don't listen in secret.

Тайн считал, что знает, как ощущается ревность. Расплывчатым, тревожным чувством, пробирающимся от кишечника к горлу, заставляющим чувствовать себя потерянным и незащищенным. Как в тот раз, когда девушка, которая ему нравилась и которую Тайн собирался пригласить на свидание, была больше заинтересована в другом парне. Или когда его девушка, отношения с которой длились две недели (самые долгие!), начала сближаться с одним из его одноклассников, находя их общение более интересным. Именно по этой причине жгучий укол в груди был ему чужд. Казалось, что его тело разрывают на части, пока Тайн ждал, когда Сарават повернется и заговорит с ним вместо того, чтобы фокусироваться на Эрн, будто Тайна нет рядом. Его мысли танцевали в вихре, крича ему, что нужно вернуть внимание Саравата и перетянуть его взгляд на себя, но ни одна из них не показалась ему достаточно разумной, чтобы подсказать как. Тайн беспомощно стоял, наблюдая за мило улыбающимися друг другу лицами; жажда заполучить внимание Саравата росла с каждой минутой, а желудок болезненно сжимался в узел — не так, как обычно чувствовалось под пристальным взором Саравата, — до подступающей тошноты. Забрав закуски и развернувшись, направился к выходу, однако Сарават наконец окликнул его, потянув за воротник: — Эй, Тайн! Куда ты убегаешь? Тайн помнил слова, сказанные Сараватом парой минут назад. О том, что ему просто хочется проводить с ним время, находиться рядом, поскольку репетиции с группой будут отнимать много времени и они не смогут часто видеться. — Эм, я… — замялся Тайн. Не было желания уходить. Но обернувшись и увидев симпатичную, пребывающую в смущении Эрн, его разум затуманился. — В аудиторию. Мы же в университете, придурок, ты что, забыл? Сарават закатил глаза и фыркнул, скривив губы в мягкой и нежной ухмылке. Тайн перевел взгляд на Эрн и чуть не фыркнул сам: на нее Сарават никогда бы так не посмотрел. — Приходи завтра, — начал потирать свою длинную шею, как если бы умалчивал о чем-то, что очень желал сделать. — Мы начнем со съемок промо, поэтому у меня будет время поболтать с тобой. В этот раз Тайн фыркнул. — Ты правда думаешь, что я хочу тратить на тебя свое время? — в словах струился яд, удививший даже его самого. Ему хотелось. Хотелось проводить с ним больше времени, хотелось быть с Сараватом большую часть своего времени, правда, хоть и ненавидел себя за это. Сарават выглядел огорошенным и разочарованным, что заставило Тайна игриво закатить глаза: — Шучу я. Ничего важного у меня не запланировано, так что я приду. Получив в ответ яркую улыбку Саравата, практически позабыл о том уродливом монстре, что терзал внутренности в его животе буквально пару мгновений назад. Тайн знал, что Сарават никогда и никому другому так широко не улыбнется.

***

Но Сарават подарил улыбку Эрн. Не открытую, но мягкую. И взгляд, который, как предполагалось, предназначался только для Тайна. В тот же момент ощутил пронзающий тело жар, внезапная ненависть к Эрн охватила все его существо. Сердце так до одури больно сжалось, что Тайн удивлялся, как оно до сих пор бьется. Застыл, как статуя, на месте, но затем не раздумывая двинулся к выходу, запомнив перед глазами картину, как Сарават тянется к Эрн и поглаживает ее волосы. Это должно было принадлежат ему; этот жест, предназначенный только для него. Тайн осознавал, что речь Саравата была прописана сценаристами, но произнеся эти реплики ему вслух, всерьез почувствовал, что они были настоящими, не сыгранными. Знаете, а Сарават чертовски хороший актер. Пройдя на нетвердых ногах прочь из комнаты как можно дальше, Тайн остановился и прислонился к стене, стукнувшись затылком о прохладную стену. Два стаканчика с кофе застыли в его руках — Тайн вспомнил, как Сарават интересовался, был ли когда-нибудь момент, когда ему хотелось поделиться с ним чем-то. Но навскидку ни один из таких случаев не приходил ему в голову, потому сразу ответить Саравату не получилось, однако памятуя о том, как однажды Сарават стащил его кофе из рук, Тайн решил купить эти два напитка для него. Тайн откинул руку вниз, как только ощутил, что его глаза полыхают злостью. Тайн практически уверен, что никакие «друзья» или «фейковые отношения» не должны вызывать в нем подобных чувств. Необходимо всё прекратить, иначе в конечном итоге страдать придется ему одному.

