От начала до конца.

*Глава достаточно длинная, мне пришлось сделать её такой*

POV Никита

      Уже на следующий день после концерта, меня выписали. Вопреки всем настояниям врача на спокойный режим, хотя бы неделю, я сразу поехал к Владу. Он не ждал меня в гости, но мы должны поговорить насчёт песни.       Я осмелел, потому что наши отношения поменялись в лучшую сторону. Это не то общение, что было четыре года назад, да оно таким никогда, наверное, уже и не будет. Но сейчас у нас взаимоотношения друзей. Нет, не лучших, время дало о себе знать и мы теперь отстраненны. Раньше, перед шуткой мы оба не думали, что можем обидеть друг друга, ведь знали, что ничего не заденет, а сейчас мы немногословны. Да, шутим, но не переходим грань. — Влад! — я с порога перешёл к делу, — мы обязаны дописать эту песню! — И тебе доброе утро. Ты время видел?       Приглашения я ждать не стал, просто обошел его и прошел в кухню, за барную стойку. Из рюкзака достал ноутбук и сразу залез в комментарии под записью концерта. Гомофобию пропускаю, также как и поддержку этих отношений. — Вот! Смотри, сколько тут отзывов по поводу песни. Давай её доработаем и сделаем бомбу!       А я был так увлечен, что и не заметил, что Рамм выполз в одних трусах. Конечно, он же спал. Но мужик в трусах никогда меня не смущал, Влад не исключение. Однако ситуация начала накаливаться, когда он подошёл ко мне со спины, с кружкой кофе, чтобы посмотреть в экран ноутбука. — Ну да, комментариев много.       Заспанный совёнок, вот ассоциация, которая пошла, при виде взлохмаченных волос и опухшей мины. Он свалился на диван и всеми силами пытался устоять соблазну уснуть. Ну, а если быть честным, то совсем не пытался. Чтобы его хоть как-то растормошить, я решил повеселить соню. — А, Влад, ты видел, что Гриша про нас в интервью сказал? — Рамм что-то отрицательно промычал в подушку, — он закончил интервью фразой: «Хотите верьте, хотите нет, но я не часто встречаю такие влюбленные глаза. Я им поверил, а остальное решать вам.» Как думаешь, Яна ему за это доплатила? — Ты меня своими фразами добивать приходишь?       Я опять проигнорировал его бубнеж. Он ещё не проснулся, чтобы нормально обрабатывать ситуацию и воспринимать информацию. Так он и уснул на этом диване, а будить я его и не стал. Невыспавшийся Рамм это ужас, уж лучше пусть дрыхнет.       Я тем временем занялся музыкой. Инструментал частично записан, там была гитара в основе, но некоторые вещи нужно доработать на студии. Барабаны, басы, но это не сложно. И только в работе я успел задаться вопросом, а как Влад выучил тот текст, он всего то раз его увидел, а музыку вообще не слышал. Ответ пришел также быстро, как и вопрос. Яночка Александровна… Но, я вынужден признать ее профессионализм. Все ходы продвигают нас вперёд и замечается рост и активность. Идею с ещё одной совместной песней она тоже поддержала. Но вот из всех моих рассуждений тоже всплывают новые несостыковки. Я пришел изначально для хорошего стартапа, а дальше планировал уйти окончательно в сольное творчество. А сейчас песню, на которую у меня была большая ставка, я делю с Владом. Причем отдал её добровольно, когда пришел сегодня утром к нему и предложил дуэт. Аргумент был один, причем противоречивый. Я начинаю ощущать трепетное чувство к, когда-то, лучшему другу. Как это тяжело принять. Когда вообще этот человек стал для меня так важен? В глубине души я понимаю, что давно, но признаться стыдно даже себе.       