричит на кошачьем, ей что-то отвечают, кажется, даже ласково. Ещё хуже — улица с сотней запахов, голосов и холодом. Трясёт ужасно — не только от того, что хозяйка как-то странно ходит, но и от того, что ей ужасно холодно и страшно. Да, я старая и больная кошка… но… зачем ты выбрасываешь меня на улицу? Страшнее в автобусе. Там громыхают двери, шумит голос диктора, воняет бензином и вечно тянет холодом. Ещё немного укачивает, хотя хозяйка и держит переноску на коленях и постоянно заглядывает в нее, ловя ошалелый зелёный кошачий взгляд и возвращая свой — жалостливый, серый и немного… напуганный. Пожалуйста, не убивай меня. Я не буду трогать опухоль. Только не убивай. Страшно так, что даже мяукать не выходит. Страшно так, что судорожно ловишь взглядом дорогу — вдруг просто вышвырнут по пути? Я вернусь, если ты так сделаешь. Все равно люблю тебя. Страшно оказаться опять в помещении, где невозможно пахнет другими животными: и кошками, и собаками. Шумно. Мяукают. Лают. Говорят. Воняет чем-то терпким. Зачем ты так смотришь на меня? Верни меня домой. Мне страшно. Она молчит, не имея сил мяукать, а потом слышит голос хозяйки, вроде, она что-то хорошее говорит, ласково, ее лицо, испещрённое решёткой, так близко, что можно достать лапой. Кошка мяукает — коротко, но громко, прося отпустить, вернуть домой и просто погладить. Наманикюренный палец пролезает в клетку, и она трется об него. Потом куча чужих рук, щупают, бесцеремонно трогают, тянут из клетки, укладывают неудобно на холодный жёсткий стол, держат за шкирку, за лапы. И так из помещения в помещение. Страшно, страшно до безумства. Но хозяйка рядом. Кажется, она хочет помочь. Кажется, ей не хотят причинить вреда. Они очень долго просто находятся в коридоре. Кошке хочется спать, хозяйка нервно садится на стул, потом встаёт, потом заглядывает в переноску. Раздражает своим мельтешением и не даёт поспать. Каждая минута ожидания — минус одна нервная клетка. Каждый кабинет может быть последним. Каждую минуту могут сказать: «Никакой операции — усыпляйте». И это… до дрожи, до желания плакать, до желания убежать, потому что смотреть в глаза страху — невозможно. Потому что трусиха. Потому что за-тя-ну-ла. Владельцы домашних животных измеряют время странно: десять лет — это «мне подарили ее в пятом классе, а сейчас я уже закончила университет». В кабинете орет кошка — чужая, громкая, напуганная. Родная же кошка в этом кабинете молчит. Она уже смиренно лежит на противной поверхности. Она терпит, как что-то жужжащее лишает ее шерсти на пузике. Хозяйка держит ее за голову и лапы — слабо, как-то бессильно, но трясёт ее так, словно пальцы, наоборот, до побеления сжимают кошачье тело. Кошка кладёт голову в удобный угол запястья девушки, а она бездумно оглаживает ее дрожащими пальцами. Мгновения превращаются в вечность. Сейчас, в любую секунду, могут обнаружить любую болячку и сказать: идите, усыпляйте, ее нельзя оперировать. Кошка лежит… такая маленькая, крошечная, напуганная, не понимающая, что происходит. Она всецело, слепо доверяет человеку, потому что у неё сейчас никого нет ближе в этом кабинете. И она лежит, смотрит на картинку экрана огромными глазами, которые все понимают. Была ли в ваших руках чья-то жизнь? В моих — да. Девушка склоняется совсем низко к голове кошки и целует ее между ушей, обжигая слезами. Кошку можно оперировать. Возраст оказывается не помехой. А вечно не хватавшее время — находится. Находятся деньги и смелость. Находится умение ставить уколы и обрабатывать швы. Не находится только оправданий. Кошка мурчит, устраиваясь в кровати на животе у хозяйки. Она громко мяукает, рассказывая последние новости. Девушка улыбается и почему-то смахивает слезы в уголках глаз, небрежно гладя по голове. Ничего не болит. Ничего не тянет и не пульсирует. Она, конечно, старая, но совсем не больная кошка. Хочется мурчать. Десять лет — это: я выросла с тобой, я боялась тебя потерять и, к счастью, успела тебя спасти. Десять лет — это только начало.