***

Тайн уверен, что всё неправильно истолковал. Всё произошедшее с ним, с самого начала, истолковал неверно. После той ночи с выпившим Сараватом клялся себе, что не станет верить пьяному человеку, и все же убедил себя, что он особенный. Что стал для Саравата особенным, что испытывает к нему чувства. Так почему же Сарават не сорвался как той ночью и на фестивале днем ранее? Почему просто прикрыл глаза и развернулся, не желая даже забрать собственную гитару у Тайна? — Она с первого дня была твоей, — ответил Сарават тогда, часто моргая. Тайну померещилось, будто ему так легче сдерживать слезы. Сарават не обернулся, не задержался на лестнице, и Тайн захлопнул дверь, твердо убедившись, что нет никаких шансов на его возвращение. Всё. Тайн положил этому конец. Ему больше не нужно окружение в лице Саравата. Не получалось быть рядом с Сараватом и при этом не испытывать смущение и боль, которые всегда сопровождали его присутствие. Но Тайн не сдвинулся ни на миллиметр от двери еще добрых десять минут. В ожидании чего? И сам не знал. Не знал, почему всё связанное с Сараватом бьёт по нему до самых глубин души. Не знал, почему его дружба с Сараватом столь странная. Не знал, почему никогда не хотелось представлять себя в качестве друга Саравата. Не знал, почему ловил себя на том, что разглядывает Саравата чаще, чем хотелось бы в этом признаться. Не знал, почему под взглядом Саравата задыхается и безумно возбуждается одновременно. Не знал, почему так хотелось причинить боль Саравату после их общения с Эрн. Тайн уронил голову на дверь, осознавая, что Сарават уже не возвратится — такова реальность его положения и того, чего сам стремился достичь. Думал, что останется удовлетворенным от вида раненого словами Саравата, но как бы сильно Тайн не убеждал себя в невозможности оказания такого рода эффекта на него, какая-то личность внутри услужливо подсказывала, что действительно причинил боль другому человеку. Даже слишком много боли. И от этого становилось паршиво. Наоборот, сейчас хотелось разрыдаться.

