Беспризорники

После ещё нескольких часов непрерывного общения, игр и прочего Мидорию начало клонить в сон, поэтому оба парня решили закончить на этом и лечь спать, несмотря на, казалось бы, ранее для этого время — вечер только начинался. Просто поезд должен был приехать на вокзал необходимого им города в полвторого ночи, и до этого времени нужно было очень хорошо выспаться, чтобы, когда придёт время просыпаться, чувствовать себя бодро. Изуку лёг на полку, прикрылся одеялом и уже через пару минут засопел, а вот у Тодороки сна не было ни в одном глазу. Парень просто лежал и пялился в потолок, размышляя о том, что за эти неполные два дня он наверняка уже испытал гораздо больше положительных эмоций, чем за всю свою жизнь. А ведь ему ещё предстояло многое увидеть и попробовать впервые. Общение с Деку было лёгким и непринуждённым, и Шото подметил для себя, что, возможно, ранее в людях ему не хватало именно этого. Ведь даже все самые близкие знакомые короля чувствовали эту разницу, тонкую и невидимую, но значимую для них грань в виде «единичек» и «двоек», что мешала им общаться наравне. Что уж говорить о сыновьях и дочерях высокопоставленных чиновников, ровесниках гетерохрома, с которыми ему иногда приходилось общаться. Те обычно вели себя как-то странно и даже нервно, всё время пытались услужить принцу и таким образом добиться хорошего отношения к себе. Все эти пресмыкания — лишь для того, чтобы воскликнуть перед знакомыми «А я понравился самому Тодороки Шото»? Парень искренне этого не понимал. А Изуку действительно был другим, отличающимся от всех людей, когда-либо бывших во дворце, он был самым обыкновенным парнем, добрым и искренним, и если в мире за стенами дворца все люди такие, то это действительно настоящий рай! Но вот проводница открыла дверь купе, нагло ворвавшись в личное пространство Шото, и своим громогласным голосом объявила, что поезд подъезжает к их остановке, а затем, не проверяя, насколько подействовало на пассажиров её объявление, снова исчезла. Тодороки, к счастью, успел полностью накрыться одеялом и притвориться спящим, а Мидория, напротив, от столь резкого звука проснулся и теперь, зевая, потирал глаза. — Как спалось? — спросил его гетерохром. — Нормально. — Мидория сел в кровати и развернулся в сторону попутчика, касаясь босыми ногами прохладного пола. — А тебе? — Я не смог заснуть, — не стал таить Шото. — Это плохо! — всплеснул руками Деку. — Когда мы приедем ко мне домой, первым делом я уложу тебя в кровать, а сам отправлюсь за париком и другими нужными вещами. — Спасибо. — За что? — недоумевающе спросил Изуку. — За заботу. Я ценю это, — решил добавить принц. Он не был уверен в том, что правильно поблагодарил, но, судя по мгновенно заалевшим щекам Мидории, ему это удалось. — Н-не стоит благодарности! — замахал руками Деку и отвернулся, чтобы скрыть смущение, под предлогом, что нужно достать чемодан. Тодороки лишь пожал плечами и присел обратно на свою полку. Поезд начинал замедляться, громко стуча колёсами по рельсам.

***

На ночной платформе, освещаемой лишь несколькими фонарями, было тихо и безлюдно. Очевидно, из их поезда в этот город ехали лишь Шото с Деку, из-за чего можно было судить, что город не такой уж и большой. — Пойдём! — Мидория махнул рукой в сторону, где должен был быть выход с вокзала, и через несколько минут парни уже стояли возле узкой дороги, по которой изредка проезжали явно не новые машины, и ждали, когда можно будет её перейти. Несмотря на то, что снега и особо больших сугробов не было, Шото быстро начал зябнуть. Зеленоволосый, заметив это, снял с себя и протянул ему свою куртку, но принц отказался, предложив просто ускорить шаг. Наконец они остановились напротив небольшого двухэтажного домика, в котором, очевидно, и жил Деку. — Сейчас мы зайдём, я оставлю тебя здесь высыпаться, я сам пойду по открытым магазинам за едой, париком и так далее, ладно? — спросил Изуку, открывая дверь дома и делая шуточный жест-приглашение зайти в дом. Шото кивнул. — Отлично, тогда прямо сейчас иди на второй этаж, там две комнаты с кроватями. Можешь поспать прямо там. Ладно, пока, сладких снов! — Спасибо… Пока, — попрощался принц, а затем повернулся спиной к двери и огляделся. Домик изнутри выглядел ещё уютней, чем снаружи, хоть и не отличался большим количеством свободного пространства, даже, наоборот, было как-то тесновато, особенно по сравнению с просторами королевского дворца. Возле окна, занавешенного лёгкими шторами, кажется, из тюля, стоял белый деревянный стол и несколько таких же стульев, вдоль левой стены стояли кухонная плита, духовка, холодильник, в общем, это была самая обычная небольшая кухня. Всё было убрано просто, но со вкусом, и очень подходило к нежно-зелёного цвета обоям. Шото поднялся по лестнице и увидел две двери. Кажется, это и были те комнаты, о которых говорил Изуку. Парень открыл одну из дверей и прошёл внутрь. Эта комнатка была довольно скромной, но отличалась тем, что её стены были обклеены огромным количеством постеров со Всемогущим, популярной на то время личностью, да ещё и политическим деятелем. Не раз он посещал дворец во время многочисленных проводившихся там балов и важных встреч. Он всегда смотрел на Шото с плохо скрываемым сочувствием, и Тодороки-старший по неизвестной причине запрещал сыну общаться с ним. А ещё Всемогущий и Старатель нередко запирались в кабинете последнего и часами о чём-то громко спорили. В общем, Всемогущий был человеком непонятным, но в то же время внушающим необъяснимое доверие, и хозяин этой комнаты явно восхищался им. Когда же Шото зашёл во вторую комнату, ему показалось, что здесь давно не ступала нога человека. То есть, ступала, ведь всё было аккуратно прибрано, но всё равно присутствовало ощущение, что здесь долгое время никто не жил. Слишком чисто, слишком нетронуто. И, наверное, из-за этого гетерохром почувствовал лёгкое волнение, будто он находился там, куда ему не следовало бы заходить. Принц решил вернуться обратно, в комнату со Всемогущим. Там он закутался в тёплый плед и быстро уснул, снова чувствуя себя в безопасности.