Музыка не писалась, текст сочиняться тоже не хотел. Я поджал ногу к груди и просто пялил в ноутбук. «И что дальше, Киоссе? Поддался на его чары, как восьмиклассница. Давай ещё, вспомни его плюсы, чтобы больше себя загнать.» Саркастический диалог с самим собой, что может быть прекраснее? Выйдя из приложения, я снова залез в интернет и начал смотреть материал про нас с Владом. Даже наперекор своему внутреннему «я» не пошёл, как же не похоже на меня…       Фотка в машине. Да уж, мы тогда были очень близко, но в тот момент мою грудь не щемило это ужасное чувство. Оно только зарождалось и я мог его остановить. Влад хорошо его описал в интервью. Сраная любовь! Не всегда прекрасная, лёгкая и счастливая. Вот и меня настигла эта ерунда, когда даже если сильно захочу, не получу желаемое. Влюбиться в лучшего друга, для которого я стал врагом. Да, мы помирились и наши отношения стали лучше… Будто я не понимаю, что Влад извинился и вдруг подобрел из-за того, что чувствует вину за моё сотрясение. Я то вижу все, ведь он до сих пор предпочитает дистанцию и отталкивает меня. О моем признании и речи быть не может, это же смешно! Наш пиар ход это единственная нить, которая держит нас вместе и, как я вдруг понял, дарит мне теплые моменты.       Видео с поцелуем. Я смотрю его впервые, раньше было стыдно, что я целуюсь с парнем, со своим другом. Ну, а теперь, я и другом не могу назвать этого человека.       В грудной клетке стало тепло и больно одновременно. У меня есть небольшой шанс быть рядом с Владом, на момент наших показных отношений, они продлятся недолго. Я могу взять от них всё, и кайфовать, но тогда есть вероятность, что влюбленность усилится. Но также я могу все остановить на корню, и эти внезапные чувства покинут меня. Конечно, рациональнее будет последовать второму пункту, но сердце отказывается его воспринимать.       Я перевел взгляд на Рамма. «Почему я так спокойно принимаю информацию о том, что я гей? Как будто так и надо. Хотя, наверное я бисексуал, ведь у меня до этого были только девушки. Я же даже не думал об этом раньше, а тут такое осознание и совершенно спокойное принятие. Мысли так и посещали голову. Будто в эту секунду все разложилось по полочкам. Вечное прощение Влада, постоянное желание с ним проводить время, я был настоящим и счастливым с ним.       Мне не страшно и не противно от себя. Мне только обидно и больно. Я так проникся к человеку, что стёр грань между дружбой и ощутил те давно забытые чувства, ведь я не влюблялся уже года четыре. Симпатия и влечение были, но такое проникновение к душе и внутреннему миру человека… Он разбудил во мне все это ложью. Я и сам хорош, даже с пониманием того, что он просто играет роль, свято верю его словам. Даже разозлиться на Рамма не могу. Не получается злиться на человека, который тебе, блин, нравится.       Глаза снова были в ноутбуке. Видео с поцелуем я смотрю уже второй раз. Усмехнувшись, я про себя подумал «эти люди, никогда не увидят Рамма также близко, как сделал это я. Они многое теряют.»       К горлу поступал комок, моё саркастическое «я» сказало мне вспомнить плюсы этого парня? Очевидный– внешность. Пухлые губы, которые было приятно целовать. Мурашки побежали по коже. Отлично! А такая бурная реакция вообще нормальна? Мне кажется я болен, а лекарство придумать от этой болезни ещё не успели.       Погруженный в мысли, я не сразу заметил, что медведь вышел из спячки и направился на соседний барный стул. Он сел на его ненавистную мебель и посмотрел на экран. Хорошо, что там уже не было этих позорных видео с нами. — Ты же эту песню писал для кого-то? Помню же, что ты у нас все через себя пропускаешь.       