Навеки его

Джагхед смотрит на Бетти мучительно долго, стараясь запомнить ее до мелочей. Девушка улыбается и смеется, тянется поцеловать, по-детски забавно прикрывая глаза и поднимая пятки. Она как зефир — мягкая, нежная и воздушная. Джагхед терпеть не может сладкое, но уверен, что забыть сахарный привкус губ Бетти так и не сможет. Купер поправляет идеальный хвостик на голове, наносит на губы только прозрачный блеск — ничего лишнего, идеальные стандарты примерной маменькиной дочки-отличницы. Джагхед в них не вмещается, он лишняя деталь, выброшенный на тротуар пустой фантик от конфеты. Мама Бетти говорит своей дочери почти что с угрозой, скрытой за медовым пряником и тонким кнутом, что у Джагхеда нет будущего, он типичный пропащий мальчик. Но Бетти все равно. Она улыбается матери и признается, что любит его так сильно, чтобы пойти против правил своей авторитарной семьи, вступить в криминальную банду и обречь себя на безрадостное будущее (собирает один в один все ошибки собственной матери). Джагхед до безумия хочет искренне верить каждому слову, вылетевшему из прелестного ротика, но… Но права была Вероника, когда говорила, что Бетти Купер — двуличная сука. Элизабет смотрит на Джагхеда преувеличенно нежно, улыбается ему и шепчет на ухо признания в вечной любви. Она говорит, что он — единственный во всем мире, кто заставляет сердце Бетти биться быстрее обычного, но потом Купер смотрит на Арчи мучительно долго и даже несколько обреченно — Джагхед знает этот взгляд. Так смотрят на тех, кого не могут забыть. Бетти говорит Джагхеду почти что искренне (так, как может произносить ложь человек, верящий в нее), что любит только его. После она смеется над шуткой Арчи и улыбается ему по-особенному, вкладывая в свою улыбку всю нерастраченную нежность. Джагхеду бы поверить ее лживо-искренним словам, но он не настолько глуп и доверчив. Он ненавидит свою проницательность и желание докапываться даже до самой болезненной истины, но Джагхед уверен, что когда Бетти целует его, то закрывая глаза, она думает не о черноволосом чудике с забавной шапкой-короной на голове. Джонс, как мазохист, ведет мысленно своеобразный отчет, считая, сколько дней, часов, минут и секунд им осталось. Бетти дарит Арчи самые искренние улыбки (ни капли лжи, только не ему), целует всегда первой, перехватывает инициативу и касается губ так жадно, лишь бы отпечатать навсегда их вкус в своей памяти. Она дотрагивается случайно до пальцев Арчи, потом одергивает поспешно, закрывает на секунду глаза, справляясь с бешено бьющимся сердцем. Джагхед следит за ней с мучительным ожиданием. Бетти не умеет притворяться, только плетет вокруг себя паутину самообмана. Она не становится фиктивной девушкой Арчи Эндрюса, нет, Бетти забывает, что это просто игра. Он улыбается искренне и приторно-счастливо рыжеволосому парню, смеется над очередной глупой шуткой Арчи, тянется «случайно» до его руки и касается, поспешно одергивает и извиняется взглядом. Арчи ловит ее пальцы и мягко сжимает в ответ, смотря не лживо-влюбленным ласковым взглядом. Джагхед выходит из помещения, бьет по стене кулаком — боль расползается на окровавленных костяшках пальцев. Он чувствует кроме нее разве что липкое неприятное раздражение, мухой жужжащее в голове. К Джонсу подходит еле слышно непривычно тихая и молчаливая почти посеревшая Вероника, верящая в счастливые финалы для таких, как они — прогнивших подростков. — Они счастливы, — выдыхает преувеличенно безразлично, скользя равнодушным взглядом по каплям крови, оставшимся на стене, — словно ни ты, ни я не были нужны. Джагхед тяжело вздыхает, сует руки в карманы старых потертых джинсов, перебивая приступ раздражения зудящей болью. — Какая уже разница? — спрашивает грубее, чем хочет изначально, — зачем ты говоришь мне это, Вероника? Она переводит взгляд на него. В, казалось, навсегда потухших глазах, разгорается крохотный огонек. Веронике не нужна поддержка, понимает Джагхед, ощущая легкий укол успокоения. Ей необходимо понимание. — Не знаю, — протягивает Вероника и улыбается краешками губ — она все-таки слишком сильная для долгой грусти, — товарищ по несчастью. Джагхед закатывает глаза, услышав ее слова. Удивительно, но мысли о Бетти и Арчи отходят на второй план. Догадка приходит в голову ослепительной вспышкой. Может, научиться отпускать — это то, что решила преподать ему жизнь, впутывая в роман с Бетти? — Когда в следующий раз придешь жаловаться, — отстранено говорит Джагхед, думая не о своей уже бывшей девушке, а о ноутбуке и позабытом незаконченном романе, — принеси с собой кофе.