Я рад тебя видеть

Дэйв держит в руках старые фотографии, потерявшие прежние краски от времени или, может, от долгого пребывания под палящим техасским солнцем, и истерически смеётся. Слёзы текут по его щекам, закатываясь за воротник; он что-то невнятно бормочет себе под нос – совсем чокнутый! – ты победил, ха-ха, чувак, победил! Он чувствует себя сумасшедшим – расскажешь кому, что мистер Ирония две тысячи десять ревёт над старыми фотками – не поверят – но продолжает смеяться и вытирать влажные дорожки слёз рукавом. От хохота болит диафрагма, но ему всё ещё чертовски смешно: шуточки прикольней, чем смог бы отмочить какой-нибудь невъебенный американский комик типа Боба Хоупа – а уж он-то шутит что надо! Недостаток кислорода царапает лёгкие изнутри – Дэйв закашливается и давится смехом, не замечая, что плакаты на стенах шелестят от внезапного порыва прохладного ветра. Если бы Страйдер повернулся сейчас, то он бы нос к носу столкнулся с Джоном Эгбертом, расплывшимся в придурковатой – ставшей такой теплой и привычной – улыбке. – Привет, Дэйв! – после секундной паузы восклицает Джон, реющий в полуметре над полом, – он весел и беззаботен. – Над чем ты смеёшься? От неожиданности Дэйв вздрагивает, и фотографии выпадают из его рук, разлетаясь по захламлённому полу. Он не спешит поворачиваться – стирает слёзы (как хорошо, чёрт возьми, что он не снял свои охренительные очки – они снова спасли его) со щёк и судорожно думает, стоит ли кинуться поднимать фотографии, ведь – не дай Бобг! – Джон их увидит. Сделав глубокий вдох и отогнав от себя остатки истерики, Страйдер поворачивается с самым непроницаемым и ироничным выражением лица, какое только когда-либо мог сделать человек – чёрт возьми, он снова крут. Эгберт удивлённо смотрит на Страйдера – его щёки алеют, а на очках грязные разводы. Джон тянет руки к дужкам солнцезащитных очков – проверить свои догадки, но парень круто пресекает его попытки снять с него главный – самый важный – предмет одежды. – Не трогай, Эгдёрп. Джон поджимает губы и касается ногами пола: теперь он смотрит на Дэйва снизу вверх. – Что-то случилось, Дэйв? – виновато произносит он. – Я не вовремя? Страйдер качает головой и, ничего не говоря, притягивает к себе своего бест бро эвер, заключая его в крепкие объятья. Джон не успевает сообразить, что случилось, а когда до него всё же доходит, он мягко опускает руки на плечи Дэйву и вздыхает. Хоть такой сентиментализм совершенно внезапен со стороны такого крутого чела, как Дэйв-зацените-мои-рифмы-Страйдер, Джон запредельно рад именно такому раскладу. – Вот знаешь, я представлял эту встречу немножко по-другому… – Наследник пытается нарушить неловкую паузу, повисшую в воздухе. – Ну вот типа, что ты такой сидишь и читаешь GameBRO или качаешь биты, а тут такой я и… – Помолчи хоть секунду, ты, чёртов назойливый, ёб твою задницу, кретин, – перебивает Дэйв, утыкаясь Эгберту в плечо – от него пахнет морским ветром. Джон обиженно замолкает, а Дэйв прерывисто дышит и слегка улыбается – лишь бы Эгдёрп не заметил. Они стоят среди куч мусора, крутых штук и смаппетов, крепко держась друг за друга, словно боясь, что если отпустят, кто-нибудь обязательно исчезнет. Джон не хочет исчезать, а Дэйв не хочет, чтобы исчезал Джон. Путь это мгновение продлится подольше, а? – Я рад тебя видеть, приятель.