Принцип игнорирования пошел в ход… Тяжело после этих мыслей о его губах смотреть на него. Черт, и локация то какая, прямо как тогда, с сценой этого поцелуя. — Ну, я тогда ни о ком не думал. Один из немногих разов, когда от балды написал то, что понравилось бы многим. — Нравится эта песня? — Только музыка и мотив, но он появился очень давно. К тексту не испытываю ничего, — это, конечно, не про сук и шлюх песня, но в нее я, все равно, ничего не вложил. — Сильно будешь злиться, если я предложу ее немного переписать? Мне кажется в нашей жизни есть люди, которым мы могли бы посвятить её. — Да, Влад. Все равно только куплет готов, даже припев толком не начат. Почему я соглашаюсь? Он уже понял, что может мной манипулировать? — Пока я спал, мне пришел текст в голову. На русском звучит обычно. Я попробовал его перевести на английский. Мне понравилось куда больше. Послушаешь? — Твой английский? Тебе напомнить уровень знаний. На вопрос Do you speak English? Ты отвечал «yes…ли бы» — Четыре года прошло. Ми меня слегка подтянула.       Неприятно слушать подобное, однако. Он предлагает посвятить эти песни близким нам людям. Наверняка его часть будет про ту девушку… — Песня про любовь? — Я бы спел о неразделённой любви. Тема популярная.       Да, та ему сердце разбила, а он ей песню хочет посвятить. Проникаюсь к нему всё больше. Вот и нашелся человек, которому я буду втайне петь эту песню. Влад… Как удобно, что в английском нет рода и непонятно кому ты поешь песню, мужчине или женщине. — Да и сам подумай, два мальчика красавчика поют про несчастную любовь. Как раз о нашем расставании после нее можно сообщить.       Понятно, просто попытка, наконец, избавиться от этих тягостных отношений.       Мы включили минус, но было сложно. Пришлось открывать переводчик, чтобы найти рифму и перевести некоторые слова. Было тяжело, да и душу открыть ему, я не был готов. Верней был, но совсем не в этом направлении. Его сон подвёл хозяина, он забыл все, что явилось в нем. Первый куплет мы написали с горем пополам. Спасибо переводчику, уж лучше бы на русском всё сделали. Ещё и музыка непонятно записана, неудобно без конкретики. I'm falling in, I'm falling down Я падаю, падаю вниз, I wanna begin, but I don't know how Я хочу начать, но не знаю, как, To let you know, how i'm feeling Чтобы ты знал, кто я такой. I'm high on hope, I'm feeling У меня большие надежды, я с этим справлюсь. — Я не могу работать с этой минусовкой и в этой квартире. Нам срочно нужно записать готовую аранжировку и сменить локацию.       Влад протестовал против написания песни дома. Я его понимаю, тяжело творить в одной обстановке. Нужно что-то менять. Решили сразу стартовать. Куда непонятно, Рамм молчал и не раскрывал тайну. А мне так легче, меньше контакта с ним, меньше я что-то буду к нему чувствовать. Попутно с пробками, Влад переписывался с кем-то. Позже я узнаю, что это были гитарист, барабанщик и звуковик, а приехали мы на студию. Врывались мы туда как-то незаконно, но парни были спокойны, хотя я видел, что мы шугались каждого шороха и пытались открывать все двери по тихому.       Моя бровь изогнулась в вопросительном жесте, на что я получил ответ. «Снимать студию во первых дорого, во вторых никакого адреналина. Она свободна сегодня и, по идее, никого быть не должно. Женя сделал дубликат ключа у начальника, пока тот не видел. Женёк тут на постоянной основе работает, любит баловаться с пультом, но ему запрещают вне работы. Думают, что сломается от частого пользования. Пришлось найти такой выход. Мы часто тут тусуемся, поэтому бояться нечего.»       Ладно, риск я люблю, да и встряска для мозгов хорошая. Ребята выглядят, как настоящая рок группа, может они и сделают что-то крутое с моей демкой музыки.       Ожидания оправдались, да ещё как. И почему Женьку запрещалось пользоваться пультом, он делает это безумно круто. Костян и Макс хоть и любители, а играют достойно. Я не был готов к тому, что мы запишем все музыкальное сопровождение за 30 минут, а эффекты добавят за час. Было увлекательно смотреть на всё это. Я вспомнил времена, когда у нас в MBAND не было постоянных музыкантов. Как мы с Толей играли на пианино, Влад и Артем что-то бренчали на гитаре, и все мы пытались выпендриться на барабанах. Рамм часто психовал, что он хуже всех в сольфеджио, но делал это, как всегда, с юмором. Как то раз, Меладзе зашёл нас проверить на студии. Артём взялся за гитару, Толя выиграл всех нас в соло на барабанах, я на пианино, а Влад… Эх, он гордо достал треугольник из-за спины и красиво отработал свою часть. Финальный дзынь.       