Красота невзгод

      Дазай нежно берёт в свои руки холодные ладони Накахары. Бережно проводит большими пальцами по бледной, почти прозрачной, коже с голубыми прожилками и выпирающим костяшкам, которые казались невероятно тонкими. Достаточно одного неверного движения, чтобы ненароком сломать их, такие хрупкие они!       В некоторых местах на коже были совсем мелкие царапины и следы от чёрных чернил. Наверное, на это стоило обратить внимание в первую очередь, разве есть какая-то разница? Чуя, видимо, опять над чем-то работал долгое время, поэтому замёрз, сидя за столом в одном положении. Да и беспорядок оправдывал всевозможные догадки, потому что как ни странно, это на самом деле именно так.       Прильнув тёплыми губами к по-девичьи миниатюрной ладони, Осаму оставляет краткий поцелуй, попутно втягивая носом характерный травяной аромат. Он, конечно, не детектив, но с точностью может сказать, что блондин держал в своих руках какое-то растение. Неужто пионы? Теперь понятно, чем так пахло в библиотеке с утра. Данный факт всё больше поражал Дазая, несмотря на то, что он сам, впрочем, как Накахара, — всего лишь астральные сущности, созданные неким алхимиком для борьбы с Запятнанными, однако его немного пугали и одновременно удивляли сходства Чуи с прошлым собой. Ни чуть не изменился! Такой же злобный коротышка в шляпе, обладающий скверным характером. Осаму свято верил и верит до сих пор, что где-то глубоко в подсознании Накахары таится личность, которую он больше всего стыдится показывать — истинного себя, горько плачущего по ночам, чтобы заглушить невыносимую боль утраты и того, кто имеет ранимую и беспокойную душу.       — Что ты делаешь, персиковый ублюдок? — язвит блондин, чьё лицо выражало больше недоумение, нежели отвращение.       — А как ты думаешь? — задаёт встречный вопрос Дазай, подняв янтарные глаза на собеседника.       — Не обольщайся.       Правда что, ни чуть не изменился. Навевают старые воспоминания, возможно, не самые приятные, зато уже что-то, тем не менее, Осаму уже давно свыкся со своей нелёгкой участью, что постигла его, подобно снегу на голову. Всё же, как ни прискорбно это осознавать, но даже в своём новом обличии он несколько побаивался Накахару, думая над тем, как бы только не схлопотать от него!       Притянув за руку того на себя, Осаму взглянул на дверь, проверяя, закрыта ли она, меньше всего хотелось визита незванных гостей, поэтому-то приходится лишний раз напрячься. Неловко было бы потом отчитываться перед другими литераторами, так ведь?       Шляпа оказывается на полу первой, примерно в этот же момент её хозяина настойчивым толчком в грудь повалили на широкую кровать. Наклонившись вперёд, Дазай навис сверху, едва ли касаясь лица Накахары, загадочно улыбнувшись, рыжий ненавязчиво проникает тому под одежду, прижимаясь ладонями к выступающим рёбрам и пробегаясь по ним пальцами, как по клавишам рояли.       Безропотно извиваясь, Чуя плотно жмурит глаза, постепенно закипая от такого издевательского обращения с ним. Это непозволительно! Но он отчаянно держится, чтобы не врезать по наглой дазаевской морде кулаком. За его спонтанные поступки Накахару как раз стоит бояться, никогда не знаешь, может, в твою голову в следующий раз вовсе прилетит пустая стеклянная бутылка из-под пива или сакэ.       Окинув пытливым взглядом крошечное тельце под собой, Дазай наверняка уже успел про себя пошутить об этом, мол, как бы не раздавить эту букашечку. В любом случае, подобная выходка абсолютно бесполезна. Прижавшись губами к бархатной коже на шее, рыжий втягивает щёки и оставляет багровую метку, бессовестно ведёт влажную дорожку из поцелуев к виску, аккуратно убирает светлые пряди волос и обводит кончиком языка ушную раковину, после чего намеренно прикусывает передними зубами мочку и оттягивает.       