***

Тайн попросил своих друзей о встрече после занятий в их привычной забегаловке, объяснив всё тем, что теперь свободен — свободен от Грина, свободен от Саравата, свободен от музыкального клуба. Свободен от своих спутанных чувств, когда теперь их источник исчез. Девушки. Сейчас Тайн решает сосредоточиться на девушках. Потому что намного привычнее, когда ты — Тайн «Шикарный парниша», Тайн, который регулярно ходил на (неудачные) свидания, — а не Тайн, чьи руки дрожат, чья голова вечно кружится, чье сердце пускается вскачь вблизи парня. Когда запечатлевал себя с девушками на память, Тайн вспомнил, как однажды сюда вошел Сарават с гитарой, подвешенной на одном плече, чтобы публично признаться в своей симпатии. Сердце замерло, когда ему представилось, что увидел его воочию, стоящего на том же самом месте с легкой ухмылкой на лице. Когда глазел на черлидерш, то снова увидел глупое, но красивое тело Саравата, греющееся под лучами солнца. Тайн моргнул, заставив образ исчезнуть, и проклял во всем стоящую на дворе жару. Когда флиртовал в баре с девушками, то тоже встретился с улыбкой Саравата, чокаясь с ним бокалами. Затем Сарават растаял, снова, представляясь лишь обрывком его воображения, что заставило Тайна наконец усомниться в собственном здравомыслии. Когда остался в одиночестве в комнате, сидя на краю кровати и разворачивая гитару Саравата струнами вверх, чтобы не видеть его имени, Тайн увидел этого придурка уже в четвертый раз. Пьян. Должно быть, это случилось потому, что Тайн был пьян. Но моргнул уже который раз, а Сарават все не исчезал, а продолжал говорить. Ему стало понятно, почему позволяет оставаться Саравату здесь; горло неожиданно сжалось. Тайн почувствовал призрачное прикосновение его губ к своим и чуть не заплакал. Никогда не воображал себе Саравата в тех местах, где раньше его не встречал, где раньше не наблюдал за ним, где не было воспоминаний с ним, за которые цепко держался. Видел Саравата там, где самому хотелось его видеть, где хотелось, чтобы Сарават был. Тайн обхватил голову руками, рьяно помассировав виски. В этой постели Тайн уснул с Сараватом. Зная, что проведет здесь еще одну бессонную ночь, вновь и вновь переживая ту самую первую ночь с ним, Тайн приподнялся, выудил сменную одежду и поплелся к дому Фонга. Не собирался терять две ночи подряд только из-за парня, которого сам оттолкнул.

***

Приезд к Фонгу не способствовал побегу от Саравата, особенно учитывая то, как часто тот донимал его по поводу Инстаграма. Тайн был прекрасно осведомлен, что каждый сделанный Сараватом пост до сегодняшнего дня был либо о нем самом, либо непосредственно его касался. Но сейчас, после всего произошедшего с ними — и того, как сблизился Сарават с Эрн — Тайн понимал, что выложенное в Инстаграм Сараватом ему не понравится, а потому вообще не хотел ничего видеть. Но Фонг — парень настойчивый, а Тайн несколько глуповат, раз получил волну облегчения, когда услышал о загруженной фотографии их двоих. Испытал такое облегчение, даже не задумываясь о том, почему Сарават написал такой пост после того, как Тайн его прогнал, но когда Фонг пролистал вниз и открыл вторую фотографию, то почувствовал накатывающую слабость впервые с тех пор, как видел Саравата в последний раз. Селфи сделано под ужасным углом, но Тайн не мог оторвать от него взгляд и признал идеальнейшим, потому что… Потому что это был Сарават, а на заднем плане мелькала его фигура. Когда сумел собраться с духом, Тайн обратился к Фонгу: — И что это значит? — Может, это просто совпадение? — Фонг пожал плечами. — Он же отказался тебе помочь, помнишь? Тайн помнил, но в выражении лица Саравата было что-то такое неуловимое, что подсказывало о чем-то другом. Взгляд, сохранившийся только для него. Глупость! Тайн почувствовал себя крайне глупо, ведь на Эрн Сарават смотрел точно также. Телефон был откинут подальше. Сарават устроил настоящие игры с его разумом, не иначе. Однако Тайн знал, что Сарават не из тех людей, кто фотографирует себя на каждом шагу, и эта уверенность заставляла сердце колотиться о клетку, несмотря на все попытки его успокоить. Тайн прикрыл глаза и увидел Саравата. Сарават. Сарават. Сарават. Сарават. Как мог обманывать себя, думая, что наконец получит долгожданную свободу, оттолкнув от себя Саравата, когда едва мог мыслить о чем-то другом, не связанным с ним, с того самого дня, как повстречал его? Вспомнил, как в первую ночь мечтал о поцелуе с ним, и смог признаться себе, что всегда считал Саравата привлекательным парнем. Очень даже привлекательным. Может быть, привлекательнее человека еще не встречал в своей жизни. Затем его мозг подкинул изображения, в которых целует Саравата по собственной воле, но в этот раз Тайн знал, что это продиктовано его собственным желанием. Воображал, как губы Саравата касаются его губ, как медленно погружается в сон, позволяя себе предаваться фантазиям о поцелуе с парнем. Эти мысли поразили его утром. Что сознательную часть ночи Тайн провел в мечтаниях о поцелуе с Сараватом.

