Мрачные грёзы

Люк Скайуокер опустил глаза и взглянул на своего племянника Бена Соло. «Уже не мальчик, но ещё не мужчина», — печально подумал он. Как же так. Казалось, не далее как вчера Лея протянула ему своего новорожденного сына, чтобы он покачал его. Сегодняшняя ночь была не такая, как другие. Этой ночью он пришёл в комнату Бена и теперь смотрел на него, потому что почувствовал ужасную опасность. Сила пульсировала вокруг, и эпицентром её был Бен. Но племянник спал, лицо его было спокойным и безмятежным. Люк закрыл глаза и, потянувшись в Силе, скользнул в сознание спящего, собираясь разделить с ним грёзы, проносящиеся под сомкнутыми веками… …какой-то шикарный приём. То ли в Галактическом Сенате, то ли где-то в Ханна-Сити на Чандриле. Политиканы потягивают игристое вино из хрустальных бокалов на высокой ножке, ручкаются с толстосумами и знаменитостями. Принцесса Лея Органа в окружении друзей. Вечер для неё только начался, но её сыну, присутствующему здесь лишь по необходимости, ужасно скучно. Ох, как бы ему хотелось лежать в своей кровати дома и читать книгу! Он только-только приступил к изучению тома об использовании Силы во времена, предшествовавшие созданию Ордена джедаев, и пока всё шло замечательно. Он правда хотел бы вернуться к чтению. На другом конце заполненного гостями танцпола стоит мужчина. Очень высокий, с белоснежной кожей и светлыми волосами. В золотистой хламиде и багряном плаще из мерцающего шёлка. Они встречаются взглядами. Когда он идёт навстречу Бену, хохочущая, щебечущая толпа расступается перед ним, словно море. Он двигается так грациозно, что, кажется, плывёт. Всё ближе и ближе. В его серьгах — и в кольцах на пальцах — сверкают огненные опалы, а глаза — такого пронзительно-голубого цвета, как небо в погожий летний день. — Бен Соло, я полагаю, — говорит мужчина и, улыбаясь, слегка наклоняется — теперь их лица на одном уровне. — Ваша репутация опережает вас. Я так много о вас слышал. Как приятно, наконец, познакомиться. Он знает имя Бена! Знает, кто он! Дом, кровать и книга забыты. Бен смотрит в умиротворённое симметричное лицо этого удивительного мужчины и думает, что никогда прежде не встречал никого настолько красивого. Он очарован… …старинная вилла, облицованная песчаником, в Озёрном краю на Набу. Из окон открывается потрясающий вид на цветочные поля и рокочущие водопады. Величественное, завораживающее здание — и, по-крайней мере на одну неделю, полностью принадлежащее им. — Я здесь, — звучит ласковый, аристократичный голос. — Иди ко мне. Бен торопливо спускается по лестнице. Он только что принял ванну, его волосы по-прежнему слегка влажные. Он смущённо прикрывает прядями уши. Он всегда стеснялся своих оттопыренных ушей, а сейчас, как никогда, желает выглядеть как можно лучше. Его спутник полулежит на диване в гостиной. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, стоит низкий столик с закусками. — Давай, Бен. Садись, поешь. Но там мало места. Неужели он должен сесть так близко к своему спутнику? Аккуратно примостившись на краешке дивана, Бен берёт наугад со столика засахаренный фрукт. Это сушёный плод шуура, глазированный зелёным мёдом и обвалянный в измельчённом пряном орехе. Он бросает его в рот. Ароматный и восхитительный. Словно осень — если бы осень можно было попробовать на вкус. Бен тихо мурлычет от удовольствия. — Я подумал, что важно показать тебе это место. Оно было очень особенным для твоего деда. Здесь он влюбился. Никто прежде не рассказывал Бену эту историю. Но почему? Его спутник улыбается, видя удивление на лице Бена, и откидывается на подушки, довольный и расслабленный. Его длинные волосы свисают свободно, ворот золочёной хламиды распахнут, обнажая шею. Бен зачарованно смотрит на молочно-белую кожу и изящный изгиб ключицы. Совсем рядом. Бен тянется вперёд. Так они впервые целуются. Долго и страстно. …тронный зал на «Превосходстве». Красный, словно кровь. Красный цвет повсюду, куда ни глянь. За исключением крупного члена прямо перед глазами. Алебастровый, увитый голубоватыми венами, он горделиво возвышается и ждёт внимания. Стоя на коленях, Бен обхватывает его ладонью и направляет к своим губам, берёт в рот и, умело поддевая языком крайнюю плоть, обнажает головку. Она обильно покрыта смазкой, резкий солоноватый вкус обжигает горло. Он должен хорошенько подготовить член к тому, что будет после. Вскоре оба готовы. Бен медленно опускается на пол и разводит ноги. Когда Бен ложится на спину, его любовник следует за ним и толкается внутрь. Его член длинный и толстый, вход обжигает огнём, и кажется, что проникновение длится целую вечность. Но потом он начинает двигаться, и Бен забывает обо всём. Существует только здесь и сейчас. Напряжение в мышцах, мощные толчки, практически невыносимый экстаз. Бен стискивает бёдрами талию любовника и скрещивает лодыжки за его спиной. Он подхватывает этот быстрый, неистовый ритм. Проводит ногтями по бледным плечам, оставляя ярко-красные царапины. Они увеличивают темп, и Бен вздрагивает. Слёзы текут из глаз, но он не смыкает их и продолжает смотреть в красивое лицо любовника. И хотя он даже не касается себя, оргазм близок, остаётся совсем чуть-чуть… — Мой Учитель! — вскрикивает Бен. — Сноук! И тут это прекрасное, любимое лицо начинает сминаться, увядать. Разлагаться. Монстр держит его, сжимает в объятиях, наполняет своим семенем, и Кайло Рен рычит от страха. Он бьётся, пытается отпрянуть, но ему не сбежать. Монстр уже заклеймил его, сделал своим, и уже поздно. Слишком поздно… …Люк вырвался из грёзы, инстинктивно шарахнувшись от тёмных непотребств в спящем разуме племянника, свидетелем которых стал. Эта Тьма, искажённая до неузнаваемости, присутствовала там долгие годы, гноясь и накапливаясь. И вскоре её станет так много, что она накроет собой всю галактику, сея смерть и разрушения. На мгновение, всего на долю секунды, Люк подумал, что сможет остановить её. Покончить с ней здесь и сейчас, прежде чем всё начнётся. Он вытащил световой меч и включил его… Нет. Он не мог. Это был ребёнок его сестры. Люк любил его. Но к тому моменту Бен распахнул глаза и потянулся к Силе, чтобы защищаться. И атаковать. И Люк понял, что уже поздно. Слишком поздно.