wrong way.

      Утро в очередной раз начинается со скандала. Когда у них вообще было иначе? Размышляя над этим вопросом, Гермиона как раз уворачивается от летящей в неё чашки.       – Пожалуйста, успокойся, давай поговорим спокойно, – Грейнджер почти шепчет, всё равно делая ещё одну попытку успокоить женщину, но получает от неё пощечину и окончательно замолкает, медленно пятясь назад.       – Не смей успокаивать меня, лучше приберись здесь, дрянь бесполезная, – Беллатриса угрожающе шипит, указывая на разбитую чашку, после чего разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью, оповещая, что в квартире девушка осталась одна. Опустившись на колени, Гермиона тихо выдыхает и собирает осколки, усиленно сдерживая слезы, но в итоге не выдерживает и плачет. Плачет, закрывая рот рукой, чтоб никто не слышал. Слезы катятся по щекам, всхлипы застревают в горле, образуя ком. Совсем скоро становится нечем дышать, а из-за пелены слёз становится ничего не видно. Прижавшись плечом к столешнице, девушка делает громкий вдох и вытирает глаза внутренней стороной локтя. Ей было больно не столько физически, сколько морально. Беллатриса могла избить одними лишь словами, что и делала достаточно часто, а Гермиона лишь молча терпела, стараясь свести ссоры к минимуму, за что получала разбитые губы и кровоподтеки на бледной коже. Ей, наверное, стоило уйти, забыть всё это, как страшный сон, и начать жизнь с чистого листа.       Гермиона любила. Слишком сильно, чтоб уйти. Слишком часто прощала, чтоб не уходить. Но прощала мысленно, потому что Беллатриса никогда и не извинялась, она не считала себя виноватой в чем-либо. Извинялась всегда Гермиона, чаще всего даже не понимая, за что именно, просто пыталась лишний раз не разозлить её.       В редкие моменты, когда настроение Лестрейндж не было отвратительным, она могла даже обнять девушку. Пусть и было это не чаще, чем сменялись времена года, Гермиона была счастлива.       Собрав все осколки, девушка выбрасывает их в мусорное ведро, после чего отправляется делать уборку во всей квартире, чтоб отвлечь себя от всего этого и хоть как-то поднять настроение.       Беллатриса возвращает вечером. Снова злая и снова устраивает скандал на пустом месте.       – Снова ты весь день просидела дома, а толка от тебя никакого, домашняя скотина и та полезнее будет, – Лестрейндж вновь срывается на ней и оставляет очередную пощечину на щеке девушки. Гермиона чувствует себя маленькой, беспомощной и виноватой во всем на свете. Ей стыдно за себя, за свою бесполезность и за то, что Беллатрисе приходится её терпеть.       – Прости, – Грейнджер с трудом выдавливает из себя извинения, всеми силами сдерживая слёзы, наворачивающиеся на глаза.       – Слушать тебя тошно, – уперевшись рукой в плечо девушки, Беллатриса с силой толкает её в сторону, вовсе не заботясь о том, пострадает ли от этого девушка, ведь сейчас её волновало лишь то, что она мешала пройти. – Я иду спать.       Гермиона кусает внутреннюю сторону щеки и закрывается в ванной, открывая воду. Заглушая тихие всхлипы шумом воды, девушка садится в ванную прямо в одежде, закрывая лицо руками. Отношение Беллатрисы было холодным. От этого холода трясло и бросало в дрожь, но Гермиона была уверена в том, что женщина любит её.       – «Просто я недостойна другого отношения. Я жалкая и бесполезная, как она ещё не выставила меня на улицу», – мысли в голове девушки роились, как пчелы, только вместо жужжания были всхлипы и слёзы.       Постепенно Гермиона начала успокаиваться, а горячая вода и вовсе расслабила её. Было тепло и так тихо. Даже не верилось, что Лестрейндж сейчас дома, для неё было слишком уж тихо.       Приняв ванну, девушка осторожно выходит и щелкает выключателем, в темноте добираясь до спальни, чтоб не разбудить Беллатрису. Добравшись до постели, Гермиона осторожно забирается под одеяло и зажмуривается, надеясь поскорее уснуть. Спящая рядом женщина, видимо, почувствовав её присутствие, пододвигается ближе и заключает девушку в теплые объятия. Повернувшись, Грейнджер уткнулась в плечо Беллатрисы, полностью успокоившись и медленно засыпая. За такие моменты она любила ночь. Иногда Гермиона готова отдать всё, лишь бы вот такие ночные моменты длились всю её оставшуюся жизнь.       Резко просыпается девушка от нехватки воздуха. Распахнув глаза, она видит склонившуюся над ней Беллатрису, чьи пальцы крепко сжимают её шею. Гермиона хватается за кисти женщины, пытаясь оттащить руки, но всё тщетно, она превосходила девушку по силе. Совсем скоро Грейнджер стали покидать силы и её руки постепенно ослабли. Почувствовав это, Лестрейндж склоняется к самому уху девушки.       – Дарю тебе возможность дышать. С днём рождения, дорогая, – шепчет, после чего резко убирает руки от шеи, позволяя девушке снова вдохнуть. Гермиона тут же заходится кашлем, громко и часто дыша. Беллатриса же отстраняется с таким выражением лица, будто ничего такого не произошло. Ещё один год прошёл. Ещё один год без изменений. Ещё один год избиений и унижений, плохо скрываемых под словом «любовь».       Начиная когда-то эти отношения, Гермиона не до конца понимала, насколько сильно пошла по неверной дороге.