Сейчас его уровень не ушел дальше. Перед тем, как начать соло на барабанах, он подбросил палочки и уронил обе. Наклонившись за ними, задел задницей тарелки и устроил шумиху. Старый добрый Рамм со своей нелепой и милой улыбкой.       Строчки песни сами всплыли у меня в голове. Они слишком сокровенные и личные, чтобы озвучить их при всех. И чертовски неправдоподобные. Они с счастливым финалом. Мне повезло, что парни начали уходить. Женя оставил дубликат ключа Владу и предложил нам остаться и придумать, что-то по тексту и если надо доработать на пульте. Было глупо отказываться, поэтому мы согласились.       Ещё раз прослушав музыку, я в нее все больше влюблялся, так не хотелось делать грустным текст, ведь мотив даёт другое настроение. — Мысли появились?       Рамм сидел в кресле и перебирал струны. Выходило ужасно, но меня он не бесил, теперь Влад потерял это свойство, по понятным причинам… — Да, но, — договорить я не успел, мы услышали голоса за дверью. Переглянувшись, решение пришло одно на двоих. Звукозаписывающая студия, а это была именно профессиональная студия, делится на две части. Одна из них с инструментами, пультом и зоной комфорта, тобеж диванами. В ней мы и сидели. А вторая комната, почти каморка, это помещение для певцов с микрофонами. Она полностью звукоизолирована и отделена стеклянным окном, через которое можно показывать знаки или просто кревляться.       Мы быстро забежали туда и легли на пол, чтобы в этом окне нас не было видно. Шанс, что нас не заметят минимальный, но подставлять Женю не хотелось. Возможно это были сами парни, так как ушли они минут пятнадцать назад, но лучше было перестраховаться. Как оказалось, сделали мы это не зря. Но упустили одну важную деталь, дверь в каморку мы не закрыли, осталась маленькая щель. Но благодаря ей мы услышали голос, это были не парни. — Да, Соломоныч, я приехал. Да, он не закрыл ничего. Уволю к чертям собачьим этого гада. Даже свет не выключил. Разговор был по телефону, голос грубый и стало не по себе. — Что говоришь? Связь здесь плохая. Кто в последний день тут был? Вроде этот Женя. Да нет, конечно не уволю, я так погорячился. Штрафану, да припугну. Чтобы больше не повторилось. Хорошо, что я днем поехал, сколько бы тут нагорело до завтра.       Свет в комнате погас. Он собирался уходить, но мы услышали шаги, приближающиеся к комнате, в которой были мы. Хана. Но вместо того, чтобы войти, он просто её закрыл до конца. То, что он отключил свет, спасло нас. Однако мы перестали слышать звук снаружи. Посмотреть в окно решились спустя 10 минут, после общих переговоров. Там все равно не слышно ничего. Отсутствие света было явным знаком того, что мужик ушел. Так и было. — Повезло, — я обратился к Владу, а он встал у двери. — Или не очень, — ответил он, дёргая ручку. Ничего не происходило и дверь не отпиралась… Рамм не ломал комедию и мы действительно застряли. Наши телефоны не ловили сигнал, что неудивительно. Окна были совсем маленькие, поэтому мы еле разглядывали друг друга из-за отсутствия световых источников. Влад ещё минут 15 пытался открыть дверь, но в итоге сдался и сел на пол, в метре от меня. — Мы попали. — Не самое худшее, что с нами происходило. — Это точно.       