***

Тайн избегал клуб, страшился встречи с Сараватом. Но солгал бы самому себе, если бы сказал, что находился в нем только из-за этого парня. Несмотря на то, что вступление в музыкальный клуб произошло исключительно по его душу, сейчас Тайн искренне наслаждался своим пребыванием в нем, ему нравились участники, завел много друзей. Однако, только от одной мысли, что туда стоит пойти, его бы приморозило к месту. Тайн не смог бы. Следующие несколько дней провел со своими друзьями, больше не общаясь с девушками — только он и его лучшие друзья. Порой они поддразнивали Тайна, но старались вести себя как обычно, ради него самого не расспрашивая о причине его подавленного настроения. Тайну хотелось выразить им огромную благодарность, но понятия не имел, как это сделать, не поставив себя в уязвимое положение, где каждый легко смог бы вытянуть из него всё то, что беспокоило. Неудивительно, что Фонг первым отвел его в сторону. — Дело в Саравате, верно? — прозвучавший вопрос для Тайна уже не был вопросом. Силы лгать исчерпали себя, поэтому Тайн лишь кивнул. — Ты не обязан ничего мне рассказывать, и я знаю, что дело не только в этом… Но если тебя беспокоит то фото, поговори с ним. Почему-то Тайн был безмерно благодарен своему лучшему другу. Фонг дал ему повод связаться с Сараватом. Нет. Сарават сам дал ему повод. Фонга удивило объятие, подаренное другом и означавшее гораздо большее, нежели простая благодарность, но в любом случае Тайн лишь подтвердил то, что все они уже знали.

