"Аффективный психоз"

Хм, как называется эта мелодия, напрочь засевшая в мозгу, подобно гадкому паразиту? «Мелодия», коя звучит не первый век, наполняя однообразные дни привкусом собственной плоти, начавшей процесс разложения десятки лет назад, и, вероятно, оставив после себя лишь имя, если то хотя бы было выцарапано на проклятом булыжнике. Имя, сменившееся на глупое и весьма забавное прозвище «Валентино». Вечная улыбка вновь обнажает ряд невероятно острых клыков, сверкая золотым, покуда самая яркая личность, привлекающая внимание своим вульгарным образом, тонет в нескончаемых кошмарах. Музыка. Что это? Это свинец, засевший глубоко в мертвом теле? Аромат цветов, брошенных наземь перед шлюховатой девицей, посмевшей некогда разбить сердце? Яд, сочившийся из уст возлюбленной, покуда это «невинное» тело беспечно ходило по рукам, утопая в похоти. Нет. Это просто та часть таинственного демона «без прошлого», скрывающего зачастую в стенах порно-студии, которую не всем дано увидать. То, что он никому и никогда не расскажет, возможно, даже не признается себе. И, как полагается, если есть мелодия, то имеется и танец. Демон кружит в нем, элегантно ступая по окоченевшим трупам «союзников», упиваясь этой странной мелодией в голове, столь плавно скользящей по нотам, как водица, что струится по камням, стачивая день за днем неровные углы. Безумный карнавал чувств вспыхивает и вновь угасает, готовясь нанести очередной «удар» в виде побоев для распутницы, попавшей под руку. Увы, но далеко не всегда плененный разум способен сказать «стоп» собственным прихотям, отчего персонал приходилось регулярно пополнять. Казалось бы, есть на то причина? Он ее знает. Причину. Вот только если раньше это можно было свалить на простую нестабильность, не имеющую столь серьезных последствий, то теперь все изменилось. Дурманящее, сладкое наслаждение, ставшее желанным наркотиком, который невозможно купить, вынуждает вновь и вновь пачкать перчатки алым, доказывая правильность его нынешнего положения. Теперь ад — его дом. Этот наркотик можно ощутить, лишь впившись собственными руками в хрупкое тело, дабы дать возможность грешной «душе» покинуть ненавистный сосуд. Мышцы разрываются, отчего алые брызги пачкают не только роскошные одежды, но и собственный лик, а крики… Ах, ну почему, почему они так прелестны? Оскал невольно становится шире, заслышав переливающийся голосок, покуда заостренные кончики пальцев лишь грубее проникают внутрь, портя некогда прекрасное тело неровным разрывом тканей. Вот оно — эта мелодия. Отчаянный крик, визг, пустое и отчаянное хрипение… То и есть искренняя мольба. В ней падшая душа «протягивает руки» к господу, прося о прощении, но уже поздно. Господь отвернулся от них, от него. Сам же демон не услышит, потому что вожделеет лишь одного — еще одного «танца», что принесет умиротворения. Дивное спокойствие. На какой-то срок. Каждая ночь является кошмаром и одновременно самой желанной пыткой: последние секунды жизни, свист пули, проникающей в грешную плоть, а перед глазами застыл кадр. Кадр дырявой черепушки некогда любимой девицы. Сейчас забавно, а тогда пуля бывшего «партнера» оказывается в голове дивы, отчего ее глаза на секунду замирают в осознании конца, а после «стекленеют», угасая навек. Разве это не восхитительно? — «Я хочу заглянуть в эти глаза». — Звучит в голове нашего «героя». Простая игрушка способна оборвать и без того короткие жизни, причинив невыносимую боль не только уже остывающему телу, но и людям, что некогда был дорог этот человек. Кровь закипает в венах, а адреналин глушит разум, болезненно отдаваясь в висках, когда наступает «дебют величайшего танцора», открывшего для себя новую страсть, кою не достигнуть, огибая изгибы даже самого желанного тела. Почему? Тело мчится, уворачивается, желая насладиться