Быть или не быть «невестой» Холмса?

      «Лондон прекрасен в летнюю пору. Улицы уже с самого утра полны туристов. Торговые лавки и магазины радушно открывают свои двери. Воздух вблизи пекарен наполняется чарующим ароматом свежей выпечки. А что может быть лучше рожка мороженого во время неспешной прогулки по парку, украшенному блестящей от утренней росы яркой зелёной травой?       Семьи и влюблённые парочки с улыбкой встречают тёплые лучи солнца, мягко пробивающиеся через щели занавесок.       И где-то в черте этого безмятежно живущего города, в часовне Сент-Джеймсского дворца проходит настоящее таинство. Свет озаряет большое пространство, а зажжённые свечи добавляют интима. Две фигуры: жених и священник — смиренно ожидают у алтаря. И вот, массивные двери широко отворяются, открывая путь третьей — невесте. Белоснежное пышное платье, исписанное кружевами и жемчугом, идеально повторяет каждый изгиб, подчёркивая красоту, грацию и изящество. Фата вуалью облачает аккуратную голову, а над ней виднеется диадема с кристально чистыми алмазами. Букет в руках под стать невесте, её нежности, доброте и непорочности. Каблуки едва слышно ступают по багровой дорожке, ведя навстречу судьбе, её единственному избраннику до скончания времён.       Наконец, жених протягивает свою руку и подводит возлюбленную к алтарю, открывает её очаровательное в смущении и волнении лицо. Их взгляды направлены друг на друга. У каждого замирает дыхание. Они произносят клятвы, и волнение лишь усиливается, когда наступает момент сказать «Согласен» или «Согласна». Но слова сказаны. Счастью обоих не видно границ. Они скрепляют узы поцелуем полным искренней любви. А после жених произносит:       — Отныне мы вместе до скончания веков, мой милый Грегори…»       — Стоп-стоп-стоп! — мужчина недовольно прервал рассказ, приподнимаясь в кровати на локтях. — Так невеста — это я?! Какого чёрта, Майк?!       — Ты не расслышал слов «мой милый»? — Холмс остался лежать на спине, сцепив пальцы в замок на животе.       — Всё я расслышал, — Грег отмахнулся, садясь на край просторной кровати спиной к мужчине. — Но почему невестой должен быть именно я?! Это ты из нас предпочитаешь принимать женскую роль в постели, — рассекая ладонями воздух, жестикулируя.       — Я не против и поменяться.       — Обойдёшься, — как отрезал — резко, грубо и сухо.       — Помимо всего прочего, ты сам составил свой портрет в качестве невесты в глазах моих родителей. Помнишь тот рождественский ужин в их доме, когда ты любезно рассказал им о моём «жестоком» к тебе обращении?       — Мне казалось, что мы уже давно благополучно решили ту проблему и что ты забыл об этом, — уязвлённо.       — О, мой милый Грегори, — Майкрофт лукаво ухмыльнулся, поворачиваясь на бок и опираясь на согнутую в локте руку, — мой мозг способен сохранять события в мельчайших подробностях, а после — в точности их воспроизвести без риска потери и толики информации. Если хочешь, я могу во всех подробностях повторить весь наш разговор с того вечера.       — Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь, — Лестрейд прозвучал устало, растирая подушечками пальцев медленно нарастающую тупую боль в висках.       — Грегори? Что с тобой? — Холмс привстал на коленях и, приблизившись, опустил ладонь на напряжённое плечо партнёра.       — Ничего страшного, — инспектор махнул кистью руки и сделал глубокий вдох. — Наверное, сказывается стресс от работы, — выдыхая слова, он выпрямился и начал падать спиной назад, в итоге приземлившись на давно смятые слои простыней. — Это был действительно тяжёлый день.       — Что же, — ловко увернувшийся от падающего на него тела, Майкрофт теперь свободно наблюдал за полностью обнажённым, покрытым недавней испариной секса телом. Руки на автомате потянулись к желанной добыче. Грег шумно вздохнул, закрыв глаза, когда чувствительной кожей ощутил лёгкое и дразнящее прикосновение прохладных пальцев. Затем его член уверенным движением был схвачен в «плен» умелых ладоней, точно знающих каждое его слабое место.       Но наслаждение, увы, не может длиться вечно. И вот, прохлада прикосновений, согретых нарастающим жаром возбуждения, вновь обернулась ледяным одиночеством, стоило плоти набухнуть, отвердеть, приняв чёткую форму.       — А теперь, — голос Холмса раздался томным шёпотом, продолжая дразнить обострившийся слух, — как настоящий джентльмен и твой жених, — оставаясь на коленях, Майкрофт перешагнул через живот и опустился на крепкие бёдра, — я просто обязан помочь своей дорогой невесте избавиться от её недуга, — ладони с длинными тонкими пальцами по-хозяйски блуждали по торсу, проходя по каждому холмику мышц и впадинке между ними, пока вновь не опустились к паху.       — Однако сейчас именно ты больше смахиваешь на похотливую невесту, — в это время Грег поглаживал светлые бёдра Холмса, местами надавливая на мышцы, тем самым вырывая из его груди щекочущие собственное самолюбие резкие вздохи и приглушённые стоны. — Но, знаешь, я не против потерпеть эту боль чуть дольше, — он сел, одной рукой придвигая мужчину ближе к себе, а другой — направляя собственный член к влажному от его спермы входу, — если ты всегда будешь так обо мне заботиться, — покрывая влажными поцелуями вздымающуюся грудь, ключицы, шею, рукой надавил на бедро мужчины, без особого сопротивления погружаясь в обволакивающий бесконечный жар его тела.

