Ежи, звёзды и немного любви

— А если добавить три щепотки толчёного корня одуванчика вместо двух, лекарство от аллергии превратится в зелье от импотенции. Луна наклоняется над ухом Гермионы неожиданно, так что впоследствии Гермиона не может поклясться, что действительно бросила в котел две щепотки, а не просыпала одну на юбку. Они сидят в классе зельеварения, однако уроки уже окончены, сейчас бы писать эссе и читать, но раз уж Гермиона вызвалась помочь другу… Луна садится вплотную и кладёт ладонь на плечо. — Не глупи! Уверена, что между этими зельями больше различий, — активно возражает Гермиона. С чего Луне знать, как лечить импотенцию, ведь в Хогвартсе этого не проходят. — Хотя бы разный состав ингредиентов. Луна пожимает плечами и улыбается. Она редко убирает волосы в хвост, вот и теперь они струятся по плечам. Гермиона ревниво следит, чтобы ни один волосок не упал в зелье, хотя когда Луна доверчиво льнёт к плечу, уследить очень сложно. — На твоём месте, я бы беспокоилась ни за волосы. Рону достаточно своих мозгошмыгов, мои ему ни к чему. — Ты опять!.. — Гермиона старается выглядеть сердитой, когда наклоняется над котлом и отодвигает его от Лавгуд. — Сегодня я ничего не хочу слышать о мозгошмыгах. Особенно, если это касается Рона. — Я могу рассказать о твоих, — предлагает Луна, и Гермиона почти сдаётся. Почти, потому что она продолжает сурово поджимать губы и если и смотрит на Лавгуд, то исподтишка. — Твои похожи на рогалики, едва не соприкасаются головой и хвостом, — говорит Луна, когда Гермиона делает над котлом первый круг волшебной палочкой. — Хмурятся, когда ты недовольна. Но не сейчас. Гермиона сбивается, но тут же продолжает. Может быть чересчур поспешно, но кто обратит внимание? — Сейчас они водят хоровод. Ты никогда такого не видела, верно? — Я вообще их не видела, — бормочет Гермиона. Она добавила в зелье сок трёх бобов? Кажется, нет. — Увидишь, — обещает Луна. — Мозгошмыги ладят с такими людьми. — Какими? — Щёки Гермионы разгораются, становятся такого же цвета, каким должно было стать зелье в котле. — Добрыми, храбрыми, мудрыми, красивыми, — перечисляет Луна. — С такими, у кого глаза, словно горячий шоколад, согревают и дают силы, а на лице написано так много, что не прочитаешь вовек, но что-то понимаешь с первого взгляда. — И что же? Гермионе приходится собрать все силы, чтобы прямо посмотреть на Луну. Сейчас она скажет, что видит, и тогда, после стольких недель волнений, Гермиона ответит "да". Всё так просто. — Не знаю, — признаётся Луна, и надежды Гермионы хрустят, как и палочка в кулаке. — Я не знаю, что именно я вижу и как понимаю. Кстати, на нас смотрит Слизнорт. Да кто угодно! Гермиона бросает взгляд на зашедшего в кабинет профессора, потом на своё зелье, на Луну, и наконец опять на котёл. Лекарство не вышло. Вместо лилового сиропа иссиня-чёрная жижа со светящимися золотом листьями, а над ними, то ли струи пара, то ли пресловутые мозгошмыги кружат всё быстрее и быстрее. — Ты тоже это видишь? — шепчет Гермиона. — Как это вышло? — Возможно, ты думала не о Роне и его носе, — поясняет Луна, но это ничего не проясняет, только запутывает ещё больше. Слизнорт копошится у полок, за что Гермиона ему благодарна. Как бы она объяснила, почему одна из лучших учениц Хогвартса вместо зелья от аллергического насморка сварила… — Звёздное небо… — шепчет Луна. — Хочешь, я помогу тебе с эссе, — предлагает Гермиона, что на её языке звучит как "Давай встречаться?" — Спасибо, я уже написала. Давай перед сном покатаемся на фестралах? Мгновение они смотрят друг на друга, прежде чем улыбнуться. Возможно, с них хватит намёков?