Замолчали. Мне было дискомфортно. Человек, который тебе нравится с тобой в одной комнате, причем такой маленькой. Отличный шанс, чтобы устроить личную жизнь. Но это не моя история. — Только час дня, как думаешь, сколько будем тут сидеть? — Завтра у них рабочий день, вот и найдут наши скелеты. Точнее твой, без обид, Никит, но если я проголодаюсь, я тебя съем. Он рассмеялся. — Я настолько для тебя не важен? — серьезный вопрос на шутку. Парень видимо такого не ожидал. Да и я подумать не успел, перед вопросом. Он просто вздохнул. Даже не отрицает гад. — А ты для меня, Влад, важен. Даже спустя столько лет. Не хочешь слушать наверное это, но в тишине сидеть я тоже не намерен. Ты на разговор, я смотрю не настроен. Тогда я один буду болтать. Знаешь, мысли вслух, чтобы время занять. Могу про песни рассказать, про семью. О, ещё я могу стихи читать. Выбирай, пока дают шанс, что хочешь слушать ближайший период?       Как же я глупо себя веду, но мне кажется тишина с Владом меня убьет. — Понял. Анекдот! Как то раз рязанец да кемеровский паре… — Расскажи о себе, — послышалось из другого конца помещения. Он отсел ещё дальше. — Ты же всё знаешь… Как то серьезно ответил я. — Все равно расскажи. — Давай я отвечу на те вопросы, которые проигнорировал в интервью с Гришей. Что для меня любовь, поначалу я не понимал её значения. Всегда думал, что она такая прекрасная, я же получал все, что хотел. Когда мне там было расстраиваться. Недавно все-таки понял твои слова, про её болезненность. Как же ты прав, Влад чёртов Рамм. У меня так ноет всё в груди. Я рад, что ощущаю эту самую любовь, но никогда в жизни не получу взаимности, поэтому мне легко написать текст этой песни. Он у меня уже сформулирован в голове, но я не хочу делать такой трагичный мотив. Песня планировалась о другом, о надежде, о вере. А тут всё так перестраивается. Это неплохо, но мои мысли слишком мрачные. Я видимо раньше и не ощущал подобное к человеку. Да даже не к человеку, к его душе. Мне, блин, очень больно. Я так долго не мог полюбить по настоящему, но видимо стрела амура пронзила не так, как должна была. Он же обрекает на любовь, взаимную и светлую. А я так и останусь один, — на секунду я замолк, — Выглядит, как будто я жалуюсь. Нет, это совсем не так. Вообще-то, когда я понял, что влюбился, у меня сразу пришел прилив сил, я будто стал наполненным. Звучать будет глупо, но я будто смысл жизни нашел. Любовь это прекрасно. Ты живёшь, когда любишь. Гемморно это все, но без неё совсем не то. Ты меня прекрасно понимаешь. Я же благодаря тебе и понял это все, — я понял это все в двух смыслах. Ты помог мне словами и дал наконец это чувство попробовать на себе. Никогда ведь не узнаешь, что не только твои мысли направили меня, но и ты сам…       Только я подумал, что мне станет легче, от того, что я выговорился, хоть и так туманно, но донес свой посыл, как мне стало плохо. И морально и физически. Голова заныла, видимо, это сотрясение даёт о себе знать. Влад увидел это и почти сразу подвинулся ко мне. — Голова? А потому что спать надо нормально и режим соблюдать. — Прости, что разбудил сегодня, — я даже не понял, как ударился лбом ему в плечо, — можно я так полежу немного.       Хоть так смогу погасить свою боль, хоть на минутку. Нет, не головную, а ту, которую буду ещё долго нести с собой. — Попробуй заснуть, нам тут ещё долго тусоваться. — Спасибо.       Я сделал вид, что начинаю засыпать, сам же я прислушивался к дыханию Влада, чувствовал его запах. Как будто стал им одержим, это очень странно. Это так не соответствует мужчине. Мы так сидели минут пятнадцать, когда он шепотом спросил меня. — Ник? Я молчу, сам не знаю почему. — Спишь?       А глаза ещё сильнее сжал, чтобы точно не увидел, что не сплю. Хотя куда уж там, темнота такая, что и родную мать не рассмотришь.       