Накахара же смирённо ждёт, когда Осаму вдоволь наиграется с ним, невольно сравнив его с сытым котом и пойманной мышью. Как бы там ни было, капкан захлопывается практически сразу же, стоит пошевелить пальцем. Чужая рука упирается в постель рядом с его лицом, переграждая путь к бегствию. Похоже, кто-то зашёл слишком далеко.       Резко схватив его за щёки, Дазай решительно впивается в мягкие губы напротив, показывая всё своё мастерство и выдавливая из партнёра протестующее мычание. Накахаре, вопреки своей гордости, ничего не остаётся как ответить, позволяя уступить первый и последний раз, или же нагло воспользоваться им, также ему хорошо известно о капризной натуре Осаму.       Время, в таком случае, будто останавливается, но только для тех, кто находится сейчас в этой комнате. За дверью, вероятно, оно проходит незаметно, совсем скоро будет наоборот. Пока в коридоре тихо, нужно быстро успеть заняться делом, дабы его не прервали на неопределённой ноте.       Штаны стягиваются с Накахары до колен, рука проворно скользит к паху, мучительно надавливает подушечками пальцев и медленно массирует, словно нарочно дразнит, тот против воли покрывается мурашками, а кончики его ушей горят от стыда. На губах Дазая торжествует победная усмешка, какой-то миг, наблюдая за партнёром, понимает, что он буквально вынудил его смутиться, а ведь дальше самое интересное. Теперь парень избавляет от лишней ткани и обхватывает руками чужой половой орган, приступая к уверенным движениям, постепенно ускоряя темп. Реакция Чуи бесценна, ещё никогда в глазах Осаму он не был таким беззащитным и уязвимым. Это ли Дазай так страстно желал увидеть?       Накахара готов провалиться сквозь землю. Он старается игнорировать происходящее, но не получается — возбуждение переполняет его и вынуждает сосредоточиться на процессе. Из горла то и дело, что вырываются бесконтрольные низкие стоны, прерываемые лихорадочной непристойной бранью.       Дазай пристально следит за поведением парня и не может не прекратить давить лыбу, значит, не зря всё это затеял и смело может продолжать дальше. Использовав чужое семя в качестве смазки, он юрко скользнул пальцами между маленьких прохладных ягодиц и приставил сперва два пальца к пульсирующему колечку мышц. Приходится приложить немного усилий и наконец безмятежно начать растягивать партнёра, не забывая о поглаживании свободной рукой упругой голени, таким жестом призывая расслабиться и успокоиться для его же блага.       Мысли совершенно путаются в голове, перед глазами Чуи возникают множество странных образов, похожих больше на видения, он действительно забывается в собственных чувствах и потихоньку растворяется в сладостном экстазе, пока в него нахально добавляют третий палец и начинают усердно двигать, как бы невзначай, проникая внутрь как можно глубже, с целью отыскать заветную точку.       Дазай тщательно подбирает правильный угол, под которым ему легче всего будет достать до бугорка простаты. Только вот о тщетных попытках и речи быть не должно, потому что он осознанно руководствуется как своими ощущениями, так и робким поведением Накахары, которым в сложившейся ситуации проще всего управлять, подобно податливой марионетке.       Осаму внезапно охватывает несравнимое чувство величия и, пожалуй, ему стоит поторопиться. Вытащив пальцы из судорожно сжимающегося нутра, парень не колеблется и заменяет их своим набухшим членом, определив остатки природной смазки на всю длину.       Со стороны блондина слышится глухой стон, сквозь стиснутые зубы. Тот резко хватается пальцами за, по его мнению, безобразный галстук, что напоминает собой удавку, и немедленно притягивает Дазая к себе, обвивая руками его худую шею и несильно сдавливая в отместку.       Этот жест, на удивление, рассмешил Дазая, скорее всего, из-за того, что в его распоряжении весь Накахара, однако даже тогда, когда его разум затуманен, он умудряется ещё как-то мстить. Согласитесь, выходит и вправду весьма забавно.       Осаму совершает медленные и плавные толчки, сжимая до покраснения узкую талию партнёра, последний прогибается в пояснице и остервенело кусает губы, протяжно мыча.       — Пожалуйста, не сдерживайся, но и не веди себя слишком шумно, ладно? — произносит в красное ухо Дазай с долей упрёка в голосе и забрасывает на своё плечо ногу Чуи, предварительно поцеловав её во внутреннюю часть бедра.       — Ненавижу тебя! — отчётливо доносится снизу. Блондин приходит в бешенство, ему на самом деле нет конца и края, и это настораживает.       — Не подавись собственным ядом, дорогуша. Если ты хочешь, чтобы я ускорился, то, будь любезен, попроси, иначе никак.       Терпеть нет смысла. Накахара более чем уверен, что долго не протянет в таком состоянии. Никто и никогда его ещё так не унижал, виной тому были гордость и высокомерие. Увы, данные качества сегодня ему не сыграли на руку. Люди, подобные ему, не терпят поражения, а только подбирают подходящий момент для окончательной мести. Не следует затягивать: или что-то или ничего. Третьего не дано.       — Быстрее, прошу тебя, персиковый ублюдок, быстрее, — покорно просит Накахара, едва ли не заходясь в жалобном скуляже. Внутри всё неприятно сводит, и с каждым разом становится невыносимо.       — Не годится. Давай снова, уверен, что у тебя получится, — будто бы нарочно оттягивает рыжий или, наоборот, испытывает своего партнёра на выносливость. Он человек непредсказуемый, судя по этому, оба варианта вполне возможны.       — Я так больше не могу, умоляю тебя, сделай уже хоть что-нибудь, — захныкал от безысходности Чуя, смирившись со своей жалкой и несчастной участью.       — Схватываешь на лету! — радостно восклицает парень и довольно жмурит глаза, пытаясь этой фразой похвалить того. Совсем страх потерял. Похоже, чересчур увлёкся процессом.       Осаму мягко отстраняется и подвигает к себе поближе Накахару, как обещал, наращивает темп, тем самым стремительно вбиваясь в разработанное анальное отверстие почти до самого основания, словно пёс, сорвавшийся с цепи. Девственные стенки приятно обволакивают его налитый кровью член, от чего он блаженно закатывает глаза от сковывающего оргазма и выпускает удовлетворённый стон.       Блондин молниеносно подхватывает и также активно подаётся бёдрами вперёд, не брезгуя и самостоятельно насаживаясь на половой орган своего партнёра. Головка неоднократно задевает простату, посему где-то, в самом низу живота, со скоростью геометрической прогрессии нарастает тепло и завязывается тугой узел, обозначающий лишь то, что Чуя достиг своего предела. Мгновение — и он пачкает вязкой жидкостью всё вокруг, непроизвольно обмякает в чужих руках и заливается краской, заметно ослабляя хватку и закрывая ладонями своё пылающее лицо.       Дазай не придаёт этому значения, решая не смущать сильнее партнёра, неоднозначно хмыкнув, он безмолвно выходит из того и садится на край кровати, спиной к нему. Восстановляя сбитое дыхание, Осаму воспользовался заранее подготовленными сухими салфетками, чтобы избавить себя от белесых капель, бегущих вниз по ногам. Он шустро поднимается, натягивая обратно светлые брюки с нижним бельём, напоследок встрёпывает взмокшую чёлку и мельком заглядывает в зеркало. Его скептическое выражение лица казалось довольно подозрительным, неужели корил себя за оплошание? Провернув замок в двери, Осаму толкает её вперёд и вдруг оборачивается на зов позади.       — Куда это ты собрался? — вопросительно изогнул бровь Чуя, приподнимаясь на локтях. Тон парня вновь приобретает свойственную ему невозмутимость и холодность.       — Что? С чего ты взял, что я куда-то собрался? — перешагнув через порог комнаты, беспрестанно оглядывается по сторонам рыжий.       — Живо вернись обратно. Ты не можешь меня вот так вот оставить, придурок! — крикнул блондин вслед Осаму, подрываясь со своего места и потянув вниз рубашку, надеясь, что она немного прикроет нижнюю часть тела.       — А вот и могу! — с ехидно усмешкой на устах Дазай закрывает дверь с громким хлопком и уносит свои ноги подальше, прыснув от смеха.