— Я же боюсь щекотки!

— Хён, перестань, я же боюсь щекотки! – надрывал Бомгю своё горло, подсознательно надеясь, что такая мольба остановит его хёна. — Знаю! Поэтому и щекочу, мелкий! — Хён, подожди! Ах... ахах! Всё из-за того, что не стоило Бомгю... Хотя Бомгю не уверен, в чём именно он провинился. В чём из многих вариантов именно. Он спокойно лежал на диванчике в своей комнатке-студии, проводя свою заслуженную короткую паузу, когда ворвался Ёнджун и без привета (виделись они с утра в общежитии), без предупреждения навис над младшим, перехватывая по ходу руки Бомгю и удерживая их коленями по обе стороны от тела блондина. Ну и совсем распустив свои руки, проводит виртуозно по плечевой и грудной зонам Бомгю, заставляя того прерывисто смеяться в попытках вырваться. Щекотно ведь. — Хёён! Пхаха... Стоой! Ёнджун не внемлет словам Бомгю. И Бомгю думает, что ладно уж. Ну помучается он ещё пару минут, и когда его хёну надоест, то потом узнаёт суть претензии пришедшего Ёнджуна. Но Бомгю не был бы сейчас мембером Tomorrow X Together и, следовательно, жертвой Ёнджуна, если бы так просто уступал другим. Даже если он не прав. Даже если он выступает против Чхве Ёнджуна. Чхве-младший пытается скинуть старшего с себя, резко попытавшись повернуться на бок, но безрезультатно. Зря только его одежда неприятно переворачивается по телу. Чхве Ёнджун успел среагировать на противодействие снизу, подставив ногу против падения, но отпустил одну руку младшего из плена. Бомгю, не имея никакого дальнейшего плана в голове, решает освободившейся рукой пощекотать своего согруппника в ответ. — Ха, не щекотно. Пабо! — раздаётся сверху. А потом руку Бомгю снова лишают свободы действий, задирая и удерживая над головой владельца. Бомгю обидно. Потому что мало того, что хён сильнее, так ещё и не восприимчив к щекотке - да и вообще какие есть у Чхве Ёнджуна слабости? А тем временем, Ёнджун находит для себя новую зону на теле Бомгю для изучения. И начинает щекотать под открывшейся мышкой и слишком быстрым темпом пересчитывать количество ребёр у младшего. Бомгю безуспешно дёргается туда-сюда, вроде как пытаясь выбраться из-под Ёнджуна, но успеха его попытки не предвещают. — Хё...н! Этот вскрик теряется среди дальнейшего копошения и звуков трения одежды об обивку дивана и двух тел друг об друга. Бомгю думает о том, что надо бы сдаться. Конечно, Ёнджун не собирается наказывать его щекоткой. Цель хёна сломать самоуверенность тонсэна, и он будет добиваться искренних мольб остановиться хоть до утра. Худшее наказание - это когда понимаешь, что бессилен перед чем-то... перед кем-то в особенности. Но Бомгю не был бы мембером Tomorrow X Together, если бы не заходил далеко всегда. И не находил других выходов из ситуаций. Когда Ёнджун хочет добраться до области шеи, Бомгю прижимает подбородком ладонь хёна и, встретившись со старшим взглядом, вызывающе блескает глазками. Бомгю не проиграет. Ёнджун принимает вызов, довольно и злорадно ухмыляясь в ответ, вырывает свою ладонь из никудышного плена. У старшего-Чхве свои тараканы в голове и принципы, среди которых так же, как и у младшего-Чхве, числится «упёртость». Это у них групповое. Бомгю понимает, что придётся держаться и напрягает всё тело, как будто это, наоборот, не повышает его чувствительности. Бомгю близок к тому, чтобы сдаться. Что чувствует он сейчас, могут понять только такие же чувствительные к щекотке люди. Говорят ещё, что такие люди легко возбудимы. Это чувство щекотки вроде такое безобидное. Но почему нельзя просто перестать ощущать чужие прикосновения на себе? Бомгю невольно расслабляется и больше не напрягается всем телом, создавая