Демон-дворецкий

— Просто держитесь рядом, госпожа, — Чонгук улыбается, языком проходясь по нижней губе, — будет жарко. — Что ты собираешься делать? — напряженно смотришь на демона, сжимая губы, — отвечай немедленно. Ты все еще жутко его боишься. Настолько, что с трудом давишь ком в горле, который растет в тебе вместе с нарастающей паникой. — Постараюсь проявить себя, госпожа, — Чонгук наклоняется ниже, настолько, что вы почти соприкасаетесь лбами, — боишься меня? — Нет, — ты рвано выдыхаешь это слово прямо в его губы, которые сейчас непозволительно близко, кажется, еще миллиметр и они сомкнутся на твоих. И почему-то именно сейчас это кажется таким правильным, порочным и одновременно настолько желанным, что ты отчаянно цепляешься за кресло, впиваясь ногтями в мягкую обивку, чтобы не податься вперед и не сократить тот самый, оставшийся миллиметр, первой. — Твоя душа уже моя, прекрасная госпожа, — Чонгук ласково поправляет твои волосы, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь, — самое страшное с вами уже произошло, — мужчина отдаляется, и ты в растерянности хватаешь ртом воздух. Скорее всего, ты до конца никогда не сможешь понять его природу. Он словно плотный туман, который застилает глаза так, что все, что ты видишь — только он. Он легкий и воздушный, но в тоже время тяжестью оседает в легких, медленно сдавливая горло так, что ты этого даже не замечаешь, из последних сил стараясь дышать только им. От Чонгука пахнет черной парчой, кожей, его кожей, с легким оттенком мускуса, вином и горьким шоколадом. Так ли пахнет в аду? Если да, то ты готова находиться там вечно, лишь бы вдыхать этот поистине божественный аромат. Впрочем, попадешь ли ты хоты бы в ад? Сомнительно. — Госпожа, не хотите выйти на улицу, подышать воздухом? — демон вырывает тебя из пучины собственных мыслей, снова надевая маску безразличия. Задевает. — Конечно, — с трудом встаешь с кресла, держась за руку, так любезно поданную дворецким. Он выводит тебя в сад, сажая на самую дальнюю скамейку, поближе к белым розам, что вьются вокруг незамысловатой беседки. — Что ты собираешься делать, Чонгук? — не оставляешь надежды, спрашиваешь снова и снова, но в ответ лишь нахальная ухмылка. — Не волнуйтесь, моя милая госпожа, — тянет парень, снова наклоняясь у тебе, носом проходясь по шее, глубже вдыхая твой запах, — ты пахнешь вкуснее, чем эти розы, — парень языком мажет по ключицам, оттягивая тугой корсет и открывая прекрасный вид на твою молочного цвета грудь. — Что ты творишь? — ты шипишь, ногтями впиваясь в руку демона, на что он лишь сильнее опускается ниже, губами обхватывая горошину соска и выбивая из тебя первый, глухой стон. Он ласкает умело, будто самый страстный обольститель, легкими поцелуями покрывая нежную кожу. — Слишком много сегодня вопросов, госпожа, — Чонгук сильными руками сжимает твою талию, спускаясь ниже и холодными пальцами пробираясь под подол платья, — я же вижу, что ты хочешь. — Прекрати, — еле слышно шепчешь, когда чувствуешь, как чужие пальцы пробираются под кромку белья, на пробу размазывая смазку по истекающему лону, — я сказала хватит, Чонгук. Изо всех сил стараешься делать голос тверже, и мужчина, наконец, поднимает глаза, серьезно вглядываясь в твое лицо. — Извините, госпожа. Я оставлю вас. Будьте здесь и никуда не уходите. Ты молча киваешь, спешно поправляя платье, но поднимая глаза видишь лишь удаляющуюся спину дворецкого.