страстным танцем со смертью, покуда есть возможность, но тяжелый свинец неумолимо настигает, шпигуя плоть снова и снова. Но что это за чувство? Странная улыбка красуется на собственных устах, желая большего. Руки невольно вздрагивают, сбиваясь с намеченной цели, став роковой ошибкой, дыхание участилось, а в мыслях лишь одна картина — кровавый кабинет. Ему не в первой, но почему? Почему так хорошо? Ни одна распутница не способна удовлетворить того зверя, оказавшегося на свободе в тот день. Тогда родился он — Валентино. Странно, будто бы ранее он не существовал. Будто тогда родился настоящий демон, забрав свою первую жертву — своего носителя, что так бережно вынашивал, сдерживал, покуда смерть не решила освободить. Он — дитя смерти и страсти, Валентино… Однако, сны имеют свойство заканчиваться. Спросонья в горле оказывается любимейший напиток — виски, отчего неприятная сухость сменяется тошнотой. Но так он может взбодриться. Удивительно, но оказавшись в аду, «Вайло», а ныне Валентино, получил возможность злоупотреблять любыми веществами вдоволь, чему не мог не нарадоваться. Жаль, другие вещи не изменились. Психолог еще в юношестве сослал мусорный запах еды на самовнушение из-за личных переживаний, но какой прок, если он это не контролирует? К черту эти диагнозы, если их невозможно вылечить. Пусть пища и не является теперь столь необходимой обыденностью, но званые ужины все еще становятся проблемой: как не была изыскана пища, как бы не старались повара, итог один — отвратно. Зловонный аромат тухлых яиц отталкивал, потому в желудке демона оказывались блюда либо без особых приправ и запахов, либо заменялись напитками. Благо, жидкости редко имели этот ненавистный аромат. Вестимо, сутенер пропустил завтрак, как и вчера, в очередной раз сославшись на «проклятую работу», да поспешил покинуть студию для небольшой «прогулки», если так можно назвать монотонное катание по улицам Пентограмм-Сити. Подобное можно уже называть традицией, хм. Водитель, уже привычный к подобным прихотям своего господина, неспешно скользил по неровным дорогам, стараясь избегать слишком бугристых мест, иногда делая остановочку по указу вышестоящего мужчины. Конечно, для подобного лучше использовать маскировку и менее вычурный автомобиль, но иногда просто необходимо показать себя заинтересованным лично, дабы его потенциальные конкуренты не пытались найти шпиона, сконцентрировав свое внимание лишь на одной особе, игриво цокающей высоким каблуком. Скучно. Ныне сложно найти достойного конкурента среди этого сброда, прозвавшего себя демонами, хотя на деле их пребывание здесь являлось карой за мелкое мошенничество. Однообразная словесная перепалка, состоящая из завуалированных угроз, после которых следует попытка «подлизаться» — все это давно наскучило. Отсутствие настоящей угрозы расслабляло, Валентино терял бдительность, а подобное недопустимо, покуда он занимал столь значимую роль в индустрии порно и кино. Коготки невольно расчесывали собственную плоть, срывая тонкий слой кожи, игнорируя мешающую процессу ткань, дабы сдержать ту неконтролируемую «бурю», что решительно наступала в конце дня. Если изначально мелкое раздражение лишь доставляло некий дискомфорт, то позже, уже под вечер, из-под толстой ткани, заменившей израненную кожу, начинал разноситься невыносимый аромат спекшейся крови, моля о срочном медицинском вмешательстве. Однако, решать проблему он не собирался — тело само справиться, имея в запасе козырь в виде быстрой регенерации. — С вами все в порядке, друг мой? — Ехидно пролепетал демон, наблюдавший за нервными «почесываниями» гостя, скрывая ненависть за маской дружелюбного «коллеги». — Воистину, Дорогуша. Скромно оскалившись, сутенер отпил сухого вина, откупоренного прямо у него на глазах, дабы потом не разбираться последствиями собственной