Моральный полицейский

— Сколько? Хару обескуражен и зол. Что, ради всех святых, творит этот парень? Лицо Камбэ не выражает практически никаких эмоций, он выглядит так, будто заранее знает, что дело выиграно. Это выводит из себя и заставляет трястись от бессильной ярости. Потому что полицейские людей не бьют и плевать, что Дайске хочется придушить его дорогущим галстуком. — Что значит «сколько»? — спрашивает Като, сжимая и разжимая кулаки. Он старается не сорваться, повторяя у себя в голове, словно мантру «бить людей плохо, бить людей плохо, даже если это напыщенный козлина в костюме за миллион долларов, бить людей плохо». Хару ждет, что Камбэ скажет что-то вроде «сколько хочешь денег, за то чтобы ты не мешался у меня под ногами?» Но когда слова слетают с губ этого нахала, молодой полицейский просто открывает и закрывает рот, не зная, что можно на это ответить. — Сколько ты хочешь за свое тело? Дайске невозмутимо затягивается сигарой, и весь его вид выражает превосходство. Такой самовлюбленный, эгоистичный, искушенный всеми прелестями жизни и невообразимо привлекательный. Если бы Хару был девчонкой, то давно пал бы ниц к его ногам. Но Хару не. И вообще-то этому всему должен быть предел. Задыхаясь от возмущения и скрипя зубами, Като прикрывает на секунду глаза и сквозь зубы выдавливает: — Что за чушь? Что ты имеешь в виду? Брюнет склоняет голову немного набок и выбрасывает почти целую сигару прямо с крыши. От этого действия Хару немного двинулся вперед, желая влепить наглецу смачную оплеуху за подобное, но тормозит, когда Дайске впивается в него взглядом. В этом взгляде молодой полицейский замечает странные искры интереса, но решает списать это на разбитую голову. — То, что я и сказал. Камбэ, засунул руки в карманы своих дорогих брюк и стал вальяжно приближаться к застывшему в изумлении парню. Остановился он только, когда между ними оставалось меньше метра. Хару отчего-то смутился и попытался отойти чуть подальше, но Дайске схватил его за запястья, крепко удерживая на месте. — Не ищи двойного дна, Като, его тут нет. Все как я и сказал. Я хочу твое тело. Я дам тебе любую сумму, только скажи. Парни смотрели друг на друга секунд пять. Один со смущением и злостью, другой с легким интересом и наглой усмешкой. Хару не выдержал первым. Он вырвал свою руку из захвата \ как он понял позже, только потому, что Дайске ему это позволил\ и отскочил аж на два метра назад, пылая от негодования и клубка каких-то неясных смешанных чувств. — Т-ты за кого меня держишь вообще! Т-ты… — Хару смотрел куда угодно, только не на эту ухмылку, что как будто приросла к лицу Дайске, — ты мне омерзителен! Выкрикнув эти слова, Като, бросился к двери, под тихий и низкий смех его нового напарника. Щеки молодого полицейского горели, а в ушах звенело, хлопнув дверью он уже не слышал последних слов Камбэ. Тот цокнул языком и достал новую сигару. Окинув взглядом закрывшуюся дверь, произнес: — Это будет интересно. День только начинался.