По шевелению его руки, я понял, что он достает телефон. Яркость он сделал на минимум и зашёл в галерею, тогда, я уже открыл глаза. Пара фоток и он долистал до неё…       Фото того убогого письма, зачем? Он тяжело вздохнул и, как я понял, принялся его читать. Меня одолела ярость, так цепляться за какую-то стерву, зачем он даже сфотографировал то оскорбительное сообщение? — Зачем? — твердо и сурово я спросил. Рамм аж дёрнулся. — Ты не спишь? — видимо решил съехать. Но я был так зол, что не обратил внимание и повторил вопрос. — Будто сам не понимаешь? Так мне проще. — Ты мазохист что ли? Зачем это читать. Вырубай эту фигню. Незачем себе душу травить, — я начал отбирать его же телефон, но он не сдавался и все-таки отвоевал его. Но меня уже понесло, да и Влад разозлился не на шутку. — Да, мазохист, мне так проще. Раз уж я гей, моральный урод, и просто мерзкий человек. — Скажи, для чего тебе это? Просто забудь, как страшный сон. — Забудь? Просто забудь? И это говоришь мне ты, который только распинался про свою несчастную любовь. На мою то плевать, гей же. А знаешь, зачем я все это читаю, снова и снова. Да чтобы хоть как-то загасить все чувства, которые меня опять охватили. Я читаю это, и пытаюсь разозлиться, чтобы в памяти не всплыли эти воспоминания. Хотя поздно уже и мои чувства забили с новой силой. Считай, что я просто сдерживаю себя, потому что знаю, что противен. — Да какая разница, что написано в этом письме? Оно же неправдивое. — Неправдивое? — Рамм горько усмехнулся, — Как же то, что написано в этом письме может быть неважным, если человек, написавший его, для меня является всей жизнью…       Как больно, как же мне больно. Проникновенные слова от Влада, которые он посвящает той, кто недостойна его. Мне нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя. Теперь часть с гомофобией для меня болезненна, ведь я к ней тоже отношусь. Мне было важно знать мнение Влада по этому поводу. Я выбрал самый неподходящий момент, для своего признания. Помню же, как он реагировал на Влакиту. Сейчас я все порушу. — Влад, но геи же обычные люди, просто любят людей своего пола. — Теперь ты так заговорил? Мне уже смешно от тебя. Прям Мать Тереза для всех людей нетрадиционной ориентации. Позабыл принципы свои, напомнить может, — он опять прыснул смехом, каким-то жалостливым. После ссоры за телефон, мы расселись по разным углам, но тут я увидел, как фонарик на телефоне зажёгся. Раньше мы не включили их, чтобы не тратить зарядку. Зачем он ему сейчас? Он начал переползать ко мне, а телефон лежал на полу, чтобы не слепил в глаза. Когда Рамм сел недопустимо близко, напротив меня, сердце забилось быстрее. — Даже свет включил, чтобы ты лицо мое увидел, и наконец меня оттолкнул, вспомнив всё.       Он очень медленно начал наклоняться ко мне, поверить в то, что произошло дальше я не мог. Слегка расслабя рот, он прикоснулся к моим губам. Очень нежно и медленно, зажав мою нижнюю губу своими. Отстраняясь, из-за сухости наши губы немного слиплись, мгновение в две секунды продлилось будто бы вечность. Мне было непонятно, волнительно, но в то же время, это все ушло на второй план. Мне буквально требовалось продолжения, я обязан был продолжить, что и сделал. Единственный раз с Владом, когда я не смог удержать свои желания и не подумал прежде чем сделать.       Одной рукой я притянул его к себе, я боялся, что он начнет вырываться. Потому что мотивов его поцелуя, я так и не понял. Но Влад совсем не сопротивлялся. Первую секунду он не осознавал, что происходит, а потом, на мое удивление, ответил. Причем с ещё большим напором, как будто ждал этого всю жизнь и как будто я был для него самым важным.       Уже лёжа на полу, прижатым к нему всем телом Влада, я понял, что дошел до точки невозврата, как я теперь его разлюблю, если меня буквально стягивает от мысли о нем и становится тяжело дышать. — Влад, — было сложно сопротивляться поцелуям в шею, — нам нужно остановиться.       Он сразу же отстранился и стал серьезным. — Что, только что, произошло?       