***

      «Звон колоколов был готов заглушить все прочие звуки вокруг. Однако даже ему не под силу сравниться с биением взволнованного сердца, чей стук раздаётся даже в ушах, позволяя абстрагироваться от выкриков ликующей толпы. И лишь один голос способен заглушить даже бешеный стук сердца.       — Мой дорогой Грегори, отныне мы всегда будем вместе. До скончания веков…»       — Б*Я!!! — Лестрейд резко вскочил на кровати и несколько мгновений пытался отдышаться, в безумстве оглядывая пространство вокруг. Знакомые стены и мебель спальни положительно способствовали восприятию реальности.       — Чёрт бы тебя подрал, Майкрофт, — виски неприятно гудели от воспоминаний событий из сна. — Тебя, твою больную фантазию и твои глупые сны…       Потянувшись рукой в сторону Холмса, оного обнаружено не было. Но это и не удивительно. Как у лица, приближённого к Её Величеству, у Майкрофта нечасто и нерегулярно бывают выходные, в отличие от детектив-инспектора, проживающего первые дни долгожданного и заслуженного отпуска.       Позднее. Где-то в Лондоне.       — Прости, Грег, — в голосе Джона даже через динамик отчётливо слышалась усталость и явное раздражение, — но я не смогу сегодня пойти с тобой на примерку. Шерлок слёг с простудой, а ты знаешь каким несносным он становится, когда не может заниматься расследованиями.       Разумеется, Лестрейд понимал своего друга Джона Ватсона, очень хорошо понимал. И потому даже не поскупился выразить сочувствие бывшему военному медику, который по воле злодейки судьбы в данный момент «нянчился» с младшим братом Майкрофта.       Дружеская встреча в центре города медленно, но верно грозилась превратиться в ночь попойки в пабе в одиночестве. Проводить время с коллегами по работе не хотелось — иначе зачем тогда надо было вообще уходить в отпуск? Но кроме них и Джона, в мысли инспектора больше никто не приходил.       — Осторожно! — где-то позади раздался приятный, но тревожный женский голос. А всего через мгновение чья-то ладонь схватила мужчину под локоть и резко потянула назад.       — Какого!.. — Лестрейд готов был выплеснуть на хулигана всё своё раздражение, но запнулся, встретившись с ним взглядом.       — Элизабет? — он не сразу узнал стоящую перед ним девушку: огненно-рыжие волосы до плеч плавными волнами обрамляли аккуратное личико, подчёркивая чуть смуглый оттенок кожи, а отсутствие косметики делало миндалевидные серо-зелёные глаза несколько невзрачными.       — Грег! — та, в свою очередь, тоже не могла скрыть приятное удивление.       — Какая встреча! — прозвучало одновременно и оба поддались лёгкой волне весёлого смеха.       — Неужели нельзя было поздороваться более непринуждённо? — поинтересовался мужчина, взглядом указав на своё захваченное плечо.       — Ой, извините, — Элизабет расцепила пальцы. — Просто Вы шли прямо на столб и мне ничего другого не пришло в голову, чтобы остановить Вас.       Обернувшись, Лестрейд обнаружил тот самый столб всего в паре шагов и мысленно отчитал себя за невнимательность.       — Значит, ты спасла меня? — в шутливой манере он вновь повернулся лицом к знакомой. — Что скажешь, если в благодарность я угощу тебя чем-нибудь?       — С удовольствием приму Ваше предложение, — Элизабет задорно улыбнулась, решив поддержать маленькое представление детектив-инспектора.       В кафе.       — Смотрю, ты решила сменить стиль? — Грег не смог сдержать любопытство. — Случилось что-то хорошее?       