неосторожности, незаметно спрятав нижнюю пару рук под столом. Лишние вопросы тут неуместны, а он может сорваться и на студии, когда очередной актеришка допустит ошибку. — Правда? Ваши действия говорят обратное. — Продолжал настойчиво докапываться выродок, сверкая любопытным взором. — Неужто вы собираетесь отвечать за мои действия, милейший? ~ — О чем вы? — Будьте так любезны не мозолить мне слух вашими скудными речами, коль решили добиться сотрудничества наших компаний, которое, спешу напомнить, выгодно лишь вам, Месье. — Холодно, но все еще со слащавыми нотками молвил продюсер, поглядывая сквозь линзы очков, чья оправа продолжала неумолимо стремиться скользнуть на пол, на самодовольного хозяина студии «Голубая роза». На секунду собеседник замялся, обеспокоенно поправив выпавших локон волос из «прически», больше похожей на прилизанной на стог сена. Видимо, тот решил, что высший не столь коварен, как ходят о нем слухи, а заметив угрозу — сдулся. Как нелепо. — Итак, раз вы не можете предложить мне ничего дельного, то решение будет весьма простым. — Приподнимаясь с места, Валентино направился к двери, жалея о потраченном времени в этом месте. — Постойте! Вы даже не выслушали мое предложение! — В недоумении и каком-то отчаянии громко выдал господин, стремясь догнать уходящего гостя, после чего резко уткнулся в мягкую ткань ядовито-розовой шубы, уже с опаской отступая. — Неужели? Тогда позвольте объяснить, «мой дорогой друг», вашу бесполезность. — Скучающе выдохнув, продюсер развернулся на каблуке, после чего указал на красивое, но дешево украшенное помещение. — В зале для гостей нет ничего ценного, лишь жалкая подделка, а прислуга весьма своенравна, что будет лишь помехой в подобной сфере деятельности, коей вы так стремитесь заниматься. Кстати, ваш притон на грани разорения, так? Хозяин недоумевающе захлопал глазами, когда из-под шубы показались расписки о задолженности. — Думаю, вам это знакомо. Если вы ожидали сесть мне на шею, а после занять мое место, то позвольте вас огорчить — этого не будет. После увиденного я прикажу поскорей покончить с вами, дабы не тратить время впустую. Надеюсь, я понятно высказался, м? ~ Не дожидаясь ответа, мужчина приподнял одежды, стремительно направившись в свой роскошный лимузин. Каблук, будто с издевкой, шаркнул возле дверцы автомобиля, после чего известный сутенер отчалил, оставив после себя лишь облако пыли. Они ехали всего ничего — десять минут, а весьма эмоциональный мужчина уже заскучал, не получив должных ощущений от разговора с неприятелем. Полная безнаказанность со временем тоже становится обыденностью и приходится смиренно наблюдать, в ожидании момента, когда произойдет хоть что-то из ряда вон выходящее, дабы вовремя влиться в «игру». Пусть разодетый мужчина и был поклонником стабильности, особенно в плане дохода, но иногда недоставало эмоциональной встряски, способной украсить выходной. Дабы отвлечься, демон достал из-под одежд полупустую пачку сигарет, вскоре наполнив салон горьковатым ароматом, неумолимо впитывающегося не только в сиденья, но и в одеяния Высшего. Благо, ни босса ни его личного водителя, подобное не смущало. — Мне скучно! ~- Пиная перегородку меж салоном и водителем, лениво протянул демон, выдыхая клубы дыма. — Скучно! Сделай что-нибудь! В ответ слышалось лишь напряженное молчание. Хотя чего он ожидал, если сам вырвал язык этому ранее болтливому работнику? Но подразнить этого выродка он попросту не мог, да и другого «развлечения» пока не наблюдалось, покуда они колесят по дорогам на студию. — Джонни! Ты меня игнорируешь, Джонатан? — Ядовито скалясь, лепетал обнаглевший сутенер. — Что, язык проглотил? ~ — Может, тебе стоит прекратить, Вайло? — Тихо раздался голос рядом. Нахальный продюсер тут же умолк, одновременно прекращая доставать своего настрадавшегося