***

Узнать, что Сарават был в курсе отношений Пи’Дима и Грина, как получить очередную пощечину. Что же на самом деле, блять, произошло? Почему Сарават согласился ему помочь, если всё заранее знал? По дороге в комнату Саравата Тайн внезапно вспомнил об их последней встрече и о том, как заметил капли пота, стекавшие по шее Саравата. Теперь стало ясно, что, успев лишь начисто протереть свое лицо, но позабыв про шею, парень помчался туда, чтобы поскорей встретиться с Тайном. Это воспоминание заставило Тайна прибавить шаг, мысленно ругая себя за столь долгое ожидание. Старался убедить себя, что Сарават только водит его за нос, но нет: слишком хорошо знает и себя, и Саравата. Сарават не такой, а Тайн просто хотел защитить себя. Обнаружить Мэна перед собой настолько разочаровывающе, что его желудок рухнул к ногам, в то время как в голову врезалось воспоминание о том, что Сарават никогда и никому другому не позволял входить в свою комнату. Тайн почувствовал укол раздражения на самого себя за то, что посчитал особенным и что ревновал из-за этого. Мэн сообщил, что забегал забрать домашнюю работу Саравата, и Тайн возненавидел себя за накатившее облегчение. После того как заставил Мэна раскрыть правду вместе с местонахождением Саравата, Тайн поймал себя на том, что снова спешит отыскать парня, но на этот раз быстрее. В словах Мэна сквозил такой очевидный посыл, но тогда почему Сарават с самого начала не согласился подыграть ему и притвориться его парнем? Тайну страшно было подумать, что еще с той поры нравился Саравату, но больше пугала мысль, что всё затеянное было сплошь дурачеством. Тайн не мог ответить, нравятся ли ему парни, не мог даже сказать, нравился ли ему Сарават. Просто понимал, что это худшая неделя, проведенная после встречи с Сараватом, и одна из худших недель во всей его жизни, и что никогда бы не пожелал провести еще один день без разговора с Сараватом, без его улыбки, без привычного закатывания глаз на его шутку. Комната в клубе музыки оказалась запертой, и во второй раз за этот вечер сердце Тайна ушло в пятки. Тайн прошел и остановился перед плакатом группы Саравата, где смотрел только на него, не замечая остальных. Сарават и его длинные конечности, широкая улыбка, мягкие волосы, его гитара. Всё наполнило желанием увидеть настоящего человека, услышать другой голос. Потом появился Пи’Мил и коснулся его волос, напоминая Тайну о том, как странно чувствовалось прикосновение Саравата в первый раз. Это заставило его понять, что с самого начала Тайн не возражал против его прикосновений, хотя и ненавидел прикосновения незнакомцев. Может, поэтому сейчас действия Пи’Мила казались еще более неправильными. Саравату позволено гладить его волосы, но не хотелось, чтобы так делал кто-то посторонний. Тайн услышал его шаги задолго до того, как непосредственно увидел, и пребывал в оцепенении, несмотря на весь гнев, охвативший все существо Саравата. Просто стоял и смотрел на парня, которого не видел уже четыре дня. Сарават кричал, а Тайн поражался тому, как сильно соскучился по его голосу, как доволен его практически собственническим поведением. Подумать не успел, а тело само двинулось к тем двоим, руки скользнули вокруг Саравата, оттаскивая парня назад. Тайн уговаривал его приблизиться, обхватив одной рукой другую, чтобы удержать его как можно ближе к себе. В этот раз не лгал самому себе и не было нужды уверять себя, что сделал так специально для Пи’Мила, показывая ему, насколько не заинтересован в нем. Потому что так оно и есть. Но еще и потому, что хотелось ощутить тепло чужого тела. Отпустил его, только когда оказались вне пределов слышимости выкриков старшего, и оттолкнул подальше. Сперва нужны ответы, прежде чем выставит себя полностью одураченным. Тайн едва успел вставить пару слов, как Сарават обрушил на него свой словесный поток, так что теперь сам остался обхаянным. Такое необычное чувство, когда в животе зарождались вопрос и удовлетворение одновременно. Его ответы звучали спокойно, Тайн поражался тому, как расслабленно звучал его голос. Большинство ответов уже ему знакомы, лишь хотелось подтверждения им из уст Саравата. И Эрн. Все те дни, что они провели вместе порознь, давали им прекрасную возможность сблизиться, и это грызло изнутри изо дня в день, даже убеждая себя в том, что так будет лучше для Саравата, что ему нужно отыскать для себя кого-то получше. Просто невыносимо было видеть Саравата с кем-то ещё, поэтому Тайн оттолкнул его. Все слова из его уст звучали плавно, все вопросы задавались с легкостью, но когда очередь дошла до Эрн, то услышал, как собственный голос дрогнул, заставляя отвернуться от Саравата, не в силах