Девушка собралась было ответить, но вдруг изменилась в лице, задумавшись.       — Что-то не так? — Грег старался звучать более мягко, дружелюбно, успев заметить периодически мелькающие мрачные гримасы.       — Н-нет, — её лицо вновь изменилось лёгким, но уже наигранным весельем. — С чего Вы взяли?       — Ты прячешь взгляд и хмуришь лицо, а твой большой палец левой руки — ты постоянно водишь им по краю чашки. Всё это говорит о том, что тебя явно что-то беспокоит.       — От Вас ничего нельзя скрыть, правда? — Элизабет усмехнулась как-то грустно и устало.       — Я же всё-таки детектив-инспектор Скотланд-Ярда.       Заметив очередное угрюмое выражение на девичьем лице, Грег решил отойти от роли весельчака.       — Я не буду заставлять тебя рассказать мне, — продолжил он более спокойным тоном. — Но если захочешь высказаться, то я всегда выслушаю. И постараюсь помочь хотя бы советом.       — Вы добры так со всеми, мистер детектив-инспектор? — с ироничной улыбкой.       — Только с теми, кто учит меня готовить рождественские блюда, на своей кухне, в съёмной квартире.       — Это был нечестный ход с Вашей стороны, — девушка вновь посмеялась, а после глубокого вздохнула, собирая мысли воедино.       — Эдвард… — она вдруг замолчала.       — Твой парень, которому ты как-то залепила знатную пощёчину? — Лестрейд решил немного помочь.       — Да… Эдвард… Он… — очередной вздох. — Пару месяцев назад он сделал мне предложение…       — И тебя это огорчило? — Грег продолжил, выдержав небольшую паузу.       — Нет, нисколько, — интенсивно покачав головой. — Я была очень счастлива, — она обхватила чашку обеими ладонями, всматриваясь больше не в своё отражение в тёмной глади, а в события прошедших дней, в воспоминания. — Он сделал это в такой романтичной обстановке… Даже встал на одно колено… Но…       — Но что? Ты приняла его предложение? — в ответ Лестрейд получил отрицательное покачивание головы. — Отказалась? — ответ был тем же. — Так, ещё раз, — детектив-инспектор инстинктивно переключился в рабочий режим, пытаясь добраться до истины. — Что конкретно ты ему ответила?       — Н… — слова явно давались девушке с трудом. — Ничего…       — «Ничего»? Что значит «ничего»? Ты его вообще л!.. Любишь? — Грег закончил, понизив голос, когда краем глаза заметил несколько пар глаз, с неприятным интересном обращённых в его с Элизабет сторону.       — Конечно, люблю, но… — её глаза заблестели от подступающих слёз.       — Но что?       — Я боюсь… Боюсь, что однажды он разочаруется во мне…       — Какая глупость! — резко прервал Грег. — С чего бы ему так поступать?       — Вы его защищаете? — девушка не смогла сдержать приятно удивлённую улыбку.       — Просто пытаюсь разобраться в ситуации, — кашлянув в кулак. — Продолжай, пожалуйста.       — У меня нет ни родителей, ни сестёр и братьев… Нет даже крыши над головой. Живу на деньги с подработки и пособия. Что я могу дать ему?..       — Знаешь, — Грег вмешался в самый, как ему показалось, подходящий момент, — семейное счастье не измеряется толстым кошельком или домом королевских размеров. Многим достаточно просто жить вместе и слышать смех детишек во дворе.       — Да, достаточно…       Подняв взгляд, Лестрейд увидел влажные дорожки слёз, стекающие по девичьим щекам.       — Вот только, — Элизабет принялась вытирать лицо манжетами чёрной в тонкую белую полоску блузки, — я не могу дать ему даже этого, — слова прерывались всхлипами. — Мне не под силу подарить жизнь!..