В этот раз я встал и опёрся на стену, а карие глаза смотрели на меня снизу. — Моя попытка вызвать у тебя гнев. Киоссе, если ты так злишься, то старайся быть один в эти моменты. — Позволь узнать, а как ты меня хотел разозлить? — мой голос сочился сарказмом, это надо было придумать способ побесить меня. — А кто у нас ярый гомофоб? Никит, ну ты немного неправильно поступаешь для этого звания. Смотри, если ты не любишь геев, то с ними не надо целоваться, все просто. Он откровенно издевался надо мной. — Рамм, а схрена ли я гомофоб? — С головой беды? Напомнить может. Ой, а у меня как раз есть нужная, запись. «Рамм. Пишу тебе также как и ты мне, хренов романтик…» он прочитал мне письмо, от той стервы, с очень злой интонацией. Ничего не понимаю. — Хорошо, а я тут при чем? — Ты уже забыл, как написал мне это. Я понимаю, что мы четыре года не виделись и времени прошло много. Или может это сотрясение на тебя так работает. — Рамм! Я не писал это письмо, — я сказал это очень серьезным голосом. Выражение лица Влада изменилось, — расскажи-ка мне про то, как ты его получил. — Киоссе, комедию не ломай. Мне неприятно это вспоминать. Зачем ты сейчас этим занимаешься, я не знаю. Все сам прекрасно помнишь. Я тебе написал, а в ответ получил вот это. Потом ушел из группы. — А что ты мне написал? — Признание я тебе написал, идиотом был, — он очень злился, — давай, сделай вид, что в первый раз об этом слыши… Договорить я ему не дал, опять поцеловал, и ещё ни один раз, а он хоть и пытался противостоять, но не смог. Когда он сдался, я зажал его лицо ладонями. — Влад, слушай меня внимательно. Я не получал никакого письма от тебя и уж точно не писал такое в ответ, я не смог бы так с тобой поступить. Ты для меня всегда был лучшим другом, я очень переживал, когда ты ушел. Все слова в интервью были прописаны Костей и я так о тебе не думал. Первые годы я хотел с тобой общаться, но никак не мог, а потом решил, что для тебя уже не важен. Все это время, я думал, что письмо написала твоя девушка, которая узнала о наших псевдо отношениях и решила, что ты гей, но ей ничего не сказал. Я хотел с тобой дружить, но ты был холоден. Влад, мне было очень плохо. Но теперь, я задам тебе один вопрос. Ответь на него честно и все. Скажи мне, признание в письме, которое я так и не получил… Оно же было не о твоей ориентации, это ведь было признание в чувствах? Он просто кивнул, я ослабил ладони, а он перехватил их и поцеловал. — Я наверное сплю, потому что спустя столько времени я потерял всякую надежду.       Он сказал это с грустью, но улыбался.       Как же все-таки ему было больно, даже представить сложно. Мои страдания и рядом не стояли с его. Я ведь только недавно понял свои чувства хотя зародились они и давно. Теперь понятно ужасное отношение ко мне. Рамм не хотел снова почувствовать трепет. Ему было неприятно и каждый раз звоном в ушах были строчки из письма. Он же даже его перечитывал, чтобы подавить чувства, но так и не получилось. Его фразы полетели мне в голову флешбеками. «Ты так просто говоришь об этом поцелуе. Так легко соглашаешься на такое, ради своей выгоды.» Как же ужасно было ему, когда он играл наши отношения, понимая что вот оно, то, что никогда не станет правдой. «Как будто ты не знаешь причину, по которой я соглашаюсь на наши отношения. Ведёшь себя, будто память отшибло.» «По поводу поцелуя, войди в мое положение хотя бы раз. Поцеловать меня должен ты, и сделать это неожиданно. Мне будет проще это принять.» Сердце кровью обливается. «Ты меня своими фразами добивать приходишь?» Он был холоден, но я смог растопить лёд, но он все также думал, что я ненавижу его из-за ориентации. Потом он просто отшучивался с натянутой улыбкой. Сколько он всего перенес… Я держал его руку в тишине и темноте. Мы уже сидим два часа в этой каморке. — Влад, а я люблю тебя. — Не поверишь, Кис, но я тебя тоже. Уставшая улыбка, за которой скрывается огромное облегчение. — Нет, Влад, ты