водителя, чему тот был несомненно рад. Леденящие мурашки пробежались по коже, указывая на присутствие —--, да и еще буквально в метре он него, отчего струящиеся темные локоны едва не касались его. Снова. Снова она. Почему же она все еще преследует его? — Вайло, я могу поговорить с тобой, если хочешь. Ты скучал по мне, дорогой? Но этот «Вайло» молчит. Руки раздраженно впиваются в обивку сиденья, оставляя глубокие царапины с неприятным скрипом, от которого лицо водителя невольно скривилось, а руки на секунду дернулись, норовя свернуть на тротуар, но, благо, все обошлось. — Почему же ты теперь не говоришь? Ты меня слышишь? — Обеспокоенно молвил голос, пододвигаясь ближе, а бледная ладонь опустилась на плечо мужчины, намереваясь привлечь внимание. — Убирайся. — Тихо прошипел сутенер, все еще не решаясь посмотреть на обладательницу этого милого голоска. Привлекать внимание не хотелось, но в груди невыносимо стянуло. Неожиданно застывшая влага в глазах не давала взгляду полностью сфокусироваться, потому малиновый взор жадно, но в то же время отстраненно, будто наблюдал за чем-то иным, всеми силами старался не смотреть в сторону любимейшего голоса. В горле застрял ком вновь пережитого кошмара, но в этот раз тяжелый, весьма заметный привкус горького аромата, вяжущего рот, слегка дополнял картину. Что-то пережимало легкие колючей проволокой, глубоко впиваясь в ребра и нежную плоть, скрываемую под пошловатой одеждой, вновь и вновь крадя, хах, в который раз, жизненно необходимый кислород. — Но Вайло-… — Я же сказал тебе убираться! Резкий взмах кистью. Мини-бар оказывается на вульгарно-ярких коврах, оставляя невыводимые пятна со спиртным ароматом. Он переводит взор на сиденье, агрессивно пересаживаясь на противоположное, где желаемый образ не мог его достать. Малиновые зенки дергано смотрят на этот нежный лик, некогда разрушивший все то, что дорого и ценно, оставив после себя лишь невыносимую боль: этого демона, этого сломанного человека, эту ярость и эту… Страсть. О, прекрасная, но странная жажда разорвать, проникнуть, впиться, уничтожить плоть, ставшей досадной помехой, которую невозможно утолить и тысячами трупов. Если бы он только мог убить ее сам. Если бы только он раньше оборвал ее черные локоны, бережно снимая скальп, наблюдая за рваным дыханием еще живого тела, а после вынул эти стеклянные глаза из ее глазниц, оставив после «процедуры» лишь пустоту и лужу рубиновой крови, переливающейся в свете неоновых вывесок в стиле 80-х. Крики бы стали его самой любимой колыбельной, которую он мог бы прокручивать в голове вновь и вновь, играясь с ее копией, сделанной из кожи этой шальной девицы, покуда бы та не сгнила. Он бы предался с ней самым страстным утехам, влюбленно смотря на еще свежие внутренности, заточенные в искусственной замене. — Дуилайло… — Робко лепетала дива, протягивая бледные руки к ныне статному мужчине. Водитель неспешно притормозил. С опаской взглянув через специальное окошко, он жестами объявил о прибытии на студию. — Ну наконец-то! — Нарочито громко объявил демон. Стремительно покинув салон автомобиля, раздраженно стукнув каблуком о совсем еще новую плитку, Валентино поспешил к дверям студии, где его уже поджидала одна работница, видимо, намереваясь загладить вину за какую-то промашку. Нерешительно замерев у самого порога, он обернулся, бросая краткий взгляд на уже пустое сиденье, где ранее «находилась» —--, снова оставив после себя лишь неприятный осадок на душе. Хах, как всегда. Громко хлопнув, сутенер оповестил актеров о своем прибытии, намереваясь хорошенько отыграться на провинившейся девице, наивно верившей в милосердие своего господина. Увы, но жалость — не его стиль. Сегодня будет потрясающая ночь, но главное потом вовремя прибраться к приходу бизнес-партнера. Он не любит беспорядок, мр~