***

      — Простите, — Элизабет виновато смотрела под ноги, пока шла рядом с Грегом по аллее из витрин магазинов. Её голос звучал с хрипотцой, но это и не удивительно — в кафе она плакала в голос, уткнувшись лицом в пиджак Лестрейда, подошедшего, чтобы успокоить бедняжку. Она хваталась за плотную ткань как за спасательный жилет, пытаясь остаться на плаву, но безнадежно «потонула», выпустив на свободу, открыв мужчине все свои тревоги и переживания.       — Не извиняйся, — Грег покачал головой, неся сложенный пиджак в руке. — Я всё равно собирался отдать его в чистку. Одним пятном больше, одним — меньше. Ты излишне драматизируешь.       — И всё же…       — И всё же тебе следует прекратить принижать себя, — инспектор вдруг остановился, заговорив серьёзным тоном. Элизабет же замерла в двух шагах впереди. — Ты не должна винить себя в том, что не можешь дать жизнь новому поколению.       — М-мы же посреди улицы! — девушка прошептала, поджав плечи в страхе.       — Люди всё равно не обращают внимание на окружающий их мир, уткнувшись в свои гаджеты или погружённые в собственные мысли, — он сделал шаг вперёд. — Ты красивая, умная молодая девушка, — продолжил более мягко, смотря прямо в глаза. — Позволь себе стать ещё и любимой, обрети счастье с любимым человеком. А после подарите всю свою любовь ребёнку, лишённому её.       — Вы… говорите об…       — Усыновлении, да. Ведь ты тоже прошла через это, — положив свободную ладонь на напряжённое плечо девушки, — и должна знать, как непросто ребёнку жить без родительской любви и заботы. Подумай об этом.       Элизабет вновь виновато опустила голову, сдерживая новую волну слёз.       — Но перед этим мы зайдём сюда, — с долей задора объявил Грег, указав большим пальцем в направлении двери магазина, напротив которого оба остановились.       — Н-но это же… свадебный салон?       — Да, забыл сказать. Мне ведь тоже сделали предложение.       Если бы кто спросил у Элизабет, то она бы с уверенностью заявила, что своей улыбкой Лестрейд мог осветить ночью целый квартал, если не больше.       — Платье? Серьёзно?! Вот бы посмотреть! — судя по светящимся любопытством глазам, Элизабет, казалось, совершенно забыла о своих недавних переживаниях.       — Нет, — отрезал Грег, стоя неподвижно на подиуме, пока портной вносил коррективы, закрепляя белоснежную ткань булавками.       — Но почему-у-у? — включив режим недовольного ребёнка.       — Я, в конце концов, уважающий себя мужчина и не потерплю, чтобы меня наряжали в женские тряпки.       — Но разве Вы не выходите замуж? И даже Ваш костюм будет в белых тонах.       — Слоновая кость. И если рассуждать логически, то мой партнёр тоже выходит за меня замуж.       — Но ведь его костюм тёмный, не так ли?       Портной почтенного возраста утвердительно улыбнулся в отражении большого зеркала.       — Знаешь что?! — Грег возмутился и смутился одновременно, но в следующий миг его буквально осенило.       — Послушайте, любезнейший, — обращаясь к портному. — Может, согласитесь подобрать для юной леди подвенечное платье? — с хитрой улыбкой.       — Чт?.. Н-нет, не надо, я ведь даже не невеста, — тараторя и отмахиваясь руками.       — Давай же, — Грег дождался, когда портной закрепит очередную булавку, и осторожно повернулся лицом к девушке, — примерь пару платьев. Заодно и определишься окончательно принять предложение твоего парня или нет.       — И как я позволила себя на это уговорить? — теперь Элизабет заняла место Грега на подиуме, не осмеливаясь заглянуть в зеркало за спиной.       — Думаю, ты и сама знаешь ответ на свой вопрос, — инспектор явно наслаждался. — А теперь будь добра и повернись к зеркалу.       — А может, всё же не стоит?       — А подиум поворачивается? — Лестрейд обратился к портному.       — Ладно-ладно! Я уже! Видите?.. — стоило девушке повернуться, вызывая шорох несколько пышной юбки, как она замерла, широко распахнув серо-зелёные глаза.       — Ну как, нравится? — аккуратно поинтересовался Грег, подойдя ближе к подиуму.       — Оно прекрасно, — Элизабет ответила с придыханием, не веря в реальность собственного отражения: открытый корсет, украшенный белоснежным жемчугом в виде замысловатого узора, идеально повторяет контуры стройной фигуры, корсетный лиф в форме сердца подчёркивает аккуратную грудь, пышная юбка выглядит почти невесомо, словно мягкое облако, за которым тянется такой же невесомый шлейф. Высокая причёска и макияж, наскоро сделанные одной из консультанток салона, а также подобранные ею жемчужные серьги только дополняли образ прекрасной невесты.       — Можно его уже снять? — тихо спросила Элизабет.       — Тебе не нравится? — искренне удивился Грег.       — Нравится, но…       — Что на этот раз? — немного раздражённо.       — Так нравится, что я сейчас снова расплачусь, — всхлипывая и задирая голову наверх в попытке сдержать подступающие слезинки.       — Спасибо Вам за сегодня, — всю дорогу до дома Элизабет по-доброму улыбалась и даже сейчас, стоя у дверей студенческого общежития. — Вы снова помогли мне наладить личную жизнь.       — «Снова»? — переспросил инспектор, на что получил весёлый смешок.       — Эдвард рассказал мне как Вы пристыдили его за то, что он заставил меня плакать. Помните? Когда мы только познакомились и я пригласила Вас к себе, чтобы дать несколько уроков кулинарии.       — Да, помню, — Грег утвердительно кивнул головой.       — Вы тогда очень мне помогли. И сейчас — тоже. Не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить Вам за это…       — Позвони ему, — прерывая. — Твоему парню. Обсудите все проблемы лично, между вами двумя. И приходите на мою свадьбу.       — Только если вы с мужем придёте на мою, — с широкой улыбкой.