неработающее защитное поле. Где-то внутри ему хочется заплакать. Он зажмуривает глаза, переставая дёргаться из стороны в сторону. «Не хочу проигрывать.» — Сдаёшься? – спрашивает старший, останавливая своё нападение. – Извинишься сам или заставлять придётся? — Заставляй, – упёрто хрипит в ответ Бомгю. — Боже, ну ты же сам напрашиваешься на по-плохому! Бомгю мечтает о том, чтобы перестать чувствовать по себе блуждающие сильные руки красивого Ёнджуна. Ему приходит мысль полностью расслабиться, чтобы хоть как-то сохранить энергию и сопротивляться так долго, чтобы потом использовать это как оправдание для самого себя. Бомгю рисует на мгновение в своём воображении картинку, где ему действительно не приходится терпеть ничего, а хён зря тратит силы на щекочение него. И на мгновение это срабатывает. И Бомгю сразу начинает восстанавливать эту картинку в голове, углублясь в детали... Вспомнив внезапно уроки, как их учили во времена трейни подавлять эмоции для будущей карьеры. «Мне не щекотно. Я не боюсь щекотки.» – повторяет себе самоубеждённо Чхве Бомгю. И о чудо! Этот некий зуд от щекочения притупляется. Бомгю уверен, что это как-то связано с посыланием сигналов в мозг, но как именно работает вся эта нервная система не по его специальности. Он слегка приподнимает уголки губ от радости. Он выиграл. — Ха, типа больше не щекотно? – ухмыляется Ёнджун, загораясь пуще прежнего. – А если так? Бомгю становится страшно. Нет, не от зловещих слов старшего, а от ощущений. Эти намеренно медленные движения руки сначала вдоль торса, а затем всё выше проходящие и пересчитывающие рёбрышко за рёбрышком, задирающие потихоньку одежду на Бомгю. Нет, Бомгю не щекотно. Но он уверен, что было бы, хотя медленной техникой его ещё никто не щекотил. Всем же обычно надоедает быстро такая игра. Но с Чхве Ёнджуном другая история. Бомгю закрывает глаза и осознаёт, что ему приятно. Очень приятно ощущать скользящую руку Ёнджуна по своему боку. Аж до мурашек. И когда Ёнджун ведёт рукой по параллели тазовым костям через наполовину открывшийся пупок, то Бомгю приходит понимание: нужно, нет, СРОЧНО необходимо остановить это их соревнование здесь. — Хён, стой... Это... Да, я виноват. Прости. Всё. Отпускай, – проговаривает Бомгю с интонацией безэмоционально выученного текста. — Ты чего вдруг? – Ёнджун в недоумении отстраняется. – Правда, так тяжело терпеть щекотку? Бомгю смотрит с пару секунд на своего хёна снизу вверх: — Да, правда... очень тяжело. Чувство очень... щекочущее. Слезай с меня! Ёнджун неотрывно смотрит в лицо тонсэна, пытаясь прочитать эту недоговорённость из воздуха. А уши Бомгю краснеют. — Ты... возбудился? – предполагает старший. Бомгю стойко принимает удар: — Да. От этих твоих медленных движений рукой. Он понимает, что нет смысла скрывать. А начни он скрывать, его пересиление себя и отдача невидимой победы Ёнджуну были бы зря. Да и начался бы второй раунд, потому что старший обязательно захотел бы докопаться до честного ответа. А может, и нет. — Ха, девственник, – доносится до слуха Бомгю нежный голос. – Маленький Бомгю, возбудившийся от щекотки! Щёки Бомгю оттягивают в разные стороны, взлохмачивают волосы и после короткого акта эгьё с подмигиваниеи встают с него. Атмосфера ничуть не смущающая, потому что Бомгю зол. Зол на себя за то, что не родился на два года раньше. Всё же Бомгю ещё плохо знает своего хёна. Иногда его хён творит совершенно непонятные действия. Вот Субин-хён бы пришёл, ясно изложил своё недовольство по определённому делу и отчитал по всем законам консерватизма. И так с завидной постоянностью за каждый раз, в отличие от некоторых, особо изобретательных.