выдержать его реакции. Именно так Сарават застал его врасплох, внезапно обхватив лицо Тайна своими грубыми руками и губами мягко прижавшись к его губам. Это стало еще одним ответом на вопрос Тайна. Сарават мог целовать нежно; в ту ночь поцелуй вышел резким только потому, что в его крови было слишком много алкоголя. В течение последних нескольких дней, с момента их первого поцелуя, Тайн представлял, как целует Саравата, гораздо чаще, чем ему хотелось бы признаться, но сейчас не мог заставить себя даже пошевелиться. Отстранившись, Сарават сообщил ему, что Эрн уже с кем-то встречается, и Тайну не хватило времени прочувствовать всю тяжесть своей вины за надуманную злобу к ней, потому что в ту же минуту Сарават признался, что он нравился ему. Что он — единственный, кто ему всегда нравился. Что он нравился ему с самого начала. Чуть-чуть и Тайн подумал, что сейчас грохнется на пол, желейные ноги отказывались служить, а пальцы Саравата прожигали лицо, поэтому пришлось его оттолкнуть. Если Сарават узнает, как оно из-за него пылало, то никогда не даст об этом позабыть. Его грызла еще одна мысль; Тайн спросил, почему с самого начала Сарават отказался помочь ему, и был потрясен, как его голос с каждым предложением взмывается на одну октаву вверх. А затем его поразила вся глупость этой ситуации. Только что Сарават признался в с своей симпатии, Сарават поцеловал его, Сарават грустил из-за него, но мысли Тайна твердили: как же он красив. Кожа выглядит ухоженной, видна каждодневная забота о ней, на лице и губах явные признаки косметики. Но всё так ему идет, что Тайн ошеломленно пялился на него, пока произнесенные мягким тоном слова Саравата доносились до него, словно из-под толщи воды. Его слова обрушились на голову Тайна, как кирпичи. «Я бы никогда не смог относиться к тебе, как к чужому человеку». Даже если бы ты не попросил меня притвориться твоим парнем, я бы никогда не смог относиться к тебе, как к чужому человеку. Эта речь наполнила его такой надеждой, привязанностью и радостью, что у него закружилась голова. Тайн никогда не размышлял о том, какой была бы его жизнь, если бы никогда раньше не повстречал Саравата. Удивительно, что Сарават об этом думал. Но мысль о том, что Тайн был бы важен для него, даже если бы они не были знакомы друг с другом, заставляла в груди ощутимо болеть, а голову кружиться. Забавно, что Тайн снова не обратил внимание на это. На это безумное, пугающее, противное чувство, возникающее в присутствии Саравата. Сарават продолжал говорить, рассказывая ему, как прислушался к его словам, как держался подальше от него, и этот голос, звучавший для Тайна так прекрасно, так знакомо и приятно, невольно заставлял думать только о том, как сильно по нему соскучился. Когда Тайн признался в своей ревности, то еще не до конца успел обдумать свои мысли, но не сожалел об этом ни разу. Ничего из этого не стал бы возвращать обратно. Ни его слов, ни встреч с Сараватом, ни этих болезненных, запутанных чувств, что испытывал к нему, ни этих дней, проведенных вместе, ни этот разговор, который они вели. Тайн заметил, как приподнялся уголок рта у Саравата вопреки его воле, как необузданная радость на его лице согревала сердце, подталкивая к искренним словам. Когда Сарават шагнул к нему навстречу, Тайн понял, что теперь тот никогда не отступит. Вновь повторил ему свой диалог, и где-то на краешке сознания Тайн почувствовал охватывающее его самодовольное удовлетворение. Тайн был прав насчет Саравата, когда впервые услышал эти слова. Оказывается, всё-таки он знал Саравата. Действительно его хорошо знал. Сарават сказал ему, что ему совсем не обязательно его любить. И если бы Тайн не находился в это время в состоянии растерянности, если бы не витал в предобморочном состоянии, то точно бы усмехнулся. Касание его волос, расчесывание прядей кончиками пальцев, стало дорогим Тайну жестом — если бы только сумел заставить себя пошевелиться, то обнял бы его. Сарават уверил, что на этот раз сценарий тут ни при чем, и Тайну оставалось лишь думать: «Я знаю». Вместо слов — на мгновение Тайн подумал, что не способен говорить — закрыл глаза и немного наклонился в сторону коснувшейся его руки, в надежде выразить таким образом свой ответ, чтобы этого было достаточно. Когда открыл глаза и увидел, как просияло лицо Саравата, то понял — этого достаточно. Но Тайн поклялся себе, что не оставит Саравата в таком подвешенном состоянии надолго. Ему нужно было совсем немного времени, чтобы наверстать упущенное и ответить взаимностью на его чувства. И как только все наладится, как только Тайн будет во всем уверен, то вернет всё подаренное ему Сараватом в десятикратном размере.