***

      Лондон прекрасен в летнюю пору. Улицы уже с самого утра полны туристов. Торговые лавки и магазины радушно открывают свои двери. Воздух вблизи пекарен наполняется чарующим ароматом свежей выпечки. А что может быть лучше рожка мороженого во время неспешной прогулки по парку, украшенному блестящей от утренней росы яркой зелёной травой?       И где-то в черте этого безмятежно живущего города, в часовне Сент-Джеймсского дворца проходит настоящее таинство. Свет озаряет большое пространство, а зажжённые свечи добавляют интима. Три фигуры: два жениха и священник — смиренно ожидают у алтаря. Среди приглашённых лишь родственники и близкие друзья. Кто-то обменивается шепотками, а кто-то затих в ожидании действа.       Совсем скоро массивные двери широко отворяются, открывая путь двум невестам. Белоснежное пышное платье на одной, расшитое жемчугом, идеально повторяет каждый изгиб, подчёркивая красоту, грацию и изящество. Фата вуалью облачает аккуратную голову, закреплённая серебряным гребнем с жемчужными вставками. На второй невесте брючный костюм также прекрасно сидит по точёной фигуре. И лацканы пиджака, расшитые прозрачными кристаллами, чарующе переливаются под лучами солнца.       Букеты в руках под стать обеим невестам, их нежности, доброте и непорочности. Каблуки едва слышно ступают по багровой дорожке, ведя навстречу судьбе, единственному избраннику до скончания времён.       Наконец, женихи протягивают руки каждый своей избраннице и подводят возлюбленных к алтарю. Освобождённое он пелены фаты лицо молодой невесты очаровательно в её смущении и волнении. Взгляды в каждой паре направлены друг на друга. Замирает дыхание. Они по очереди произносят клятвы, и волнение лишь усиливается, когда наступает момент сказать «Согласен» или «Согласна». Но слова сказаны. Счастью влюблённых не видно границ и они скрепляют узы долгожданными поцелуями. Толпа в момент взрывается аплодисментами и задорным свистом, смущая виновников торжества.       — Поздравляем вас, Элизабет, Эдвард, — Грег светился радостной улыбкой, обняв невесту и крепко пожав руку её супругу.       — И мы вас, Грегори и Майкрофт, — девушка едва могла сдерживать счастье, грозящее испортить макияж подступающими слезинками в уголках глаз. — Не могу поверить, что вы согласились провести две церемонии одновременно!       — Я тоже, — отозвался Холмс. — Грегори просто ворвался в мой кабинет и заявил, что церемония должна быть двойной. Моё мнение даже не учитывалось, — в ответ тут же схлопотал тычок локтем под рёбра, смущённый смех Элизабет и понимающую улыбку её жениха.       Банкет. Богато заставленные столы. Гости веселятся. Наконец, пришло время невестам бросать свои букеты.       — Готова? — словно бросая вызов, спросил Лестрейд.       — На счёт три, — задорно отозвалась Элизабет.       — Ра-а-аз…       — Дв-а-а…       — Три! — крикнули они одновременно и отправили букеты в полёт.       Каково было удивление Грега и всех, кто знал единственного в мире консультирующего детектива, когда именно он, Шерлок Холмс, младший брат Майкрофта, поймал букет инспектора. И каково же было желание Шерлока соблюсти древнюю традицию сразу на месте, когда второй букет обнаружился в руках его верного компаньона, доктора Джона Ватсона.       Однако это уже совсем другая история.