не понял. Я как парня тебя люблю, я, оказывается, гейский гей, прям вот вообще. — Я мог это услышать ещё 4 года назад и быть счастливым человеком. — Ну все, страдальца выключай. Твой парень теперь Никитка Киоссе. Нам ещё и удобно, скрываться не надо. — Мой парень Никитка Киоссе. Я самый большой страдалец на планете…       Он повернул голову на меня и поцеловал, в этот раз уже по свойски. Не боясь, не стесняясь. Наконец, от детского поцелуя мы перешли до того, который так долго ждали. Волнение пропало, это был тот самый Рамм, уверенный, наглый и при этом такой любимый и добрый с теми, кто ему дорог. Я получил, что хотел. Когда губы онемели, мы решили сделать паузу. Расселись по разным сторонам коморки и смотрели друг другу в глаза, они горели огоньком и сияли. В глазах Влада читалась страсть, это круто, но самое приятное было увидеть блеск и поджатые, красные от поцелуев губы. Блеск был тот самый, юношеский, который обычно у совсем молодых парней, связанный с первой любовью. Я его ни с чем не спутаю, потому что сам настолько погружаюсь в человека впервые.       Тишина продолжалась не долго, телефон снова загорелся и зазвучала музыка нашей новой песни. Он начал петь первый куплет. Я открыл заметки и выплеснул то, что было у меня в голове. Перевод был очень простым. — Влад, а песня до сих пор о неразделённой любви?— вопрос был риторический, потому что песня была не об этом. — Ага, у нас же она целиковая. А зачем ее делить, у нас все общее.       Он поцеловал меня в макушку, когда мы дописали последний куплет. Все было готово, кроме припева. Получилась совсем другая песня. Песня признание, песня мотивация, нужен был особый припев… — Владик, а я если честно и не думаю уже о том, понравится эта песня окружающим или нет. Я просто выплескиваю все, что у меня в сердце. — А что у тебя с сердцем? — Оно у меня в огне… — как то по-детски, ответил я. — Значит и оно у нас одно на двоих. Поставлена точка в тексте. Черновики набросаны, поэтому мы просто попробовали её спеть… *Рекомендую сначала прочитать только русский текст, а потом перейти в комментарий от автора* I'm falling in, I'm falling down Я падаю, падаю вниз, I wanna begin but I don't know how Я хочу начать, но не знаю, как, To let you know, how i'm feeling Чтобы ты знал, кто я такой. I'm high on hope, I'm feeling У меня большие надежды, я с этим справлюсь. And I won't let you go, now you know И я никуда не отпущу тебя, теперь ты знаешь это, I've been crazy for you all this time Все это время я сходил с ума от тебя Kept it close, always hoping Я хранил эту тайну, я всегда надеялся With a heart on fire С огненным сердцем, A heart on fire Сердце в огне. Hand in hand, sparkling eyes Взявшись за руки, с сияющими глазами, The days are bright and so are the nights Дни такие же яркие, как и ночи. Cause when i'm with you, I'm grinning Ведь когда я с тобой, я всегда улыбаюсь, Once I was through, but now i'm winning Я всегда шел до конца, но сейчас я выиграл. No I won't let you go, now you know Нет, я никуда не отпущу тебя, теперь ты знаешь это, I've been crazy for you all this time Все это время я сходил с ума от тебя I've kept it close, always hoping Я хранил эту тайну, я всегда надеялся With a heart on fire С огненным сердцем, A heart on fire Сердце в огне. Let me walk through life with you Дай мне шанс быть с тобой, Everybody dreams of having what we do Каждый мечтает о том, что у нас есть, Like we're rolling thunder, you pull me out from under Ты спасаешь меня. No I won't let you go, now you know Нет, я никуда не отпущу тебя, теперь ты знаешь это, I've been crazy for you all this time Все это время я сходил с ума от тебя I've kept it close, always hoping Я хранил эту тайну, я всегда надеялся With a heart on fire С огненным сердцем, A heart on fire Сердце в огне.